Мы, взрослые, каждый год ждём новогодних каникул с особой нежностью. Они дарят уютное тепло домашнего очага, встречу с близкими людьми и чувство долгожданного отдыха.
Это особенные дни, когда сердце наполняется теп-лом воспоминаний, а душа стремится ощутить нечто загадочное и необъяснимое. Зимние каникулы – волшебный мостик к истинно народным традициям, наполненным тихой радостью рождественских святок. В такие дни хочется перенестись в свою юность, когда зимние каникулы – время снова побыть в родном доме. Сейчас кажется, что это было не двадцать, а двести лет назад, но воспоминания каждый год оживают, отражаясь в ёлочных шарах, которые мы вешаем на ёлку уже со своими детьми…
Утро Рождества
Накануне Рождества всегда топят баню, потому что потом до Крещения мыться нельзя. А как же здорово спится после баньки в чистой постели! И как бодро потом встаётся утром! Надеваю валенки на голые ноги и, накинув на ночнушку мамину куртку с капюшоном, выхожу на крыльцо. От него в сторону стайки (закрытый двор для скота) уже идут родительские следы: отец пошёл выдавать корове сено, а мама – доить корову и поить малыша-телёнка, родившегося на днях. В тишине прохожу во двор. Рядом плетётся, путаясь в ногах, старый серый кот. Наш пёс Джек ещё спит в конуре, зарывшись в сено. Услышав меня, нехотя выглядывает с целью выполнить свой собачий долг, однако тут же сразу лезет обратно, сонно зевая и устраиваясь поудобнее. Круглыми песцовыми шапками укрыты кусты крыжовника, яблоня распрокинулась под тяжестью снега почти до земли.
Морозец уже зарумянил щёки и начал добираться до коленок. Перед тем, как вернуться, беру в руки ветку яблони, слизываю с неё снежное мороженое. Потревоженное дерево начинает сыпать серебряным дождём. Подхожу к воротчикам и смотрю на деревню. Над домами по глубокому бархатному небу, ещё сверкающему звёздными стразами, из печных труб столбом поднимается дым – будет холодно. Конечно, именно в такую погоду родился Иисус Христос. Мне даже как будто слышатся шаги волхвов, несущих ему свои волшебные дары. Но это телятницы идут на ферму, хрустя снегом и вполголоса переговариваясь.
Встреча поколений
Семейная традиция – седьмого января собираться у дедушки-бабушки. После вкусного застолья (бабушка говорит, что на столе должно стоять двенадцать блюд и все нужно попробовать) успеваем покататься с залитой солнцем горки к пруду, вернуться в дом и начать уминать пироги с калегой. Пока мои братья и сёстры смотрят по телевизору традиционный рождественский фильм, хохоча над тем, как ловко вареники влетают в рот пану Пацюку, перемещаюсь ближе к старшему поколению, ведущему разговоры о былом. Как в сказке, оживает образ колдуна, не вставшего в гостях со скамьи, пока от дверей не убрали воткнутые туда ножницы. Вновь вспоминается история летних приключений мамы и тёток, которые долго не могли выйти из малинника в Тимином углу и несколько часов ходили кругами рядом с дорогой.
И вот разговор переходит к святкам. Переложить у ворчливого соседа поленницу с места на место, затащить конные сани на крышу, подпереть двери или заткнуть кому-нибудь вредному печную трубу – шалости колядующих трудоёмки, иногда совсем не весёлые, но молодость беспечна. В гаданиях тоже не обходилось без курьёзов. Многие обряды связаны с подпольем, чердаком, баней, куда без дела идти и днём-то страшновато. Например, в полночь нужно пойти в предбанник и просунуть в баню ладонь, ожидая, какая рука тебя погладит: если мягкая да лохматая, то жених попадётся ласковый, если холодная и твёрдая, то с суженым тебе не повезёт. Наши недалёкие предки были изобретательнее: просунуть в дверь нужно было не руку, а другое место – то, что пониже спины. И вот как-то раз девушки задумали такое гадание, а молодой парень Фёдор решил позабавиться. Его страшилками было не напугать, поэтому заранее прокрался в намеченное помещение. И вот девки несмело вошли в предбанник, пахнущий вениками и свежими дровами, немного поспорили, кто будет первой. Больше всего Фёдор боялся в темноте не найти и не увидеть то место, которым гадают. Однако девчонки для уменьшения волнения зажгли свечку. Первую смелую он легонько погладил рукой в варежке. Жертва испугалась и, охнув, быстро убралась. Вторая оказалась посмелее, и он успел чуть обстоятельнее изучить пятую точку уже голой ладонью. Однако занятие показалось не таким уж и интересным, поэтому к третьей гадальнице парень отнёсся очень невежливо: со всей дури шлёпнул её и захохотал. Девушки от страха завизжали и опрометью бросились прочь.
После дружного смеха родственников спрашиваю, кто на самом деле (как предполагает гадание) должен потрогать гадающих. «Наверное, чёрт, – отвечает дядя Сёма. – Ведь с Рождества до Крещения по земле ходит всякая нечисть». «Поэтому в эти дни рядятся, чтобы замаскироваться, – добавляет тётя Катя. – Черти за своих примут и помогут в гаданиях». «Бог против таких обрядов», – замечает бабушка. «А потом, – усмехается дядя Петя, – мы в проруби купаемся, чтобы эти грехи смыть. Ну, и остальные, что за год накопились, тоже».
Раз в крещенский вечерок…
Ещё накануне праздников мы с соседками Олей и Алёной вспомнили все обряды и решили – пора! В пятнадцать-шестнадцать лет да накануне нового тысячелетия самое время думать о суженом и гадать о том, что ждёт нас в большой жизни после окончания школы.
Встретились мы с Алёной часов в восемь вечера у её дома.
– Я попробовала полено из поленницы вытянуть сейчас, – делится она. – Чувствую – плохо идёт. А зачем мне корявый муж? Я его оставила. И в итоге достала гладкое да ладное.
– Ну, – говорю, – ты хитрая: женихов так же перебирать будешь?
– Буду. Зачем мне то, что абы что?
Пока дожидаемся Олю, Алёнка обнимает забор и спрашивает: «Нравлюсь ли Коле Тебенькову?» Считаем – восемь штакетин! Значит, нравится. Вдохновлённая её удачей, задаю вопрос про своего одноклассника. Эх, нечётное число – не нравлюсь…
Вдруг слышится шум вверху улицы. «Шуликаны», – шепчет подруга. Так в нашей деревне называют ряженых. Я их побаиваюсь за страшный вид и проказы. Быстро пригибаемся за сугробом – не очень-то хочется быть выброшенными в канаву. Предлагаю: «Давай послушаем, о чём говорят – судьбу на год узнаем».
– Богатые люди, – хвастается женский голос. – И конфет дали, и пирогами откупились.
– Да тебе попробуй не дай! – отвечают ей спутники. – Ты ж мешок сена да золы припёрла! Накидала бы им в дом – потом убирайся до утра!
– Значит, богато жить будем, – говорит Алёна, глядя в след толпе.
– Но не без вредностей, – добавляю я.
Доходим до Ольги, которая уже показалась из ворот. А у неё забор высокий дощатый – самое то кидать обувь. Мой валенок падает носом в сторону низа улицы. А там нет уже домов нашей деревни.
– Ну, всё, выйдешь замуж в Верх-Люкино, – смеётся Алёна.
– Нееет, – парирую я. – Я ж там никого не знаю!
– В той стороне ещё Балезино, – умничает Оля.
– Тогда ладно, – смеюсь в ответ.
Её ботинок, улетевший дальше моего, торчит носом почти в том же направлении. «Ну, – говорит подруга, допрыгав на одной ноге до обуви, – я поеду уже, наверное, в далёкий Ижевск – там моя судьба». Алёнкин сапог смотрит в нашу сторону. Мы, перебирая свои географические познания, предложили суженого ей искать от соседней Сосновки до Перми и Сибири.
«А ещё я сегодня ночью под подушку расчёску положила, но утром там только мои же волосы были», – делится она, пока идём в клуб. «Ага, – говорю, – может, муж твой тоже рыжий будет». Решили, что хоть лысый, лишь бы без усов. Да любил чтоб.
По ночным тропинкам
В крещенскую ночь договорились идти за святой водой. В полночь нужно обойти три родника и набрать из них воду. Мы с братом в одиннадцать выходим из дома. Нас уже ждут Алёна и её брат Мишка. С погодой повезло – луна хоть и не полная, но яркая. Трогаемся в путь. Идти нужно молча, поэтому только слышен хруст снега под ногами. Холодно – прячу нос в шарф и зажимаю руки в варежке в кулаки.
Первый родник на нашем пути – киринская водокачка. Тропа к ней от основной дороги натоптана хорошо, но только очень узкая и идёт по лесу. Страшновато. Везде мерещатся черти да ведьмы. Однако миссию выполняем и почти бегом отправляемся дальше.
В конце Молодёжной улицы видим много народу. Люди идут окунуться в незамерзающий омут. Наш путь лежит ближе. Крутой спуск к ключу обычно скользкий, но кто-то заботливо сделал ступеньки, поэтому идём спокойно. Впереди нас женщины вполголоса обсуждают назначение святой воды: исцеление недугов, телесных и духовных. Здесь, у колоды, пришлось ждать: желающих набрать святой воды много. «Эх, выыы, молодёжь, –вздыхает Фёдор Тимофеевич в наш адрес, захватывая огромной ладонью ледяную струю и умываясь, – сейчас и из крана вода святая бежит – могли бы и дома в тепле набрать».
Последняя наша точка – это родник на верхней улице. Всё проходит без приключений. Очень важные, расстаёмся около дома. Заходим тихо – родители уже спят. Быстро раздеваемся и тоже ложимся. Но минут через десять встаю и иду умываюсь из-под крана – вдруг там тоже волшебная вода? В голове сами по себе вертятся слова заученной в школе молитвы «Отче наш». Хорошо и светло на душе. Ноги мёрзнут на остывшем полу, но ещё несколько минут стою на кухне, обтирая сырыми руками шею, руки, ноги, а потом на цыпочках возвращаюсь в кровать и, укутавшись с головой в одеяло, довольная, засыпаю.