- Они лежали на прихожей, - Наташа металась по квартире, опаздывая на работу.
- Может, они упали.
- Надежда Николаевна, вы их точно не брали?
- Мне они ни к чему, - вздыхая, отвечала свекровь, ключи лежали в кармане её халата.
В то утро Наташа опоздала на работу, получила выговор от начальника. Вечером, когда она вернулась домой, ключи лежали на прихожей. Они были на видном месте, будто их аккуратно положили туда всего минуту назад. Наташа застыла на пороге, глядя на блестящую связку. В висках стучало.
– Надежда Николаевна! – её голос прозвучал резко, отрезая тишину вечера.
Свекровь вышла из гостиной, неспешно, с чашкой в руках. На её лице – маска спокойного недоумения.
– Что случилось, Наташа? О, ключи нашлись! Я же говорила, что они просто упали.
– Они не падали. Их положили. Сюда. Сегодня утром их здесь не было. Я обыскала каждую щель.
– Ну, значит, плохо искала, – свекровь сделала глоток чая, причмокнув. – Бывает. Главное, нашлись.
Холодная ярость, копившаяся весь день, подступила к горлу. Наташа сделала шаг вперёд.
– Вы их взяли. Вы специально их спрятали.
В воздухе повисла тяжёлая пауза. Улыбка сошла с лица Надежды Николаевны.
– Что ты позволяешь себе? – голос её стал тише и острее. – Обвиняешь меня в краже? Своих же ключей? Это смешно.
– Это не смешно! Из-за этого я опоздала на совещание! Меня отчитали при всём отделе! Вы знали, что я опаздываю!
– И что? Я виновата в твоей неорганизованности? – брови свекрови поползли вверх. – Ты, как всегда, срываешься с места в панике, ничего не видишь, а потом ищешь виноватых. Удобно, правда?
– Я не ищу виноватых! Я знаю, кто это сделал! – Наташа задыхалась, чувствуя, как предательски дрожит подбородок. – Вы с самого начала невзлюбили меня. Вам не нравится, что я работаю, что у меня свой график, что ваш сын…
– Не смей приплетать Витю! – в глазах свекрови вспыхнул настоящий, неподдельный гнев. – Мой сын устаёт, как вол, чтобы содержать эту квартиру, пока ты играешь в карьеру! А сегодня он звонил, говорил, что у тебя опять неприятности. И кто их решает? Кто его успокаивает? Я!
– Это вы создаёте эти неприятности! Вы постоянно подкладываете мне свинью! То пропадают мои документы, то «забывается» выключить утюг, который я не включала, то ключи «падают»!
– Доказательства есть? – язвительно протянула Надежда Николаевна, сложив руки на груди. – Нет? Значит, это твои больные фантазии. Устаёшь, нервничаешь. Может, к врачу сходить?
Дверь щёлкнула. На пороге стоял Виктор. Его лицо было серым от усталости.
– Что здесь происходит? Я ещё на лестнице услышал.
– Витя, – голос Наташи сорвался на шёпот. – Твоя мама сегодня утром спрятала мои ключи. Я получила выговор, я…
– Наташа, остановись, – Виктор снял пальто, не глядя на неё. – Мама уже всё рассказала. По телефону. Что ты в истерике обвиняешь её в чём-то. Неужели нельзя просто жить мирно?
– Но ключи! Они же были не там!
– Может, ты сама переложила в спешке и забыла? – он прошёл на кухню, к раковине. Его спина была неприступной стеной. – Хватит уже скандалов. У меня и так день был адский.
Надежда Николаевна подошла к сыну, положила руку ему на плечо.
– Не сердись, Витенька. Она не со зла. Просто у неё нервы… – она бросила на Наташу взгляд, полный фальшивого сочувствия и торжествующей победы.
Наташа посмотрела на мужа, который избегал её глаз, на свекровь, прятавшую усмешку в складках губ. Кухня, её же дома, вдруг стала чужой и враждебной. Ключи на тумбе в прихожей лежали как улика, которую видит только она одна.
– Хорошо, – тихо сказала Наташа. – Предположим, я ошиблась. Простите меня… Надежда Николаевна.
Она не стала дожидаться ответа, развернулась и ушла в комнату, тихо прикрыв дверь. За дверью тут же послышался приглушённый мамин шёпот: «Видишь, сама поняла, что наговорила лишнего…»
Наташа села на кровать, сжав ладони в кулаки. Острые края ключей, которые она так и не выпустила из рук, впились ей в кожу. Она знала правду. Но в этой войне без свидетелей и улик, в этой игре, где её противница была королевой жертв и мучениц, все доказательства были против неё. И это было страшнее любого выговора.