Нефтяные потоки Ирана остаются стабильными, несмотря на волну протестов

Нефтяные потоки Ирана остаются стабильными, несмотря на волну протестов. В 2025 г. добыча ожидается на уровне ~3.2 млн б/с, при этом прямых сбоев в upstream не зафиксировано: протесты локализованы в городах и не затрагивают удалённые месторождения и офшор .

Экспортная модель критически сконцентрирована на Китае. Около 90% иранского экспорта нефти направляется в Китай; остальные потоки либо маскируются, либо в конечном итоге также оседают там же .

Устойчивость объёмов куплена ценой доходов. Система дисконтов, shadow logistics, бартеров и юаневых расчётов означает, что Иран фактически реализует лишь ~⅔ бенчмарк-стоимости нефти, независимо от уровня Brent .

Фискальное давление нарастает. Бюджет ~$111 млрд при инфляции ~40%, росте оборонных расходов (+145% г/г) и истощении National Development Fund создаёт риск отложенного underinvestment в добычу и ускоренного decline после 2027–2030 гг. .

Физическая устойчивость скрывает деградацию потенциала. Даже при текущей стабильности, сценарий затяжного конфликта и усиления санкций снижает эффективную мощность Ирана с ~3.75 млн б/с до ~2.0 млн б/с к 2030 г. из-за legacy decline и задержек FID .

NIOC теряет финансовую автономию. Формально компании положено 14.5% экспортных доходов, но из-за перераспределения потоков через IRGC её эффективная доля ближе к ~10%, чего недостаточно для покрытия CAPEX и OPEX .

Shadow logistics — дорогая стабильность. Страхование, ship-to-ship, blending и посредники «съедают» значительную часть выручки, особенно при Brent <$65/b, делая net-profit высокоэластичным к цене .

Иран — один из наименее инвестирующих производителей Ближнего Востока в пересчёте на оставшиеся ресурсы: высокий долг NIOC и санкционный доступ к технологиям сдерживают даже brownfield-развитие .

Ключевой риск — не протесты, а underinvestment. Без доступа к капиталу и технологиям стабильность 2020-х сменится структурным спадом в следующем десятилетии.