Кажется, что семья автора «Мойдодыра» должна была быть неприкосновенной в СССР. Но сталинские репрессии не делали скидок на фамилии. Лидия Чуковская, дочь знаменитого детского писателя, прожила два года, не зная, жив ли её муж, физик Матвей Бронштейн или нет. Свою боль, надежду и любовь, пережившую смерть, она навсегда вписала в пронзительные строки.
«Обласканный властью»: почему казалось, что их не тронут?
Четыре года назад я узнала о судьбе дочери Корнея Ивановича Чуковского — того самого автора «Мойдодыра», «Федориного горя» и «Мухи-Цокотухи». Он был очень обласкан советской властью, его книги издавались миллионными тиражами. Я была уверена, что уж с его семьёй точно всё в порядке и никакие репрессии их не коснутся.
Но это не так.
Матвей Бронштейн: муж, которого не стало в один день
Лидия Корнеевна была замужем дважды. Её вторым супругом стал блестящий физик-теоретик Матвей Петрович Бронштейн, друг и коллега Льва Ландау. В августе 1937 года его арестовали по обвинению в «троцкистской деятельности». А потом — тишина…
Два года между надеждой и приговором
Лишь в конце 1939 года Лидия Чуковская узнала, что мужа нет в живых. В 1940 году ей удалось добиться встречи с начальником Управления НКВД по Ленинградской области Гоглидзе., который подтвердил, что её муж был расстрелян.
Почти два года страха, ожидания и последней капли надежды. Кокон отчаяния и ежеминутная тревога. Это трудно представить. Но свои эмоции того времени Лидия Корнеевна выразила с пугающей точностью.
Стихи вместо протокола: как звучит ожидание казни
Уже разведены мосты.
Мы не расстанемся с тобою.
Мы вместе, вместе — я и ты,
Сведённые навек судьбою.
Мосты разъяты над водой,
Как изваяния разлуки.
Над нашей, над твоей судьбой
Нева заламывает руки.
А мы соединяем их.
И в суверенном королевстве
Скрепляем обручальный стих
Блаженным шёпотом о детстве.
Отшатывались тени зла,
Кривлялись где-то там, за дверью.
А я была, а я была
Полна доверия к доверью.
Сквозь шёпот проступил рассвет,
С рассветом проступило братство.
Вот почему сквозь столько лет,
Сквозь столько слёз — не нарыдаться.
Рассветной сырости струя.
Рассветный дальний зуд трамвая.
И спящая рука твоя,
Ещё моя, ещё живая.
2
Куда они бросили тело твоё? В люк?
Где расстреливали? В подвале?
Слышал ли ты звук
Выстрела? Нет, едва ли.
Выстрел в затылок милосерд:
Вдребезги память.
Вспомнил ли ты тот рассвет?
Нет. Торопился падать.
<1940–1979>
«Замок с башенкой» на Пяти Углах: точка на карте памяти
Четыре года я мечтала дойти до Пяти Углов — неофициального названия знаменитого перекрёстка в Санкт-Петербурге, образованного Загородным проспектом и улицами Разъезжей, Рубинштейна и Ломоносова.
Ведь именно там, в сказочном «замке волшебника с башенкой» — доме купца Ш. З. Иофа, — Лидия Чуковская жила со своим мужем. В этих стенах она ждала, писала и помнила. Это место стало символом её любви и её утраты, застывшей в камне и стихах.
Эпилог: Что было дальше с Лидией Чуковской?
Лидия Корнеевна прожила долгую, сложную и достойную жизнь. Она никогда не была удобной для власти. Всю жизнь старалась поддерживать гонимых и поэтому сама была долгое время под запретом.
Отступлюсь... время было такое, но когда я увидела в списках тех, кто голосовал за исключение Лидии из союза писателей имя Агнии Барто... Не по себе стало. Она была ученицей отца Лидии,... Но на процессе не молчала, а была одной тех, кто громче всех клеймил позором:
«В своих письмах Корней Иванович хвалит мои стихи, благодарит меня. Он очень ценил мои стихи. Он был добрый человек. А вы — злая. Откуда в вас столько злобы? Опомнитесь, Лидия Корнеевна, подобрейте!»
В идеальном мире - детские поэты не судят других...
Лидия прожила сложную жизнь,, в которой было много боли и предательства. Однако, она смогла сохранить память о расстрелянном муже, которую пронесла через долгие года, в очередной раз показав, что чувства сильнее смерти и забвения.