Я много лет снимаю полярные регионы – и чем дальше уезжаешь в Арктику, тем яснее становится простая вещь: север – это не «край карты», а центр будущей карты. Поэтому, когда в новостях снова всплыла Гренландия, я не смог пройти мимо. Когда я чего-то не понимаю в политическом контексте, я всегда спрашиваю у своего отца. В этот раз я сделал то же самое. Мы с ним созвонились вечером.
— Пап, почему США сейчас так много внимания уделяют этому острову?
— Потому что Арктика перестала быть декорацией, сын. И стала кучей денег. Больших денег.
И вот тут я понял: разговор будет длинным.
Что такое Гренландия на самом деле
Гренландия – самый большой остров планеты, большей частью покрытый льдом. Жизнь здесь возможна в основном на узкой прибрежной полосе, где и держатся поселения. Но главное – не площадь и не ледники.
— Смотри на карту, — сказал отец. — И запомни цифру: до Северного полюса около 800 км.
— И что?
— А то, что на таком расстоянии сегодня «география» превращается в «политику».
Гренландия лежит между Северной Америкой и Европой и фактически контролирует вход в арктическую зону Атлантики. Это не романтика, как у тебя мол «вот бы туда поехать». Это логика военных, логистика маршрутов, радиолокация, авиация, подводные лодки, мины, в общем, вещи, о которых обычному туристу не стоит знать.
Кому принадлежит остров и почему это важно
История у острова показательная. Сначала – предки современных эскимосов, потом спустя века – скандинавы: викинги во главе с Эриком Рыжим, который и придумал красивое название «Зелёная земля». Затем сложные отношения с Норвегией и Данией, а позже – инуиты. И вроде как автономия. Вроде как.
В ХХ веке остров постепенно пришёл к автономии: сегодня Гренландия – автономная часть Датского королевства, со своим парламентом, языком и правом когда-нибудь проголосовать за независимость.
— Вот это и есть главная деталь, — сказал отец. — Самая важная.
— В смысле?
— В смысле: референдум о независимости может стать «юридической лестницей» в новую зависимость — уже от США. Страна слишком мала, чтобы быть независимой.
Сейчас вокруг острова снова раскручивается американский интерес на высшем уровне, и в январе 2026 года тема взорвалась очередной публичной историей.
«Прямо сейчас Гренландия усеяна российскими и китайскими кораблями. Нам нужна Гренландия с точки зрения национальной безопасности», — заявил Дональд Трамп.
И не только это. СМИ пишут, что Дональд Трамп в обращении к премьеру Норвегии увязывал тему Гренландии с геополитикой и давлением на союзников. Почти каждый день Трамп добавляет новые заявления. Датская и гренландская делегации летали на переговоры в США и, говорят, что переговоры эти закончились плохо. И самое важное – европейские государства ничего с этим не могут сделать. Они сегодня слишком зависимы от Штатов.
Почему Гренландия «лакомая» для США: редкозёмы, шельф и территория
Сегодняшняя экономика острова по сути держится на рыбе (почти всё, что приносит деньги, – это рыболовство), плюс дотации Дании. Но это, конечно, совсем не деньги в масштабе интересов государств. Так в чём же привлекательность? В новостях об этом всплывают три слова: редкоземельные элементы, территория, арктический шельф. Редкозёмы – это электроника, электромобили, оборонка. Сегодня большую часть редкозёмов контролирует Китай. И американцы очень хотят на это повлиять. А Гренландия обладает большими запасами редкоземельных металлов. Арктический шельф – это огромные запасы углеводородов. Сегодня технологии ещё не позволяют добывать их с морского дна, но уже в перспективе нескольких десятков лет это станет возможным. И государства к этому готовятся. И тут как же так – такие запасы, а США не при делах? Конечно, американцы не могли пройти мимо такого выгодного дельца. А территория – это самое главное, потому что именно территория даёт возможность заявлять права, размещать инфраструктуру и рисовать новые «зоны влияния».
— Пап, а почему Трамп использует такой странный аргумент про российские и китайские корабли?
— Потому что это не аргумент. Это вывеска. И это видно по тому, как американцы исторически вели себя на острове. Америка там «хозяйничает» давно. И с экологией не церемонится.
«Лагерь века» и проект «Ледяной червь»: ядерные боеголовки подо льдом
В конце 1950-х США построили в толще ледника базу Camp Century – фактически подлёдный городок, который был частью более крупного замысла (проект Iceworm) про военную инфраструктуру в льдах. И вот что важно сейчас: когда базу бросили, там остались отходы — дизель, токсичные вещества, низкоуровневые радиоактивные материалы. NASA пересказывало оценки исследователей: на объекте могли остаться около 200 000 литров дизельного топлива и другие загрязнители, а проблема обостряется тем, что лёд тает быстрее, чем считали военные в XX веке.
— То есть они буквально думали: «лёд всё похоронит навсегда»?
— Именно. А теперь лёд перестал быть сейфом. И самое смешное, что в иностранных СМИ постоянно рассказывают о том, как в российской Арктике много осталось мусора, заброшенных баз и так далее. Мусор действительно остался, но Россия хотя бы вывозит наследие, оставшееся после Советского Союза. А там люди реально погребли целый подземный город подо льдом. И это хорошо, что они хотя бы не успели привезти туда ядерные боеголовки.
— Какие ещё ядерные боеголовки?!
Суть проекта заключалась в следующем:
разместить подо льдом сеть шахт для межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками. По замыслу американских военных, ледяной щит Гренландии должен был стать естественным укрытием для мобильных пусковых установок, которые невозможно уничтожить превентивным ударом.
Планировалось создать тысячи километров туннелей и развернуть десятки, а в перспективе – сотни ракет, направленных на Советский Союз.
— То есть Гренландия рассматривалась как ядерный плацдарм?
— Именно. И не «когда-нибудь», а всерьёз и надолго.
В самом Camp Century находился ядерный реактор, обеспечивавший базу энергией. Подо льдом был полноценный город: жилые помещения, столовая, спортзал, библиотека, часовня, командные пункты. То есть американцы реально думали вырезать туннели для ракет внутри ледника. Хорошо, что этого не удалось – Дания не разрешила. Но всё, что уже построили, включая реактор, – погребено где-то под толщей льда. И это далеко не последняя «грязная» история американцев с Гренландией.
Туле-1968 («Тулегейт»): четыре водородные бомбы, три нашли, одна на дне океана
Вторая история ещё жёстче. В январе 1968 года рядом с базой Туле (север Гренландии) разбился американский B-52 с термоядерными боеприпасами на борту. Началась масштабная операция очистки – Хохлатый лёд: собирали заражённый снег и лёд, вывозили. Документы и расследования позже показали, что официальные заявления «всё найдено» были далеко не такими однозначными, потому что один из компонентов, судя по материалам расследований, так и остался утерянным.
— Пап, и после этого они ещё говорят про «безопасность»?
— А безопасность – это слово, которое удобно говорить. Особенно когда хочешь чужую территорию.
Геополитическая гонка в Арктике
И вот мы выходим к сути.
— Пап, если наши корабли даже близко туда не подходят, то зачем весь этот шум?
— Потому что Америка, как бы это ни звучало, проигрывает темп в Арктике. И Гренландия – попытка сделать рывок.
Ключевой фактор здесь – ледоколы. Россия объективно сильнее подготовлена к арктической реальности: у неё крупнейшие возможности ледокольного обеспечения, включая атомные ледоколы, которые дают автономность и мощность там, где обычная техника «заканчивается». У США, чтобы ты понимал, нет современных ледоколов от слова вообще. Они пытаются заказать их в Финляндии: в конце 2025 года обсуждались соглашения о строительстве ледоколов для береговой охраны США с поставками, уходящими в конец десятилетия. Но это всего лишь пять ледоколов. И в сегодняшнем турбулентном мире получится ли это у них – большой вопрос.
И да, всем тоже кажутся нелепым аргумент «русские и китайские корабли ходят вокруг Гренландии – значит, надо срочно забирать остров». У России своих арктических берегов – море, они ближе и логичнее для любой работы. В Гренландию российским кораблям «заходить ради захода» просто нет смысла. Но логика тут и не нужна. Нужна причина – лишь бы какая.
Как США пытались претендовать на остров Врангеля
Остров Врангеля – ещё один пример того, что американский интерес к Арктике не возник внезапно и не ограничивается одной только Гренландией. Несмотря на территориальную близость острова к России и тот факт, что он был открыт и нанесён на карту русскими мореплавателями, в начале XX века на него претендовали сразу несколько стран, включая США. Формальные основания были типичными для той эпохи: арктические экспедиции, присутствие американских и канадских китобоев, а также переселенцев, которые оставались здесь на зимовку и пытались закрепиться де-факто.
СССР довольно быстро дал понять, что подобный сценарий не пройдёт. 19 августа 1924 года к острову подошла канонерская лодка «Красный Октябрь». Уже на следующий день, 20 августа, советская экспедиция официально подняла флаг на острове. Все иностранные переселенцы были вывезены, установленные ими британский и американский флаги сняты, американский геодезический знак демонтирован. Был также составлен акт о причинённом ущербе – редкий для той эпохи документ, фиксирующий не просто факт присутствия, а попытку самовольного закрепления территории. Однако на этом история не закончилась.
С 1920-х годов и вплоть до конца XX века в американской прессе периодически появлялись публикации, утверждавшие, что по нормам международного права начала XX века остров якобы должен был принадлежать США. Эта полемика даже получила собственное название – Wrangle over Wrangel Island. При этом признавалось, что фактически остров находится под контролем Советского Союза, а затем России, но юридически его статус назывался «спорным» – без реальных оснований, но с понятным подтекстом.
Существует соглашение между СССР и США о линии разграничения морских пространств, подписанное в 1990 году. Однако оно не касается напрямую ни морских границ вокруг острова Врангеля, ни статуса самого острова, равно как и ещё семи арктических островов, находящихся под контролем России. Типичная ситуация с США: соглашение есть, но оставленные «серые зоны» позволяют при желании снова поднимать старые темы.
— Стандартная история для Америки, — сказал отец. — Когда формально не спорят, но и окончательно не закрывают вопрос. На всякий случай. Также было с Курильскими островами.
Важно подчеркнуть главное: на сегодняшний день у США нет ни реальных юридических оснований, ни практических возможностей оспаривать принадлежность острова Врангеля. Он был и остаётся российским. Не на словах, а по факту: историческому, юридическому и географическому. И именно поэтому история Врангеля так хорошо рифмуется с Гренландией. Она показывает: когда речь заходит об Арктике, американская логика редко меняется. Меняются формулировки, аргументы и эпохи, но стремление оставить за собой право вернуться к вопросу остаётся неизменным.
Следующий шаг – Шпицберген. И тут уже реальный российский интерес
— Пап, ну а учитывая ситуацию, разве Гренландия России не важна?
— Сын, России важна Арктика. А Гренландия – она слишком далеко и географически ближе к другим государствам. Но вопрос другой: что будет следующим ходом?
И вот тут специалисты всё чаще вспоминают Шпицберген – реальное место интересов России.
А для меня, как фотографа, это не просто название из новостей. Это место, куда я мечтал попасть с самого начала своей работы в туризме – и попал. Сначала летом, а через три года – зимой. Десять дней на снегоходе, почти тысяча километров, белое пространство как чистый лист бумаги и момент, когда ловишь этот самый «северный дзен»: мысли уходят, остаётся тишина и чистота. Это состояние невероятно вдохновляет фотографа.
Российское присутствие на Шпицбергене
Исторически Российская империя (а позднее СССР) была одним из ключевых игроков на Шпицбергене. Есть ещё одна деталь, которая важна для России, но очень неприятна Норвегии. Шпицберген фактически открыли поморы – жители побережья Белого моря, потомки новгородцев, которые начали осваивать север задолго до появления там организованных европейских экспедиций. Уже в XVI веке поморы регулярно ходили на архипелаг, который они называли Грумант, охотились на морского зверя, зимовали, оставляли стоянки. Археологические находки – остатки жилищ, орудия, хозяйственные следы – всё подтверждают их присутствие.
Норвегия, в свою очередь, на протяжении десятилетий пытается продвигать версию о том, что Шпицберген якобы был открыт викингами ещё в XII веке. Обычно ссылаются на упоминание Свальбарда (что в переводе может означать просто «холодные берега») в исландских сагах. Но реальных, материальных доказательств присутствия викингов на архипелаге не существует. Ни поселений, ни артефактов, ни подтверждённых стоянок. В отличие от поморов, чьё присутствие зафиксировано не только в письменных источниках, но и в земле.
В советское время здесь действовали три российских посёлка:
Баренцбург, Пирамида и Грумант.
Сегодня:
- Баренцбург – живой посёлок, около 400 жителей, шахтёры, учёные, туризм, инфраструктура. Работает угольная лава, действует российский научный центр, открыты бассейн, спортзал, гостиница, ресторан.
- Пирамида – долго посёлок был законсервирован, но сегодня уже расконсервирован. Пирамида стала одним из самых посещаемых туристических объектов архипелага. Пока здесь живут 20–30 человек – обслуживающий персонал.
- Грумант – этот посёлок законсервирован.
Это не «флаг на карте». Это люди, работа, логистика, наука и постоянное присутствие.
Как Норвегия вытесняет Россию с архипелага
И вот здесь начинается самое показательное. Формально Норвегия обязана соблюдать условия Парижского договора. Но на практике последние годы она всё активнее ограничивает российскую деятельность.
Примеры:
- запреты и ограничения на логистику;
- попытки перекрывать поставки;
- давление через экологическую повестку;
- административные барьеры, которые вроде бы «технические», но всегда работают в одну сторону.
Два года назад Норвегия запретила въезд грузовикам с российскими продуктами. Тогда вопрос удалось решить, но сам прецедент показателен: договор работает, пока это удобно.
Почему Шпицберген важнее Гренландии
Шпицберген — это:
- «ворота в Арктику»;
- узел Северного морского пути, а значит контроль определённого участка;
- контроль Баренцева моря и северной Атлантики.
В отличие от Гренландии, здесь у России есть реальные, юридически закреплённые права, а не просто «интерес со стороны». И если Арктика действительно становится зоной будущего конфликта интересов, то на эти права будут давить – и с каждым годом всё сильнее.
Мы уже собирались прощаться, когда я задал последний вопрос:
— Пап, а чем всё это в итоге закончится?
— История Арктики всегда начинается словами, сын. Заявлениями, письмами, соглашениями, объяснениями про безопасность и заботу. А заканчивается она почти всегда одинаково – кораблями. Не потому, что кто-то обязательно хотел войны, а потому что в какой-то момент перестают слушать и начинают проверять на прочность.
Мы попрощались.
А я поймал себя на мысли, что больше всего в этой истории меня расстраивает не Гренландия и не карты Арктики. А то, как легко слова снова становятся вывеской.