Не так давно у меня был разговор с одним человеком — мы рассуждали о
музыкальном вкусе. Моя позиция была проста: неважно, кто что
слушает. На очередную претензию к чужому музыкальному вкусу я
спросил: «А в чём вред?», то есть: «Что в этом плохого?» Я имел в виду,
что никому не станет хуже от того, что человек слушает что-то
«неинтеллектуальное». Но на мой вопрос мне задали встречный: «А тебя
интересует только то, что приносит вред?» Нет, речь была не об этом —
мой вопрос поняли слишком буквально. И всё же, если задуматься: что
нас вообще интересует в жизни — польза или вред?
Когда мы едим яблоко, садимся ли мы каждый раз за книгу об яблоках и
читаем, в чём его польза? Почему полезно есть яблоки? Какие витамины
в них содержатся? Хотя это действительно важно для жизни — еда,
удовольствие, здоровье, — мы не проявляем такого интереса всякий раз,
когда тянемся за яблоком. Такая мелочь просто сопровождает нашу
жизнь.
Но вот появляется мимолётная мысль: а что будет, если съесть не пять
яблок, условно считающихся нормой за раз, а тридцать? Очевидно,
столько яблок есть нельзя, и мы это знаем: если съесть количество выше
нормы, станет плохо. Уже само размышление об этом — интерес к тому,
что может принести вред. Некоторые начинают искать информацию: а
что будет, если съесть больше нормы? Это тоже проявление интереса к
вреду. Немногие идут ещё дальше — и действительно употребляют за раз
больше нормы. И всё это — интерес к тому, что нам способно навредить.
Другая ситуация. Парень начинает общаться с девушкой и хочет
подарить ей цветы. Он спрашивает, какие она предпочитает. Зачем он
интересуется? Почему бы просто не нарвать крапивы на огороде,
завернуть в газету и подарить? Чтобы не разочаровать девушку. Если она
разочаруется в его подарке, это принесёт вред и ей, и парню: она
потеряет приятного собеседника — после такого он уже не будет казаться
симпатичным, а парень лишится общения с понравившейся девушкой.
Грусть, одиночество, апатия — очевидно, это не польза.
Ребёнок, достигнув определённого возраста, идёт в школу. Зачем? Чтобы
получить образование, научиться читать, писать, считать — то есть стать
образованным. Необразованность несёт вред: человек, который не умеет
этого, лишает себя значительной части возможностей. Как человек, неумеющий читать, самореализуется в обществе? Будет ли он что-то из себя
представлять? Устроится ли на работу? Не имея образования, он рискует
не зарабатывать на жизнь, то есть не сможет удовлетворять базовые
потребности — а это ведёт к смерти. Смерть — очевидный вред. Вред не
только для самого человека и его близких, но и для общества.
Получается, если будет больше необразованных людей, будет больше
смертей. Это вред.
И ещё очевидные примеры: алкоголь, наркотики, никотин. У каждого
хотя бы раз в жизни возникал вопрос — каково это: курить, быть
нетрезвым, «под наркотой»? Уже сама мысль об этом — проявление
интереса к вреду. Некоторые идут дальше: читают о состоянии,
последствиях, цене, источниках. Всё это — интерес к тому, что приносит
вред.
Вообще мы реже думаем о пользе, чем о вреде. Спросите человека:
«Зачем ты ешь?» — он ответит: «Чтобы быть сытым», а голод — это вред.
На вопрос «Зачем ты учишься?» отвечают: «Чтобы не быть тупым», а
тупость — вред. «Зачем ты ищешь отношения?» — «Чтобы не быть в
одиночестве», а одиночество — вред. «Зачем ты работаешь?» — «Чтобы
не умереть в нищете». «Зачем ты спишь?» — «Чтобы не быть усталым».
Все эти ответы объединяет одно: мы делаем это не ради абстрактной
«пользы», а чтобы избежать вреда.
Когда мне говорят: «Зачем ты всё это пишешь?», мой ответ прост:
— Чтобы не потерять мысль.
— А в чём вред, если ты её потеряешь?
— Упущу возможность самореализоваться.
— Зачем тебе самореализация?
— А в чём вред отсутствия самореализации?
Но ведь самореализация тоже может приносить вред. Чем больше
человек копается в своих мыслях, тем глубже уходит в себя. Хочется
побыть одному, поразмышлять о своей идее — и это приводит к
одиночеству. Можно возразить: «А зачем быть одному? Обсуди идею с
кем-то — так избежишь одиночества». Но когда мысль ещё не
оформлена, обсуждение с собеседником способно сбить её с курса своим
мнением. Начнётся дискуссия — и автор может потерять нить. Спор
иногда приводит к конфликту, даже к прекращению общения. На фоне
конфликта человек способен довести себя до невроза и, обиженный,
окончательно уйти в себя. Чем сильнее человек замыкается, тем меньшеконтактирует с людьми — и остаётся один. В чём вред одиночества? Чем
глубже человек уходит в себя, тем сильнее ощущает пустоту,
беспомощность, бесполезность. Это чувство ведёт к депрессии. Депрессия
может привести к суицидальным мыслям и даже к самоубийству. Смерть
— очевидный вред. Получается, что даже стремление к духовному
развитию порой заводит к вреду.
Чтобы было понятнее: даже религия, на помощь которой человек
надеется, тоже связана с идеей вреда. Зачем он молится каждое
воскресенье? Чтобы Бог помог. А зачем помощь? Чтобы справиться с
проблемами. Любые проблемы так или иначе ведут к вреду — от лёгких
затруднений в общении до болезней, включая смертельные. Но и
религия может причинить вред: человек иногда из-за неё закрывается в
себе, существует понятие «религиозный психоз». Всю жизнь мы
избегаем и будем избегать вреда — не потому, что слабы, а потому что так
устроено выживание. Это естественный процесс. Даже если мы просто
сидим дома и ничего не меняем, убеждая себя, что «нам всё равно» — это
всё равно избегание вреда. Почему он остаётся дома? Не чтобы быть
слабым, а чтобы «забить» на проблемы. Но и это — вред.
А в чём именно вред? Личность остаётся одна. Снова замыкается в себе.
Итог — депрессия, апатия, социопатия. Всё тот же вред.
Вреда вовсе не избежать. Мы, по сути, потребители безопасности, но
полной безопасности не бывает. Мы замечаем воздух только когда его
начинает не хватать. Ценим здоровье, когда сталкиваемся с болезнью.
Когда болит голова, мы начинаем ценить моменты без боли.
По-настоящему ценить человека мы часто начинаем, когда он
переживает тяжёлый период или — в худшем случае — умирает. Не
потому что мы эгоисты, а потому что в повседневности редко
задумываемся, что у кого-то рядом может случиться плохое. Это не
значит, что мы не понимаем, что такое смерть, и живём в розовых очках;
это всё тот же механизм избегания вреда. Зачем непрерывно думать о
каждом человеке, представлять его смерть, проигрывать тяжёлые
эпизоды? Негативные эмоции — тоже вред, и избегать их стало нормой.
Можно всю жизнь повторять: «Мне всё равно, я пофигист». Но
настоящих «пофигистов по жизни» не существует. Если бы человеку
действительно было всё равно, он бы не ел — ведь ему «всё равно» на
голод; не общался бы — ему «всё равно» на социальную жизнь; не пошёл
бы к врачу при боли — ему «всё равно» на боль. Очевидно, это не так.Было бы «пофигисту» всё равно, если бы ночью ворвались в дом,
вынесли ценности и избили? Обычно в такой ситуации идут в полицию.
«Пофигист» якобы не пошёл бы. Но так не бывает: человеку не может
быть абсолютно всё равно на жизнь — иначе он просто не выжил бы.
Не существует людей, которым «всё равно на всё»; существуют те, кто не
считает нужным что-то делать. Они говорят «не надо». Но «надо» —
лишь удобная формула. На деле мы просто стремимся избежать плохих
последствий. Человек просыпается на учёбу и не хочет никуда идти.
Почему всё-таки идёт? Потому что «надо»? На самом деле — потому что
иначе будут плохие последствия: прогул, отсутствие конспектов,
объяснения перед куратором и, возможно, перед родителями. Это и есть
избегание плохих последствий. Мы чистим зубы не потому, что «надо», а
потому что не хотим проблем со здоровьем, налёта и неприятного запаха
изо рта. А тому, кому действительно «всё равно», — он ни на учёбу не
пойдёт, ни зубы не почистит. Всё в итоге зависит от нас самих.
Можно выбрать путь зубрёжки «до идеала»: ходить на все лекции, не
опаздывать, закрывать сессию на «отлично». Но это не гарантирует
понимания. На практике может не хватать реального опыта — того, что
не вошло в конспекты. Можно сдать предмет на «удовлетворительно», но
при этом добросовестно разбирать каждую тему, не стесняться задавать
вопросы, пока всё не станет ясно. Видна разница? Образ — одно,
практика — другое.
Можно поступить в вуз, например на философию, «влиться в систему», в
коллектив. Но настоящая философия — не про единообразие мыслей и
повторение чужих ярлыков. Она — про самостоятельное мышление:
формулировать свои вопросы и ответы, спорить, сомневаться, проверять.
Если же мы только воспроизводим готовые оценки — вроде «Платон —
такой-то, Шопенгауэр — для пессимистов» — это уже не развитие, а
имитация. А имитация в итоге тоже ведёт к вреду: к застою,
разочарованию и той самой внутренней пустоте.
Невозможно «научиться» быть философом или «воспитать» философа —
им можно только стать. Это не приобретается лекциями и учебниками.
Мудрость — не тождественна знаниям. Можно выучиться создавать образ
«философского разума», но это не делает тебя философом. А можно
работать ночами на заводе и видеть мир таким, каков он есть. Познание
приходит из жизни — через боль, через страдания, через конкретные
моменты. Да, именно через страдания: именно вред заставляет нас
задумываться, что откуда и как.Человек, у которого есть деньги, любовь, семья, друзья и прочее, вряд ли
будет копаться в устройстве мира. Зачем ему думать о вреде, если ничто
не болит? У него всё просто — и это неплохо. Но и имея всё это, можно не
быть счастливым: собственную ценность иногда осознаёшь через другое
— становишься подлинным реалистом. Но на заводе и в офисе всем мест
не хватит. Настоящий философ никогда не планировал им стать.
Философия — вещь, к которой приходят сами. Это выше любой науки.
Философ не поддаётся чувствам: ему важны истина и понимание того,
как устроена жизнь. Но это не мораль о жизни и не урок «как правильно
жить, думать, делать, чувствовать». Это само устройство нашей жизни.
Философы — личности, которых до конца не поймёт никто: ни учёные,
ни другие философы. Даже автор своей истины не постигнет её до конца.
Истина бесконечна: с каждым новым моментом осознаёшь что-то ещё,
мысль становится более насыщенной, целостной, истинной. Философ не
станет учить остальных правильности, любви и справедливости. Он
тяготеет к природе — к тому, что нельзя построить, начертить,
приготовить, снять на камеру. Человек без психического расстройства не
увидит то, что видит человек с шизофренией; так же и с философами —
они замечают то, чего не видят другие.
Мораль и справедливость — то, что придумали люди. Это не то, что
можно увидеть в природе. Если бы в природе существовала
справедливость, нам жилось бы намного хуже: её придумали затем,
чтобы мы жили спокойнее и не сталкивались с тем вредом, который
считаем вредом сами. Нет ничего «вредного для жизни» в том, что кто-то
красивее, а кто-то уродливее; кто-то умнее, а кто-то тупее; кто-то богат, а
кто-то беден; у кого-то жизнь проще, у кого-то сложнее. В нашей жизни
всё зависит от нас самих: нет никакой судьбы, порчи, будущего, магии,
примет. Есть только прошлое и наши поступки. Жизнь меняется
благодаря нашим действиям, словам, выбору. Ты бедно живёшь не
потому, что на тебя навели порчу, а потому, что работаешь на плохой
работе. Ты живёшь в несчастливых отношениях не потому, что так
решила судьба, а потому, что выбрал такого партнёра. Ты не сдал
экзамен не потому, что дорогу перебежала чёрная кошка, а потому, что
плохо готовился. Людям проще обвинить в своих неудачах кого-то
другого, чем признать собственный неудачный выбор.
Как ты думаешь, Ленин стал революционером потому, что на него навели
порчу? Романовых расстреляли потому, что посмотрелись в разбитое
зеркало? Ницше сошёл с ума потому, что так распорядилась судьба? Укаждого действия есть последствия. Хочешь сделать то, что изменит
жизнь, — сделай это. Безвыходных ситуаций не бывает — бывают очень
сложные. Из любой ситуации есть выход, просто иногда невозможно им
воспользоваться. Не у всех есть деньги на лекарства близкому при
тяжёлой болезни; не у всех есть средства на переезд ради лучшей жизни;
не у всех хватает смелости ответить грубияну; не у всех достаточно
желания стать тем, кем хочется; не у всех достаточно сил признаться в
чём-то, что способно полностью изменить жизнь.
Даже самый обычный день, наполненный самыми обычными делами,
может всё перевернуть. В этот день на тебя могли напасть — или ты мог
найти миллион; мог встретить человека, который изменит твою жизнь —
к небольшому вреду или к глубокому. Даже в нашем диалоге обычный
день способен поменять мнение собеседника о тебе: решит ли он, что ты
скучный и бесчувственный и ничем, кроме книг, не занимаешься;
отнесётся ли нейтрально; или, наоборот, поймёт тебя? Ваша жизнь —
говно не из-за политики, не из-за судьбы и не из-за ретроградного
Меркурия. Она такая, потому что вы раз за разом выбирали путь
меньшего сопротивления. Вы живете в нищете, потому что ваш
интеллект не стоит дороже. Вы терпите абьюзеров, потому что вам
страшно быть одним. Судьба — это отмазка для тех, у кого не хватает яиц
признать, что они сами — главный брак в своей жизни.
Многие наши поступки сдерживают закон, мораль, представления о
справедливости, общество. Было ли в природе изначально правило
«нельзя убивать, унижать, насиловать, воровать»? Нет — всё это
выработали люди со временем и на собственном опыте, чтобы жизнь
была удобнее и предсказуемее, а не просто «безопаснее». Чтобы, идя за
хлебом, ты понимал: вероятность того, что тебя ударят за углом, мала. И
это неплохо. Если бы это было «задано» природой, преступлений не
существовало бы вовсе. Всё зависит от нас — от нашего восприятия
жизни. По сути, действует не столько запрет «нельзя», сколько установка
«не хочу плохих последствий». Ты осознаёшь: если пойдёшь убивать
людей, будешь нести за это ответственность. А кому это нужно в здравом
уме?
Перестаньте врать себе, что вы «хорошие люди». Вы просто боитесь
тюрьмы. Нет никакого «внутреннего света» — есть страх перед полицией
и общественным позором. Если бы завтра отменили Уголовный кодекс и
гарантировали анонимность, половина из вас пошла бы грабить и
мстить. Ваша мораль — не добродетель, а ошейник, который вы носите,чтобы вас не пристрелили за углом. Вы не «святые», вы просто
дрессированные.
Люди привыкли говорить о Боге как о главном сценаристе нашей жизни
— боятся Бога, совершая поступки. Когда человек делает что-то дурное,
принято говорить «побойся Бога», а не «подумай о последствиях в
собственной жизни». Их больше волнует, что с ними будет после смерти,
чем при жизни. Но в чём тогда смысл что-то менять, если «Бог уже
определил нашу судьбу»? Это перекладывание ответственности на
кого-то за мировые катастрофы. Значит, ты живёшь плохо не потому, что
сам до этого докатился, а потому, что «много грешил»? Забавно. Бог не
поможет — зато ты сам себе поможешь. Вы верите не в Бога, вы верите в
комфорт. Выбор религии в истории — это не поиск истины, это выбор
наиболее удобного меню. Владимир выбрал христианство, потому что
ислам запрещал бухать, а ему хотелось сохранить и власть, и пьянки.
Ваша вера - это просто сделка, где вы пытаетесь купить себе место в раю,
не отказываясь земных привычек. Бог для вас — это небесный инженер,
который должен исправить вашу лень и ошибки.
Никогда не стоит торопиться с саморазвитием. Не стоит комплексовать
из-за того, что кто-то в чём-то умнее тебя в молодом возрасте. Поумнеть
можно всегда.
Не сиди в восемнадцать лет за книжками по истории, философии и
психологии, если не считаешь это нужным в данный момент. Если кто-то
в твоём возрасте читает по тридцать книг в месяц, это ещё не показатель
того, что он умнее тебя. Важно не количество, а содержание
прочитанного. Кто-то может проглатывать по пять классических книг в
неделю, не улавливая сути; а ты можешь читать одну книгу по истории
три месяца, анализируя каждый эпизод, понимать, почему и когда это
произошло, развивать критическое мышление. И что важнее: знания
или красивая речь?
Стыд — это не когда шестнадцатилетняя девочка гуляет с подругами,
попивает дешёвое пиво и курит тонкую сигарету. Стыд — это когда
сорокалетняя женщина с лицом, утыканным пирсингом, и
разноцветными косами бродит по барам с молодёжью, потому что в
юности «самореализовывалась», но так и не применила знания там, где
они пригодились бы. Никто не обязан становиться умнее каждый день и
узнавать новое. Делай так, как считаешь нужным для себя. Всё зависит от
тебя. Просто будь готов к тому, что это отразится на твоей жизни. Небойся осуждать других за те или иные поступки. На чужих поступках во
многом строится наша жизнь: это примеры того, как надо и как не надо
поступать. Тебя за это не убьют. Многим и вовсе нет дела до тебя.
Если начнёшь зацикливаться на том, как одеты люди, вспомни: когда ты
в последний раз запомнил, во что был одет случайный прохожий,
который тебя не касается? Если начнёшь переживать из-за оценки за
контрольную, вспомни: когда ты в последний раз запоминал каждую
отметку одноклассника или одногруппника? Когда ты в последний раз
фиксировал чужие покупки на кассе? Если ты и вправду замечаешь
что-то из этого, дело явно не в окружающих.
Не бывает людей, которые хуже всех, тупее всех, уродливее всех. Даже
если такой шанс существует, он мал. Чем меньше ты берёшь в голову
проблемы, тем лучше живёшь. Если у слепого человека отсутствует
зрение, значит, у него сильнее обоняние или слух. Так и с любым
человеком: если ты слаб внешне, интеллектом или в чём-то ещё, значит,
силён в другом. Жизнь создана не для того, чтобы «найти себя», а для
того, чтобы себя создать. Главное — желание
Мир условно делится на двух людей — философа и психолога. Философ
— это тот, кто видит мир снаружи: как он устроен, где в нём истина.
Такая способность дана не каждому; как уже говорилось, ей нельзя
научиться, как бы ни хотелось. Философу часто приходится быть одному
не потому, что нужно формулировать мысли, а потому, что многие его не
понимают. Размышлять об истине мы начинаем именно наедине с собой,
когда ничто не отвлекает. Это порой приводит к одиночеству и даже к
сумасшествию. Когда у человека возникают проблемы, естественный
выход — обратиться к психологу. Психолог нужен, чтобы не доводить
дело до серьёзных проблем с головой. И чтобы философ не чувствовал
себя одиноким, ему тоже нужен свой психолог — тот, кто поддержит,
поймёт, разделит его идеи и тревоги. Философ — это тот, кто смотрит на
«здание» снаружи; психолог — тот, кто видит его изнутри и наводит
порядок, чтобы не случился крах. Психологу нужен философ за
мудрость, философу нужен психолог за опору. В таком партнёрстве,
когда с другом действительно хорошо и это приносит пользу, рождается
любовь.
Любовь — самое искреннее чувство. В любви нет лжи. Самый ценный
человек в твоей жизни — партнёр. Это любовь более подлинная, чем
родственная или дружеская. Подумай: родители любят тебя, потому чтоты их ребёнок; брат или сестра — потому, что ты их родственник; твой
ребёнок любит тебя, потому что ты его родитель. Это любовь
обязательная. Если бы ты был для своих родных незнакомцем, они не
любили бы тебя — как и ты их. Партнёр же любит просто за то, что ты
есть. У него нет внешних причин любить — он принимает тебя любым.
«Но ведь друзья тоже любят не по обязательству?» — да, конечно.
Однако чем любовь отличается от дружбы? Друг доверяет, принимает
твои недостатки, смеётся вместе с тобой, поддерживает — как и вторая
половина. Разница в том, что с человеком, которого любишь, ты хочешь
строить семью; с другом — смеяться, поддерживать и доверять. С другом
можно прекратить общение из-за его недостатков; с партнёром ты
учишься принимать их, подстраиваться, искать решения. Если бы ты не
видел разницы между другом и партнёром, давно построил бы личную
жизнь со своим другом.
В любви нет лжи. Предательство второй половины — прежде всего обман
самого себя: ты обманулся, что любишь. Если ты не умеешь говорить
правду — начиная с правды перед собой, — то зачем тебе любовь? Не
влюбляй других в свой образ: честность — самый адекватный показатель
уважения. Не готов уважать партнёра — не вмешивайся, оставь любовь
тем, кто к ней готов.
Если философ на самом деле не видит истину, не стоит ожидать от него
советов психолога; так же и психологу, неспособному советовать, не стоит
требовать «истины» от философа. Ненастоящий психолог будет искать
«настоящего психолога», а ненастоящий философ — «настоящего
философа». Но это не любовь — это эмоциональная услуга.
То есть если человек не умеет по-настоящему поддерживать партнёра, он
ищет того, кем удобно манипулировать, но не людей, которые не умеют
поддерживать, есть те кто этого не хочет. Психолог без своего
«философа», не видящий истину, легко ведётся на манипуляции
неискреннего человека; и философ, не понимающий подлинной любви
от настоящего психолога, тоже поддаётся манипуляции. Но если в
отношениях хорошо лишь одному, можно ли назвать это любовью? Нет.
В любви нет долга.
телеграм-канал : наивный чукосткий парень