Имущественные права на цифровую валюту подлежат судебной защите, подтвердил сегодня Конституционный суд (КС). Однако действующее регулирование и судебная практика не дают четких ориентиров, особенно для случаев, когда цифровая валюта получена не путем майнинга. С этим столкнулся заявитель — владелец стейблкойна, которому суды отказали в судебной защите, так как он не уведомил налоговый орган об обладании цифровой валютой. Оспариваемое положение Закона о цифровых финансовых активах [1] КС признал частично неконституционным: оно допустимо в части майнинга, но не может служить основанием для отказа в судебной защите лицам, которые законно получили цифровую валюту иным способом. Дело заявителя подлежит пересмотру (см. постановление ). В КС обратился Дмитрий Тимченко. Он купил у физлица за 81 500 руб. 1000 единиц USDT ( United States Dollar Tether ) — стейблкоин, криптовалютный токен, который привязан к доллару США в соотношении 1 : 1. Затем Дмитрий Тимченко передал этот актив в управление иному лицу для перепродажи на бирже и получения прибыли. Но обратно стейблкоины Дмитрий Тимченко не получил и обратился в суд для истребования имущества из чужого незаконного владения. Суды отказали в удовлетворении требования, указав, что истец не сообщил налоговому органу об обладании цифровой валютой и совершения с ней сделок. Этого требует ст. 14 Закона о цифровых финансовых активах. Без такого уведомления требования лиц, связанные с обладанием цифровой валютой, судебной защите не подлежат. По мнению Дмитрия Тимченко, отказ судов в судебной защите в такой ситуации создает неравенство между обладателями цифровой валюты и иными собственниками. Представители госорганов во время заседания в КС в ноябре прошлого года не соглашались, указывали на особый характер объекта спора и считали, что стейблкоин — это не цифровая валюта, а цифровое право. КС поддержал право на судебную защиту в подобных ситуациях. КС отметил, что порядок информирования налогового органа, по его буквальному смыслу, непосредственно адресован обладателям цифровой валюты, которые осуществляют ее майнинг, и операторам майнинговой инфраструктуры. В законе нет прямого указания на необходимость соблюдать порядок уведомления тем, кто не майнит цифровую валюту, что может поставит таких лиц «в затруднительное положение». С одной стороны, регулярная коммуникация с налоговиками (например, подача деклараций) не приспособлена для информирования, о котором говорит Закон о цифровых финансовых активах. С другой стороны, порядок информирования налоговиков об обладании цифровой валютой и совершения с ней сделок неприменим expressis verbis (т.е. прямо) к тем обладателям цифровой валюты, которые получили ее способами, не связанными с майнингом. КС также отмечает, что цифровая валюта и иные виртуальные активы все чаще вовлекаются в экономические процессы. Это средство обладает спросом и служит для приобретения реальных вещей или прав, что очевидно говорит об оборотоспособности. При этом наличие у цифровой валюты экономической ценности признается не только участниками гражданского оборота, но государством. По мнению КС, гражданское законодательство принципиально не препятствует тому, чтобы рассматривать цифровую валюту как объект гражданских прав в качестве «иного имущества», даже если использование такой валюты ограничено и не урегулировано во всех аспектах. Обращает внимание КС и на отсутствие единообразия в судебной практике. В деле заявителя суд квалифицировал предмет спора как имущество, но отметил, что истец несет риск потери или уменьшения имущества, так как результат сделки с ответчиком мог быть и недостижим. Другие суды не считают цифровую валюту объектом гражданских прав и оценивают операции с ней как биржевую игру, предпринятую участниками «на свой страх и риск». Поэтому требования, связанные с утратой цифровой валюты, суды не считают подлежащими судебной защите по аналогии с играми и пари. Наконец, суды, отказывая в судебной защите, ссылаются на то, что закон не регулирует отношения по поводу цифровых валют. Незавершенность регулирования виртуальных активов и отсутствие твердых ориентиров для судебной практики в этой области может приводить к неоднозначному пониманию предмета спора. А это влияет на решение вопроса о предоставлении судебной защиты, подчеркивает КС. Но даже квалификация судами предмета спора как виртуального актива, не являющегося цифровой валютой, не лишает возможности оценить допустимость судебной защиты. Таким образом, отказ в судебной защите требований из законного обладания цифровой валютой и ее законного использования в обороте лицами, получившими цифровую валюту не в результате майнинга, не соответствует Конституции, считает КС. Суд указал законодателю внести изменения в регулирование. До внесения поправок не должно быть препятствий в судебной защите имущественных требований из законного обладания цифровой валютой и использования в обороте для лиц, которые получили валюту не в результате майнинга и подтвердили, что цифровая валюта, с которой связано требование, была получена и использовалась на допустимых законом основаниях. [1] Федеральный закон от 31 июля 2020 года № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».
]]]]>