Мне повезло родиться в большой семье, в которой ещё была жива бабушка. Значение общения с ней я понимаю теперь — как это было важно! Но когда мне было около шести лет и меня заставляли по зову бабушки Латифы садиться рядом с ней и разбирать многочисленные красивые платки из её старинного сундука, всё моё детское естество протестовало. Потому что мне хотелось играть на улице.
Я выполняла роль бабушкиных глаз и не очень-то благодарного, но вынужденно смиренного слушателя её длинных историй — от кого и при каких обстоятельствах тот или иной платок попал к ней в сундук. Бабушке Латифе было около 90 лет, и она уже давно ослепла.Но память старого человека так устроена: что она делала недавно — вспомнить не может, но то, что было очень давно, помнится, как будто это произошло только вчера.
Итак, я садилась на низенькую скамейку у сундука, открывала крышку и доставала платок. Бабушка спрашивала, какого цвета платок, какие цветы и узоры нарисованы. Я ей отвечала, и потом бабушка, глядя слепыми глазами куда-то далеко мимо меня, рассказывала, кто ей подарил этот платок, какой характер был у человека и какая судьба. Мне это было совсем неинтересно, но ослушаться бабушку я не смела — и по строгости воспитания в семье, и в надежде получить от неё леденец.
Русского языка бабушка не знала. Мы с ней разговаривали только на татарском. И у меня сформировалось мнение, что говорить по-татарски — это моя обязанность перед бабушкой, от которой мне скорее хотелось сбежать. Поэтому однажды я заявила за семейным обедом, что разговаривать по-татарски буду только с бабушкой — она по-русски не понимает, а со всеми остальными буду разговаривать на русском. Все посмеялись над моей дерзостью, но особо переубеждать меня не стали, потому что мы давно уже, как и наши родители, жили среди русских людей. У нас даже имена были двойные — русские и татарские. Меня по-русски звали Галя, а по-татарски — Гуля, или Гульнур. Как это случилось, напишу позже. Между собой родители говорили по-татарски, но нас никого не заставляли. Значительно позже я почувствовала душевную потребность говорить на родном языке. В моем восприятии татарский язык очень нежный, теплый и красивый, как голос мамы.
Вернёмся к моей бабушке Латифе и размышлениям о присвоении сундука. Говорят, что в молодости бабушка была голубоглазой красавицей с длинными косами. В Сибирь она приехала со своим отцом (моим прадедом) и его братьями, из Татарстана примерно в 1905 году. В Татарстане был голод в те времена, и в поисках лучшей доли люди целыми семьями ехали в Сибирь. Латифа приехала вдовой с детьми от первого брака. Местные татары были людьми добрыми и выделили землю для вновь прибывших переселенцев. Так и появилась наша родовая деревня Алга — деревня казанских татар в Тобольском районе, и рядом деревня Ирек, где жили (и сейчас живут) местные сибирские татары, которые и поделились землёй.
Скажу сразу: я пишу так, как поняла и запомнила со слов отца. Если краеведы найдут неточности — пишите в комментариях, всем будет интересно.
Известно, что казанские татары были в основном земледельцами, а местные сибирские татары — это охотники и рыболовы. Жителей деревни Алга начал тревожить медведь. Позвали охотника из местных татар. Звали охотника Хаким. Он тоже был вдовцом. Поселился Хаким в деревне и охотился на медведя, ну, как оказалось, не только на медведя, а и на красавицу Латифу. В итоге медведя убил, а на Латифе женился. От их любви родились мой папа Хасим и моя любимая тётушка Миниса. У них тоже позже появились вторые имена. По-русски Хакима звали Андрей, Хасима звали Иван, а Минису называли Тася.
Вот так и началась история, в которой готовились условия для появления меня и моих братьев и сестёр. Получается, что я из рода медвежатника Хакима.
Пишу — и не перестаю удивляться тому, как сжимается время. Посмотрите на даты: 1905 год — переселенцы из Казани приезжают в Сибирь. Мой папа родился в 1915 г. А значит, мои бабушка и дедушка родились ещё в XIX веке, а я сейчас живу в XXI. Моя осознанная память растянулась на два столетия. Вообще я знаю свою родословную со стороны деда Хакима с 1680 года — она начинается с моего предка Яршана. Здесь позвольте анонсировать будущую статью о значении имени в жизни человека и о том, почему в старину имя ребёнку подбирали очень серьёзно. Имя способствует формированию личности в настоящей жизни человека.
Имена хранят память о прошлом, а технологии показывают, как быстро это прошлое от нас уходит. Как изменились технологии за небольшой исторический период — от моего деда до меня! Вот забавная история.
Дедушку позвали в сельский совет (административное здание в деревне). Сказали: «Хаким, тебе звонит твой сын по телефону из соседней деревни, поговори с ним».
Дедушка взял трубку, молча послушал недолго, потом резко бросил её и побежал во двор, где стояла его лошадь, запряжённая в сани. Люди, находившиеся рядом, закричали: «Хаким, ты куда?!»
На что дед взволнованно ответил: «Поеду посмотрю, жив ли мой сын или шайтан забрал его голос и говорил со мной».
А что мы видим сегодня? Я, его внучка, — Интегративный специалист по искусственному интеллекту. Легко могу клонировать голос любого человека, и шайтан тут совсем ни при чём. Как говорится: никакого волшебства — только знания и технологии.
Мир изменился. Будем думать, что в лучшую сторону. Только, пожалуйста, не торопитесь меня ругать за мою наивную веру, которая многим может показаться глупостью.Некоторые могут возразить: не бывает в жизни так идеально, не всегда приятно вспоминать прошлое. Да, я принимаю такие возражения. Но позвольте небольшое философское отступление.
Бабушка говорила мне: «Доставай самые красивые платки».
Я не сразу поняла, почему она об этом просила. А потом, во взрослой жизни, до меня дошло: она хотела вспоминать всё самое лучшее из своей долгой жизни. Выбирать из памяти не боль и обиды, а свет и тепло. Это то, в чём испытывает потребность каждый из нас, и инструмент для удовлетворения этой потребности прост и сложен одновременно — и он у каждого в руках. Как только я это поняла я разрешила себе присвоить "сундук."
Не скажу что было просто, потому что наследство не приходит само — его нужно открыть, перебрать и выбрать, что взять с собой в свою жизнь. В бабушкином сундуке лежали не только платки и старые вещи. Там хранилась память — о людях, о том, как они жили, что ценили, как переживали беды и радости. Я могла просто закрыть этот сундук и забыть. Но я решила присвоить — сделать своим то, что мне дорого.
Теперь, проходя свои испытания, я могу с уверенностью сказать: жизнь — это праздник. Иногда грустный, иногда весёлый, но праздник. Потому что, пока мы живы, мы многое можем исправить, многое можем изменить. А когда мы идём на праздник, разве не самые красивые одежды стараемся надеть? Так и с памятью: мы сами выбираем, что достать из сундука.
Я вспоминаю рассказы моих родителей о жизни. Была война. Был голод. Было сиротство и непосильный физический труд. Были предательства. Бывало такое, от чего мороз по коже — даже когда слушаешь, не то что переживаешь сам.
Мама и папа не разучились шутить и смеяться. Не разучились делать добро и всегда трудились. Они тоже когда-то присвоили "сундуки" своих предков и выбрали из этих сундуков все самое лучшее. По их рассказам, мои бабушки и дедушки были людьми мудрыми и сильными. Я благодарна родителям за эти беседы. Да, в конце жизни они иногда сожалели, что не научились, как говорили, «правильно молиться». Но я уверена: Бог Любящий принял всю их жизнь: все взлеты и падения , как искреннюю молитву. Я сейчас пишу — и мои родные стоят в моей памяти как живые. Все счастливые.
Тёплые воспоминания и благодарность — это и есть те самые «красивые платки» из бабушкиного сундука.
Я их присвоила. Сделала своими. И теперь передаю дальше — своим детям, будущим внукам, вам, читатели. Это не просто история. Это рассказ о моём способе жить — выбирать свет даже там, где была тьма. Помнить добро даже там, где было много боли. Благодарить за то, что было хорошего, и не зацикливаться на плохом.
Делитесь и вы в комментариях своими живыми историями. Ваши положительные эмоции, чувства — это богатство, которым нужно делиться, и оно у вас преумножится. Помните, как сказал великий Фёдор Достоевский: «Всякий человек есть мир в миниатюре».
И каждый такой мир хранит свой сундук света и добра — стоит только разрешить себе присвоить,чтобы потом делиться.