Но Бог помог – стал ропот ниже,
И скоро силою вещей
Мы очутилися в Париже,
А русский царь главой царей
А.С. Пушкин
Капитуляция Парижа и «Март 1814 – величайший триумф в истории России, яркая, блистательная победа, про которую мы забываем. А Европа с удовольствием приписывает заслугу окончательной победы над Наполеоном герцогу Веллингтону и битве при Ватерлоо. Но это был уже эпилог к великому противостоянию, а капитулировала империя Бонапарта в 1814-м, под напором русской артиллерии».
Н. Шильдер, русский военный историк
Почему-то этот день не отмечен красным цветом в нашем календаре. По новому стилю – 31 марта! По-старому – 19 марта. Русские солдаты вошли на господствующие высоты под Парижем, и Франция капитулировала.
Капитуляция Парижа была подписана в 2 часа утра 31 марта на условиях, которые составил полковник Михаил Орлов, оставленный заложником у французов на время перемирия.
Формально победу одержала союзническая армия, в реальности – на три четверти она была российской.
А почему про Крым?
Все просто – один из русских полков, который сражался под Парижем и числе тех, кто заставил капитулировать Францию известен в Крыму. Это - Литовский пехотный полк, а затем – 51-й пехотный Литовский полк, который до 1920 г. составлял гарнизон Симферополя, о чем говорит памятная доска, укрепленная на здании бывшего Офицерского собрания, а сейчас художественного музея в Симферополе.
Я много-много лет пытаюсь «протолкнуть» учредить региональную Крымскую воинскую дату. Дат у нас много, думаю, не меньше в Севастополе. Многих из них или не знают, или «типа забывают». Увы.
К сожалению, это почти никому не нужно, но на всякий случай напомню, что земляки вошли в Париж. А как такая дата нужна сейчас СВО и крымчанам, славной Российской армии!
Напоминаю всяким Макронам и прочим …
…«Полк выступил к Парижу из Шалона 11-го Марта. Погода в это время изменилась: стала сухою, ровною, вполне благоприятною для похода, который облегчался чем тем, что приходилось двигаться, большею частью, по местности малопересеченной, вследствие чего пехота и кавалерия могли следовать по сторонам дорог, предоставляя последней исключительно артиллерии и обозам. Ночевал полк 14-го в Монмирайле, 15 го был в окрестностях Ла-Ферте-су-Жуаръ, а 16-го прибыл с прочими русскими войсками армии Блюхера, к Mo. В этот день Государь, узнав о грабежах и насилиях, совершенных солдатами некоторых частей союзных армий в стране, еще не испытавшей бедствий войны, счел нужным напомнить командирам русских корпусов о соблюдении в войсках строжайшего порядка и дисциплины, причем, при расположении на биваках, людям безусловно воспрещено было входить в селения, все-же необходимые припасы (дрова, солома и пр.) должны были получаться не иначе как через посредство мэров.
17-го Марта армия Блюхера, совершив фланговое движение вправо, перешла на Суассонскую дорогу, чтобы приблизиться к Парижу с севера.
День был тихий, жаркий, на небе не было видно ни одного облачка… До Парижа оставалось всего лишь 16 верст.
С рассветом 18-го Марта союзные войска двинулись к стенам столицы Франции. Закипел бой, солдаты наши дрались с особым мужеством и одушевлением. Армия Блюхера только лишь в 11 ч. дня могла принять участие в битве под стенами Парижа, приблизившись к нему с севера. По диспозиции, отданной накануне. пехота гр. Воронцова должна была находиться в резерве. При ней 18-го находился и сам Блюхер.
Подойдя к Парижу, пехота эта, а в состав ее и полк, двинулась о г. Гран-Дранси по направлению к высотам Монмартра, занятым войсками маршала Мортье, и в 4-мъ часу пополудни достигла селения Обервиллер, где и остановилась. Здесь полк (у Санлисской дороги) пробыл все время до окончания сражения и активного участия в нем не принял. В пятом часу пополудни все было кончено: маршалы Мармон и Мортье, защищавшие Париж, изъявили желание сдать его на капитуляцию, и Государь повелел прекратить бой на всех пунктах. Постепенно стали смолкать звуки выстрелов, и наконец настала всюду полная тишина; радостная вест, что Париж сдается, с быстротою молнии разнеслась по рядам войск; все пришли в возбужденное состояние и с особым нетерпением стали ожидать окончание переговоров о сдаче, наконец торжественная минута настала.
«Невозможно описать», говорит очевидец, «того восторженного ура, которое потрясло воздух при передаче солдатам известия о падении Парижа. Громовые волны звуков ура под стенами столицы света то ослабевали, то опять увеличивались, переходя переливами несколько раз от полка к полку. Все целовались между собою и поздравляли друг друга. Неудержимо каждый стремился передать свою радость другому. Чувствовалось проявление русской бесшабашной радости и веселого раздолья. Загремела полковая музыка, раздались звонкие песни ротных запевал. Всюду шутки, смех, говор. Радость и веселее написаны были на лице каждого»...
Наступившую после столь радостного дня ночь полк провел близ северной окраины французской столицы, у селения Ла-Виллетъ. Все вообще армейские корпуса получили приказание не вступать совсем в Париж, а расположиться в окрестностях его, выставив на ночь у застав и внутри города только караулы, наряд коих нелегко было сделать, так как требовалось, чтобы караулы, эти своею внешностью производили более или менее благоприятное впечатление, между тем многие солдаты были в изорванных сапогах, в изношенной донельзя одежде; словом, внешний вид большей части войск был тогда непривлекателен и делал их годными только лишь для боя, но никак не для парада. Желанием приодеть по возможности войска вызван был и приказ, отданный незадолго до взятия Парижа и состоявший в том, что захваченные в французских складах и обозах мундиры и кивера предлагалось пригнать на наших солдат, а так как у французов мундиры были синие, то приказано было перекрасить их сажей в черный цвет.
Утро 19-го Марта было прекраснейшее... Солнце сияло в полном блеск. В этот день состоялось торжественное вступление союзных Moнархов в столицу Франции во глав отборных войск... Все ликовало...
Между тем Наполеон, находясь в Фонтенбло, все еще полагал, что дело его не проиграно совсем и выражал намерение идти к Парижу, вследствие чего полку, с остальной пехотой гр. Воронцова, пришлось оставить место своего расположения у сел. Ла Виллетъ и перейти на южную сторону Парижа, а затем пройдя 12 в., стать близ Лонгжюмо. Там, в ожидании возможного наступления Наполеона, полк провел шесть дней, причем отдых казался ему особенно приятным; забыты были лишения почти двухлетнего похода, те тысячи верст, которые пришлось пройти от берегов Западной Двины до берегов Сены... Все вздохнули полною грудью под влиянием надежды на скорое возвращение в Отечество...
25-го Марта Наполеон отрекся от французского трона, следовательно возможность продолжения военных действий миновала. Для полка наступил полный отдых. Подоспел праздник Святого Христова Воскресения, праздновавшегося в том году 29-го Марта. Пришлось полку провести его на чужбине, как и в минувшем году, под Данцигом, вспоминая о далекой родине и близких людях.
В последних числах Марта полк двинут был на стоянку в Энский департамент и расположен на кантонир-квартирах близ г. Суассона.
Таким образом получилась для полка возможность отдохнуть, как следует, и оправиться после трудов боевого периода чего нельзя было сделать при расположении на биваках. Квартиры полку были назначены в дер. Амблани, в 10 в. к западу от Суассона. Простоять там пришлось довольно долго в ожидании заключения перемирия, а потом мира с Францией.
Провиант и фураж в это время полк добывал по-прежнему посредством реквизиций. Между прочим, во время стоянки в Амблани были выбраны из полка низшие чины в гвардию.
Пришел праздник Св. Троицы, на другой день коего, 18-го Мая 18] 4 г., был заключен, наконец, мир, и Император Александр I обратился к Своим войскам, в тот-же день, с воззванием, в котором, между прочим, сказано было следующе:
«Храбрые воины! Вам первым виновникам успехов принадлежит слава мира! Исполнен удивлению к деяниям вашим, изъявляю Я совершенную вам признательность. Приятно Мне при сем случае уверить, что нет ни единого из вас, коего-бы отличной неустрашимости и рвения, или будучи Сам свидетелем, или зная о многих опытах мужества и усердия, временем и местом ознаменованных, не сохранил в памяти Моей. Вы снискали право на благодарность Отечества, именем Отечества ее объявляю!»…
Павлюк К.К. История 51-го Пехотного Литовского полка 1809-1909 гг. Том 1. Одесса. 1909 г. С. 59-61.