Глава 4: Таёжный ритм
Сборы начались на рассвете, но без городской суеты. Николай двигался методично, почти медитативно, проверяя каждую вещь на вес, на необходимость, на место. В старое, видавшее виды корыто моторной лодки «Казанки» легли мешки: с крупой и солью, завёрнутые в полиэтилен от влаги; канистры с бензином, притёртые так, чтобы не гремели; свёрнутая в тугие бухты сеть; ружьё «Иж-54» в чехле из домотканого сукна. Амур, поняв, что едут, носился по берегу, тыкался носом в сложенные вещи и, в конце концов, уселся на носу лодки, как нерушимая резная фигура, высунув язык и следя за процессом.
— Всё? — спросил Константин, глядя на скромную груду снаряжения. Ему казалось, что для двухнедельного путешествия в дикую местность этого катастрофически мало.
— Всё главное, — кивнул Николай. — Остальное тайга даст, если попросить вежливо. Давай, садись.
Мотор чихнул, выбросил сизую струйку дыма и заурчал ровным, негромким басом. Они отчалили от причала, оставляя за собой расходящийся пенистый след. И сразу же мир сжался до двух плоскостей: необъятного, серо-стального неба и такой же необъятной, холодной и мощной реки. Берега поплыли мимо, как декорации другого измерения. Сначала знакомые избы Подгорного, потом редкие бани и заимки, а потом… началась настоящая тайга. Она подступала к самой воде сплошной, непроходимой стеной. Кедры и сосны, словно великаны на параде, стояли плечом к плечу. Их корни, обнажённые течением, извивались, как каменные змеи. Иногда со скал свешивались целые каскады зелени — папоротники и дикий виноград.
— Двести километров примерно до зимовья, — сказал Николай, перекрывая шум мотора. — Сегодня дойдём до переправы, заночуем. Завтра свернём в приток.
Константин кивнул, пытаясь осмыслить эту цифру. Двести километров. Между Москвой и Тверью. И это — не по асфальту, а по живой, капризной реке, посреди ничего.
Лес по берегам оживал. С бархатистой осоки взлетала пара уток-крякв с громким кряканьем и чавканьем крыльев по воде. Амур моментально вскочил, заскулил от возбуждения и залился звонким, азартным лаем, провожая их взглядом.
— Молчит обычно, как партизан, — усмехнулся Николай, — но от утки его никогда не отучить. Инстинкт.
Потом показались красавцы-гоголи, белоснежные гагары. Амур каждый раз отзывался, будто отмечая их присутствие для хозяев. Это был не бесполезный лай, а часть навигации, живая карта перемещений.
К полудню они свернули в протоку, уже заметно более узкую. Река здесь была быстрее, холоднее, прозрачнее. Вода из стальной, стала цвета зелёного бутылочного стекла. Сквозь неё виднелись валуны, поросшие бурым мхом.
— Здесь и остановимся на первую ночь, — объявил Николай, направляя лодку к пологому песчаному бережку, на котором стоял аккуратный, сложенный из жердей шалаш, покрытый еловым лапником.
Место было обжитым. Рядом с шалашом стоял грубый, но крепкий стол из плах, две лавки из распиленного пополам бревна. Николай полез в глубину шалаша и вытащил оттуда завёрнутый в брезент свёрток: чугунный котелок, две жестяные кружки и берестяной короб с солью и спичками в герметичной банке.
— Схрон, — пояснил он. — Моё или чужое — неважно. В тайге так: оставил на чёрный день, взял в крайней нужде. Главное — потом восполнить.
Пока Константин пытался помочь, неуклюже раскидывая спальники, Николай делал удивительные вещи. Срубил молодую, суховатую сосенку, нарубил её на дрова для сидения у будущего костра. Развёл огонь не на песке, а на старом, сбитом из камней очаге, который Константин даже не сразу заметил. Движения его были экономны, точны. Ни одного лишнего шага.
— А теперь главное — ужин, — сказал Коля, разматывая удочки. — Пойдём, покажу, где хариус любит стоять.
Они прошли чуть выше по течению, к небольшому перекату. Вода здесь пенилась, прыгала по камням.
— Кидай туда, за тот валун, в струю, — наставлял Николай. — Наживку веди живо, чтоб играла.
Константин закинул, стараясь повторить плавное движение друга. Его мушка упала с громким шлепком и тут же беспомощно понеслась по поверхности. Минута, пять, десять… Ни одной поклёвки. А рядом Николай уже выбросил на берег первого хариуса — серебристого, с радужным отливом, бьющегося сильной, изогнутой дугой телом. Потом второго. Третьего.
— Ты слишком напряжён, — спокойно заметил Николай. — Рыба это чувствует. Руке передаётся. Расслабь кисть. Дай течению играть за тебя. Ты не ловишь — ты предлагаешь.
Константин пересилил себя, сделал глубокий вдох, попытался отпустить контроль. Забросил снова. И почти сразу почувствовал лёгкий, но отчётливый тычок! Он дёрнул — слишком резко. Крючок пустой.
— Вот, уже лучше, — похвалил Николай. — Теперь подсекай не рукой, а кистью. Коротко.
В следующий раз он попался! Небольшой, но яростный хариус забился на крючке. Константин, к своему удивлению, засмеялся от чистой, детской радости. Амур подбежал, обнюхал улов и одобрительно вильнул хвостом.
Уха на вечернем костре стала откровением. Вода из реки, хариус, щепотка соли, пучок дикого лука, сорванного Николаем у шалаша. Никаких лишних вкусов. Только чистая, сконцентрированная суть рыбы и реки. Они ели молча, запивая горячим чаем из смородинового листа. Стемнело быстро, почти обвально. Тайга из зелёной, стала чёрной, и в этой черноте зажглись мириады звёзд, таких ярких и близких, что казалось, их можно задеть головой.
Константин, лёжа на свежем лапнике внутри шалаша, слушал. Треск углей. Шёпот реки. Далёкий, тоскливый крик неведомой птицы. Запах хвои, дыма и сырого песка. Его тело, за день насквозь продутое ветром и напоенное солнцем, было тяжелым и невесомым одновременно. Мысли, ещё утром метавшиеся, как испуганные птицы в клетке, утихли, растворились в этом рокоте. Он не вспоминал Москву. Он почти не думал. Он просто был. Здесь. В этой точке.
Перед самым сном он увидел силуэт Амура. Пёс сидел у кромки воды, неподвижный, как изваяние, и смотрел вглубь таёжной ночи. Он не сторожил. Он слушал. И в его спокойной позе была та самая уверенность, то самое знание правил игры, которого так отчаянно не хватало Константину.
«Медленнее… Слышнее…» — промелькнуло в голове, и мысль эта уже не пугала, а манила. Он закрыл глаза и провалился в сон мгновенно и бесповоротно, как камень в воду Енисея. Лапник под ним казался мягче любой перины.
Уважаемые читатели. Если вы дочитали до этого места, возможно Вам будет интересно получить полный вариант книги. Для этого оставляю Вам ссылку на ЛитРес. Спасибо!