Мечта, которая требовала терпения
Помню, как сосед дядя Коля стоял у подъезда с какой-то особенной гордостью. Рядом блестел новенький «Жигуль» — вишневая «шестерка». Я тогда спросил отца: «А почему мы не купим машину?». Он криво усмехнулся и ответил: «Купить-то можно, вот только ждать придется лет пять, а то и больше». Эти слова засели в моей голове навсегда.
В Советском Союзе автомобиль был не просто средством передвижения. Это был символ достатка, знак того, что ты чего-то добился в жизни. Но путь к заветным четырем колесам напоминал марафон, где финишная лента постоянно отодвигалась все дальше и дальше.
Цена вопроса: от зарплат до квартир
Давайте разберемся с цифрами. В 70-80-е годы самый доступный «Запорожец» стоил около 3500-4500 рублей. Казалось бы, при средней зарплате в 120-150 рублей можно было накопить за пару лет. Вот только реальность оказывалась куда суровее.
«Москвич-412» обходился уже в 5500-6000 рублей. Это примерно 3-4 годовых зарплаты обычного инженера или учителя. А легендарные «Жигули» — «копейка», «тройка», «шестерка» — стоили от 6000 до 9500 рублей. За такие деньги можно было купить приличный кооператив в провинциальном городе!
Я помню разговоры родителей с друзьями на кухне. Один знакомый отца работал на заводе мастером, получал неплохо по тем временам — рублей 200 в месяц. Он копил на «Жигули» четыре года, откладывая каждую копейку. Жена подрабатывала, дети донашивали старое. И вот когда деньги наконец собрались, выяснилось, что очередь растянулась еще на несколько лет вперед.
Очередь длиною в жизнь
Вот здесь начиналось самое интересное. Деньги — это полдела. Главное испытание ждало впереди: бесконечная очередь на приобретение.
Чтобы встать в эту очередь, нужно было сначала внести предоплату. Обычно это составляло 30-40 процентов от стоимости машины. Получив квитанцию, ты становился в список ожидания. И дальше начиналось томительное ожидание, которое могло растянуться на 3-7 лет для «Жигулей» и 2-4 года для «Москвичей».
У моего соседа по даче была целая папка с документами. Он встал в очередь на ВАЗ-2106 в 1982 году, а получил машину только в 1987-м. Пять лет! Представляете? За это время у него родился сын, который успел пойти в детский сад к моменту, когда отец наконец сел за руль собственного автомобиля.
Блат решает все
Конечно, были способы ускорить процесс. Советское прошлое научило людей находить обходные пути. Если у тебя имелись нужные связи — работал на крупном предприятии, имел выход на директора завода или партийного работника — можно было получить машину вне очереди.
Помню историю одного знакомого семьи. Он работал врачом в районной больнице. Обычному доктору пришлось бы ждать машину лет семь, не меньше. Но этот товарищ как-то вылечил важного чиновника из обкома. Через полгода у него уже стояла новенькая «девятка» во дворе. Никто особо и не возмущался — все понимали, как работает система.
Существовал и другой вариант — купить машину с рук. Но тут цена подскакивала в полтора, а то и в два раза. «Жигули» за 9000 рублей на вторичном рынке превращались в 15000-18000. Для большинства советских семей это были просто космические суммы.
Терпение как национальная черта
Что поражает меня в той истории больше всего — это невероятное терпение людей. Годами копить деньги, годами стоять в очереди, надеяться и ждать. И при этом ни бунтов, ни массовых протестов. Все молча принимали правила игры.
Мой отец так и не дождался своей машины при Советском Союзе. Когда в 90-е все рухнуло, он купил подержанную «девятку» у соседа за какие-то смешные деньги. Помню его лицо, когда он в первый раз завел двигатель. Радость смешалась с горечью — слишком долго пришлось ждать этого момента.
Цена мечты
Сейчас, когда автомобиль можно купить в кредит и уехать на нем в тот же день, история с советскими очередями кажется какой-то фантастикой. Но для миллионов людей это была реальность, часть их жизни.
Автомобиль в СССР стоил не просто денег. Он требовал годов терпения, умения ждать и надеяться. Может быть, именно поэтому к машине относились так бережно, протирали каждую царапину, укрывали на зиму в гараже. Ведь это было не просто железо на колесах — это была мечта, за которую заплатили куском собственной жизни.