Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«История — это есть политика прошлого, без которой нельзя понять политику настоящего»

История стала одной из первых наук, которая попала под удар красного молота: накопленные до 1917 года знания, устоявшиеся нормы и ценности подлежали тотальной ревизии или скорее замене на новые. Чувствуя негативное отношение Ленина к историкам старой школы, большевики не скрывали намерений дать собственную оценку известным историческим событиям. Однако на пересмотр тысячелетнего периода отечественной истории требовалось время, поэтому на первых порах с историей решили не церемониться — ее попросту отменили. В 1921 году историю исключили из школьной программы, расформировали исторические и филологические факультеты во всех вузах Советской России. Первое поколение советских школьников в лучшем случае знало отдельные фрагменты из курса российской и всемирной истории, вырванные из контекста события и факты, которые оседали в мозгах при изучении других дисциплин. Радикально менялись понятия и определения. Старый режим признавался преступным, а министры, чиновники, крупные землевладельцы — ц

История стала одной из первых наук, которая попала под удар красного молота: накопленные до 1917 года знания, устоявшиеся нормы и ценности подлежали тотальной ревизии или скорее замене на новые. Чувствуя негативное отношение Ленина к историкам старой школы, большевики не скрывали намерений дать собственную оценку известным историческим событиям. Однако на пересмотр тысячелетнего периода отечественной истории требовалось время, поэтому на первых порах с историей решили не церемониться — ее попросту отменили.

В 1921 году историю исключили из школьной программы, расформировали исторические и филологические факультеты во всех вузах Советской России. Первое поколение советских школьников в лучшем случае знало отдельные фрагменты из курса российской и всемирной истории, вырванные из контекста события и факты, которые оседали в мозгах при изучении других дисциплин. Радикально менялись понятия и определения. Старый режим признавался преступным, а министры, чиновники, крупные землевладельцы — царскими сатрапами и эксплуататорами. А те, кто прежде считался террористами и преступниками, посмевшими покуситься на традиционные устои, напротив, превратились в мучеников, борцов за свободу и счастье рабочих и крестьян.