В турецком кинематографе все более интроспективные повествования, получившие распространение в последние годы, трансформируются в попытку построить коллективную память через психологические срывы отдельных личностей. Фильм Джунейта Каракуша «Эфлятун» следует именно этому направлению; вместо громких заявлений он сосредоточен на молчаливом поиске, терпеливо испытывая зрителя и разворачиваясь во времени.
Время, память и цвет
Название «Эфлятун» происходит не просто от цвета* (прим. с турецкого языка eflatun (эфлятун) также переводится как сиреневый, лиловый или фиолетовый цвет, обозначая оттенок между фиолетовым и голубым), а от состояния бытия. Этот промежуточный тон, не совсем темный и не совсем светлый, определяет дух фильма. Каракуш выстраивает время не как линейный поток, а как разорванную структуру, где переплетаются воспоминания, молчание и повторения. Этот выбор требует от зрителя не пассивного наблюдателя, а участия в повествовании.
На протяжении всего фильма память воспринимается скорее как бремя, чем как убежище. Персонажи не находят облегчения, вспоминая прошлое; напротив, каждое воспоминание открывает новую пустоту. В этом отношении «Эфлятун» отличается от многих местных фильмов, которые полагаются на ностальгию. Прошлое не романтизируется; вместо этого оно рассматривается как источник неразрешенных страданий настоящего.
Персонажи: Безмолвные Лица
В кинематографе Каракуша диалоги отходят на второй план, в то время как лица и позы играют ведущую роль. В «Эфлятуне» персонажи часто молчат; однако их молчание говорит о многом. Это молчание — не недостаток, а сознательный эстетический выбор. Вместо того чтобы направлять зрителя словами, фильм оставляет паузы, предоставляя зрителю самому понять смысл этих пауз.
Внутреннее путешествие главного героя выходит за рамки чисто индивидуального кризиса, становясь отражением общего положения современного человека: портретом того, кто потерял своё место, стал медлительным в эпоху скорости и отдалился от смысла жизни.
Пространство и одиночество
Использование локаций — один из самых сильных аспектов фильма. Широкие, но пустынные кадры напрямую связаны с внутренним миром персонажей. Граница между городом и деревней нечетко определена; каждое место пронизано одинаковым одиночеством. Такой подход усиливает идею о том, что одиночество — это болезнь, зависящая от времени и не зависящая от географического положения.
Его место в турецком кинематографе
«Эфлятун» — это фильм, который не ставит во главу угла кассовый успех, и вместо того, чтобы просто развлекать зрителей, он открывает пространство для размышлений. Такой подход представляет собой позицию, которая всё реже встречается в турецком кинематографе. Каракуш напоминает нам, что мощный кинематографический язык можно создать, не полагаясь на популярные сюжетные приёмы.
Фильм не пытается скрыть свои недостатки; напротив, в некоторых сценах он намеренно делает эти недостатки видимыми. Потому что фильм не дает полного ответа, а лишь оставляет вопрос открытым.
Критический взгляд сценариста и писателя Б. Эргина Боробея.
Сценарист и писатель Б. Эргин Боробей в своей рецензии на фильм «Эфлятун» указывает на его самый хрупкий, но в то же время смелый аспект: драму. По мнению Боробея , «Эфлятун» — сложный, тщательно срежиссированный фильм, который не позволяет зрителю поддаться упрощенным эмоциям. Подчеркивая, что драматический жанр всегда сопряжен с большим риском в кинематографе, Боробей напоминает нам, что «золотой середины нет; результат либо очень сильный, либо разрозненный». Он особо отмечает, что «Эфлятун» в значительной степени сохраняет этот баланс в этой опасной области.
Один из важнейших моментов, на который обращает внимание Боробей, заключается в том, что Джюнейт Каракуш существует в фильме не как классический режиссерский образ, а практически как сама история. Ощущение того, что Каракуш не только снял этот фильм, но и жил и переживал его, пронизывает каждую сцену. Такой подход превращает «Эфлятун » из технического повествования в экзистенциальное свидетельство.
Однако Боробей также подчеркивает, что эта искренность не делает фильм идеальным. Он утверждает, что некоторые недостатки фильма напрямую связаны с проблемами стоимости производства, которые становятся все более распространенными в современном кинематографе; эта ситуация иногда мешает ритму фильма и переходам между сценами. Это наблюдение позволяет рассматривать «Эфлятун» не только с эстетической точки зрения, но и через призму условий его создания.
По мнению Боробея, главная сила фильма заключается в том, что он обещает будущее. «Эфлятун» представляет собой кульминацию «постепенного совершенствования» Каракуша в режиссерских и повествовательных приемах. Несмотря на недостатки, этот фильм намекает на потенциал для еще более сильных и изысканных сюжетов в его будущих проектах.
Комментарий Боробея дополняется поразительной мыслью об историческом контексте фильма: если бы «Эфлятун» был снят в 2000-х годах, он мог бы считаться одним из «лучших» фильмов своего времени. Потому что, как и любой фильм, он несет свою собственную судьбу. Кино формируется не только фильмами, повлиявшими на свою эпоху, но и эпохами, определяющими восприятие, будущее и успех кинематографа.
Вместо результата
В этом контексте «Эфлятун» заслуживает прочтения не просто как отдельная история или эстетический поиск, но и как фильм, борющийся со своим временем. Кинематография Каракуша создает тихий, но стойкий язык в современных условиях. В контексте критики Боробея «Эфлятун» приобретает ценность не как завершенный результат, а как обещание кинематографа, открытого будущему.