Часть 1. «Как всё началось»
Ну, давайте‑ка, ребятки, расскажу, как тут всё заварилось. Пятнадцать лет назад стояла на этом месте — сами помните, наверное, — будка заброшенная. Окна выбиты, крыша течёт, мыши, небось, хороводы водили. А я глянула — и вдруг подумала: «А что, если кафе?»
Смешно, да? Мне тогда сорок стукнуло, жизнь вроде бы уже устоялась: дом, работа в столовой, бывший муж, который вечно норовил что‑нибудь у меня отобрать. Но вот взяла я кредит. А потом ещё и у бывшего заняла. Он, конечно, потом всё обратно потребовал — ну и бог с ним! Я ему тогда сказала: «Ты мне лучше спасибо скажешь, когда в моё кафе зайдёшь и пирожка отведаешь». Он только фыркнул. До сих пор не зашёл. И пирожка не съел. Ну и ладно.
Как «Пёстрая лента» появилась
Открывала я это дело с мыслью: «Пусть тут будет тепло. Пусть тут будет вкусно. Пусть тут люди смогут передохнуть». И ведь получилось!
При входе — слышите? — песня играет: «А дорога пёстрою лентою вьётся». Старая кассета, плеер хрипит, но я не меняю. Это же наш гимн! Каждый, кто сюда заходит, сразу чувствует: тут своё, родное.
А запахи… О, эти запахи! Жареная картошка, кофе, свежий хлеб из соседней пекарни. Я иногда стою у входа и просто нюхаю. И думаю: «Ну вот, Зоя, ты это сделала».
Стены у меня в фотографиях. Не в картинах, не в наклейках — в фото. Каждый дальнобойщик, кто тут побывал, оставил свой след. Вот Вася из Тюмени — он мне как сын. Приезжает раз в три месяца, всегда про дочку рассказывает, как она в школе учится. А вот Игорь — вечно про жену говорит, хоть она его и бросила. «Зоя, — говорит, — ты только не думай, что я её ненавижу. Я просто понять не могу, как так вышло».
Я ему тогда: «Игорь, а ты не пытайся понять. Ты живи дальше. Она ушла — а ты остался. И это уже победа».
Он усмехнулся, кивнул. И через полгода приехал с новой историей — про то, как начал свой блог вести про дороги. «Это ты меня подтолкнула», — сказал.
Я не просто официантка
Я тут не просто еду разношу. Я, можно сказать, психотерапевт со сковородкой.
Мужики заходят — кто молча, кто с улыбкой, кто с глазами, как у побитой собаки. Я сразу вижу: кому чай с мёдом, кому — крепкий кофе, а кому — просто молча тарелку поставить и отойти.
Если мужик плачет — значит, ему надо выговориться. А если не плачет — значит, ещё не время, но скоро будет.
Я не лезу с советами. Я слушаю. И если надо — шутку вверну. Потому что смех — он как соль: чуть‑чуть — и вкус меняется.
Вот, к примеру, был у меня один водитель — так он три часа рассказывал, как жена его бросила, а он не может понять, что сделал не так. Я ему: «Слушай, может, она просто не любила картошку жареную? А ты её каждый день готовил. Вот и не выдержала». Он сначала нахмурился, а потом — хохотать. «Да нет, — говорит, — она как раз любила». «Ну, значит, не в картошке дело», — отвечаю. И он вдруг выдохнул: «Точно. Не в картошке».
Первый гость
А теперь — внимание! — вот и он, мой постоянный гость. Сергей.
Приезжает каждый четверг. Всегда в одно и то же время: ровно в 14:30. Заходит, кивает, садится за тот же столик у окна. Заказывает борщ, второе и чай.
Раньше он был… как все. Улыбался, анекдоты травил, про дороги рассказывал. А теперь — молчит.
Я смотрю на него и думаю: «Что‑то с ним не так».
Он ест, но не замечает вкуса. Смотрит в окно, но не видит дороги. Руки у него чуть дрожат, когда берёт ложку.
— Сергей, — говорю, — ты сегодня какой‑то не такой. Что случилось?
Он поднимает глаза. Молчит. Потом:
— Да ничего, Зоя. Всё нормально.
Я киваю. Не настаиваю. Но знаю: скоро расскажет. Потому что тут так — либо молчишь, либо говоришь. А если молчишь слишком долго, стены сами начинают спрашивать.
И я жду.
Потому что «Пёстрая лента» — это не просто кафе. Это место, где дороги пересекаются. Где чужие становятся своими. Где каждый может остановиться, перевести дух и сказать: «Я здесь. Я живой».
И пока играет песня, пока пахнет картошкой и кофе, пока на стенах — лица, а на столах — тарелки с едой, тут всегда будет место для тех, кто устал.
Для тех, кто едет.
Для тех, кто ищет.