И вот тут хочется пошутить мрачно: не запретят ли завтра индекс ИПЕМ как подрывающий стабильность? Не возведут ли его цитирование в степень экстремизма? Потому что он слишком наглядно показывает разрыв между телевизионной экономикой и реальной. Между «устойчивым развитием» и остановившимся станком. Между отчётами и цехами.
Пока Росстат аккуратно подбирает формулировки и округляет реальность до удобных процентов, в стране неожиданно появился новый голос демократии — электросчётчик. Институт проблем естественных монополий просто посмотрел, сколько промышленность реально потребляет электроэнергии, и сказал вслух то, что обычно принято шептать: роста нет. Есть стагнация. Почти ноль. 0,3% - это не развитие, это медицинская справка: «пациент жив, но двигаться не хочет».
И вот тут возникает парадокс. Термин «стагнация» ведь не враги придумали, не иноагенты и не оппозиция. Это слово родилось внутри системы. Им любит пользоваться весь госаппарат. Государственные же эксперты, на государственных данных, зафиксировали состояние экономики, при котором вроде бы всё работает, но результата нет. Как с беговой дорожкой в спортзале: пот льётся, энергия тратится, а ты не худеешь.
Индекс ИПЕМ оказался опасен именно своей простотой. Он не спрашивает у предприятий, как у них дела «по форме». Он просто смотрит: жгут ли заводы свет. Потому что если нет спроса, если нет заказов, если станки стоят - никакие бодрые отчёты это не перекроют. Электричество не врёт. Оно либо потребляется, либо нет.
В итоге получилось неудобно. По Росстату - спад на доли процента, по ИПЕМ - минус 2–3% в отдельные месяцы. И сразу становится видно, где живое, а где реанимация. ОПК бурлит - там государственный заказ, бюджет, авансы. Всё, что живёт в рыночной логике, - техника, стройматериалы, мебель, машины - медленно уходит в тень. Производство спецтехники минус 35–40%, отгрузки за два года упали почти вдвое. Это не «перестройка экономики», это сжатие спроса.
Высокая ставка, дорогие кредиты, обвал частных инвестиций - и вот уже промышленность работает не для развития, а для выживания. Кто на бюджете - жив. Кто на рынке - медленно умирает. Такая вот новая экономическая модель: государство как единственный клиент, единственный инвестор и единственный источник жизни.
Самое ироничное, что индекс ИПЕМ можно воспринимать как форму свободы слова. Когда цифры говорят раньше официальных пресс-релизов. Когда киловатт-час честнее заявления. Когда реальное потребление энергии становится политическим высказыванием: «мы не растём».
Но система, конечно, не любит такие зеркала. Потому что стагнация - это диагноз управления. Это означает, что ресурсы есть, люди есть, заводы есть, а движения вперёд нет. Значит, дело не во внешних обстоятельствах, а в модели принятия решений.
И вот тут хочется пошутить мрачно: не запретят ли завтра индекс ИПЕМ как подрывающий стабильность? Не возведут ли его цитирование в степень экстремизма? Потому что он слишком наглядно показывает разрыв между телевизионной экономикой и реальной. Между «устойчивым развитием» и остановившимся станком. Между отчётами и цехами.
Государство само придумало язык, на котором его же и разоблачили. Само создало систему показателей - и само в них утонуло. Потому что нельзя бесконечно имитировать рост, когда промышленность работает на холостом ходу. Электричество, в отличие от слов, на аплодисменты не реагирует.
И если уж говорить простым языком, для людей: стагнация - это когда завтра не хуже, чем сегодня, но и лучше уже не будет. Когда страна живёт не в кризисе, а в застывшем ожидании. И индекс ИПЕМ в этой ситуации - не про экономику. Он про честность. Про редкий случай, когда реальность всё-таки прорвалась наружу.