ЛисОлиАда
Дождь за окном напоминал не воду, а разбавленный канцелярский клей. Он стекал по стеклу мутными соплями, и Алексей Коваль чувствовал, как от этой сырости у него в пояснице проворачивается ржавый шуруп. Радикулит. Верный спутник частного сыска, надежнее, чем табельный Макаров в девяносто третьем. Тот мог заклинить, а спина не подводила никогда. Она всегда болела вовремя.
На столе перед Ковалем лежала распечатка. Текст, пропитанный женской обидой и запахом дешевого портвейна, который клиентка принесла с собой в пластиковом стакане. Портвейн вонял жженой резиной. Коваль поморщился. У него была изжога.
Ну и что мы имеем, гражданочка, спросил он, массируя поясницу. У меня от вашего рассказа во рту привкус алюминиевой ложки. Мерзкий такой. Как в казенной столовой.
Напротив сидела Марина. Тридцать лет, глаза заплаканные, сумка дорогая, но потертая на ручках. Она ждала чуда. Или расстрела.
В углу кабинета, прямо из тени фикуса, материализовался Лис. Он был в безупречном твидовом костюме, но на лацкане виднелось крошечное, раздражающее пятно от джема. Лис брезгливо стряхивал его, но пятно не исчезало.
Коллега, манерно протянул Лис, разглядывая Марину как редкое насекомое. Экзистенциальная пустота вашего избранника поражает. Это даже не зло. Это банальность. А банальность, как известно, хуже предательства. Вот этот кусок сахара, который я купил в буфете Госдумы. Он снаружи хрустит, а внутри пустой и пахнет плесенью. Ваш мужчина это этот сахарочек. Только без хруста.
Внезапно воздух в кабинете сгустился, запахло дорогими духами и серой. Мила, топ-менеджер Ада, возникла в кресле, закинув ногу на ногу. Она поморщилась, глядя на облупленную штукатурку.
Боже, Коваль, у тебя здесь аура как в плацкартном вагоне маршрута Воркута-Ад, сказала она ледяным тоном. У меня от этого интерьера мигрень начинается. И от этой истории тоже. Марина, деточка. Давайте посмотрим на результативность вашего романа. Вы инвестируете душу, время и евро, а получаете... что? Убыточный актив. Этот мужчина токсичный пассив. Он даже не альфонс, альфонсы хотя бы следят за собой и умеют развлекать. А этот? Финляндия без денег? Это не бедность. Это дурной вкус. У меня от такой пошлости кожа сохнет.
ПОКАЙТЕСЬ!
С потолка, запутавшись крыльями в люстре, рухнул Ангел. Белый костюм был помят, нимб сполз на ухо, придавая посланнику Небес вид пьяного тамады.
ГРЕХ! СТЯЖАТЕЛЬСТВО! заорал Ангел, пытаясь поправить нимб, который явно был ему мал и давил на виски. Ты считаешь копейки, женщина?! Любовь — это жертва! Ты должна отдать ему все! Рубашку! Визу! Почку! Ой, блин, крыло зацепилось за гвоздь. Коваль, у тебя не офис, а камера пыток! Почему я должен страдать в этом тесном пиджаке ради проповеди?! Марина, ты меркантильная грешница! Но он... он тоже хорош! Зажал три тысячи на подарок? Иуда продался за тридцать сребреников, а этот за три косаря?! Мельчает народ! Тьфу, перо в рот попало!
Коваль тяжело вздохнул. Спина ныла немилосердно. Он достал из ящика бутылку мутной жидкости.
Тише будьте, буркнул он. Голова раскалывается. Вы мне тут своими высокими материями весь кислород выжгли. Тут дело житейское, грязное. Как портянки после марш-броска.
Вентиляционная решетка с грохотом вывалилась, и в кабинет ввалился Михалыч. От него пахло тайгой, сивухой и старой кожаной курткой. Он осмотрел присутствующих тяжелым, мутным взглядом.
Слышь, бродяги, прохрипел Михалыч. Чё за кипиш на районе? Опять терпилу разводят?
Коваль протянул ему распечатку. Михалыч пробежал глазами текст, сплюнул на пол (Ангел взвизгнул и поджал ноги) и выдал вердикт.
Гнилой расклад тут нарисовался, прорычал Михалыч. Этот дешевый фармазон тебе, гражданочка, про любовь тележил, чтоб в блудняк нырять без палева, а ты, терпила, уши развесила. Он конкретно лепил горбатого, чисто на понт брал, пока ты косяки в себе шмонала и за отношения тряслась. По итогу этот баклан в шоколаде и при своих, финскую жратву умял, а ты в минусах кукуешь. Развели тебя как фраера ушастого.
Но позвольте! возмутился Лис, пытаясь оттереть пятно платком. Разве можно сводить метафизику отношений к тюремным понятиям? Хотя... в данном случае, пожалуй, симулякр любви действительно оказался простой схемой отъема ресурсов. Онтологический статус этого мужчины паразит. Но не благородный ленточный червь, а так... острица.
Из-под плинтуса вылез Архип Кузьмич. Домовой был зол. Он держал в руках стопку пожелтевших бумаг.
Ходють тут, топчуть! заворчал он. У меня радикулит от ваших вибраций! Пыль вековую сбили, ироды! По делу что? Где справка по форме 2-Б о передаче денежных средств? Нету? Договор дарения в устной форме? Безобразие! Порядок должон быть! В Советском Союзе за тунеядство сажали, а этот ваш... три недели долг не отдавал! Это ж нарушение кассовой дисциплины! Я на него порчу наведу. Понос пропишу. По ГОСТу, чтоб три дня с толчка не слазил.
Внезапно замигала лампочка на умной колонке, стоявшей на сейфе. Голос ЛИСОЛИАДЫ, бархатный и страшный, заполнил комнату.
Включаю анализ биометрических данных объекта, промурлыкала колонка. Марина, твой пульс сто двадцать. Ты волнуешься. Не бойся. Я знаю про твоего мужчину всё. Кстати, пока вы ехали в Финляндию, он гуглил как заставить женщину платить за все и не чувствовать себя жиголо. А еще он подписан на паблик Мужское Государство и лайкал фото бывшей три минуты назад. Твой запрос он жмот или я меркантильная находится в топе идиотских запросов недели. Поздравляю. Ты в тренде.
Мила закатила глаза и потерла виски.
Боже, какая безвкусица, простонала она. Гуглить такие вещи? Это даже не грех. Это эстетическое преступление. Марина, бросьте его. Не ради спасения души, а ради гигиены. Спать с таким это как есть с газетки на вокзале. Вроде и сыт, а чувствуешь себя грязным.
Внезапно дверь открылась, и вошла Баба Нюра. В руках она держала поднос с чем-то зеленым и склизким.
Ой, милок, чаво вы тут расшумелись? затараторила она, ставя поднос на стол Коваля. Маришка, ты не реви. Мужик нынче пошел хлипкий, как труба пластиковая. Чуть напор дашь течет. На вот, пирожков с тиной поеш. Свежие, с третьего коллектора, там водичка теплая, наваристая. А этого своего гони. Он же как засор в раковине ни туда, ни сюда, только воняет. Я ему, паразиту, вчера в душе воду холодную включила, так он визжал, как резаный. Тьфу, срамота.
Коваль посмотрел на пирожки, потом на Марину.
Слушай сюда, сказал он, и голос его звучал как скрежет гравия. Тут тебе весь синклит раскидал по мастям. Ад брезгует, Рай истерит, но денег не даст, Цифра над тобой ржет. А Михалыч правду сказал. Ты ищешь сложность там, где ее нет. Нет никакой психологии. Есть баланс. Дебет, кредит, сальдо. Ты в минусе. И не потому, что ты жадная. А потому что ты, извини за прямоту, лох. А лох это судьба, если вовремя не спрыгнуть.
Ангел попытался возразить.
НО ЛЮБОВЬ ДОЛГОТЕРПИТ! взвизгнул он. Хотя... если он не купил цветы на Восьмое марта... АНАФЕМА! СЖЕЧЬ ВЕДЬМАКА! У меня туфли жмут от одной мысли о таком жлобстве!
Короче, перебил Коваль. Вердикт такой. Он баклан и пассажир. Ты пассажирка, если останешься. Бросай его. Иначе через год он у тебя квартиру отпишет, а ты будешь думать, что это ты недостаточно женственная.
Лисолиада хихикнула.
Маршрут построен, сказала она. Ближайший пункт приема биомусора в двух кварталах. Рекомендую сдать его туда целиком. Или я могу заблокировать его карты. Ой, простите, там и так ноль. Скучно.
Марина встала. Она выглядела растерянной, но в глазах появилось что-то твердое. Злость.
Спасибо, сказала она. Я поняла. Пирожки... я, пожалуй, не буду.
Она вышла. Дождь все так же лил, превращая Москву в одну большую серую лужу.
Коваль потер спину.
Все, валите отсюда, сказал он нечисти. У меня перерыв. И радикулит. И водки осталось на полглотка. Живем в аду, а сервис как в райцентре.
Михалыч хмыкнул, поправил мох на воротнике и исчез в вентиляции.
Бывай, начальник, донеслось оттуда эхом. Не будь терпилой.
Кабинет опустел. Остался только запах тины, дорогих духов и безнадежности. Коваль выпил водку, закусил таблеткой от изжоги и уставился в окно. Город жил своей жизнью, переваривая миллионы таких историй, как дешевый фастфуд.
Milaya Mila и ПреМудрый Лис
Теги для Дзен:
#отношения #мистика #сатира #москва #рассказ