Часть 6. Общественно - полезные работы. Зарождающийся новый класс будущего общества. Благодарность от Узбека.
В наше время авторитет у учителя был сильным. Просто так взять — возразить, ослушаться или оскорбить его ученики не могли: не было смысла. Мы так не поступали. За некорректное поведение с учителем могли выгнать из лагеря — это считалось вселенским позором. О том, что ещё можно было за это отхватить по голове в воспитательных целях, история умалчивает. Исправительные работы считались нормой и давали повод поразмыслить над тем, как в следующий раз что‑то вытворить и не попасться, т. е. задуматься о своём поступке и будущем поведении.
Вот сейчас бредём мы гуськом к хозблоку и задумываемся.
— Петька, из за тебя мы потеряли колоду карт и два полдника. Мог бы просто проиграть, не жульничать. Счёт 5 : 0, как минимум ещё четыре попытки у нас было. Мы бы у них по любому выиграли. А теперь что?
— Что? — спросил Петька у возмущающегося Носа.
— У тебя синий нос и ничего более. А могли бы плотно покушать или приобрести при обмене что ни будь. Например, Вурдалаку пирожок или коржик на закуску дали, а он нам взамен пачку сигарет в магазине «Сельпо» купил бы — правда, на наши деньги. Но дальше их можно было продать поштучно жаждущим, заработать и повторить… — продолжил развивать свою мысль Нос.
— Ты прям жидяра настоящий, Нос! В кого ты такой? — подслушав разговор, сказал Узбек.
— Явно не в тебя, ишака! — парировал Петька, увернувшись от подзатыльника, который хотел отвесить ему Лилипут, и продолжил: «Наш ум с твоим плоскостопием несравним!»
— Не умничай, а то ещё и ухо синее будет! — ехидно сказал Лилипут.
Митрофан Васильевич в хозблоке встретил нас сидящим в стареньком, приведённом умелыми руками в порядок кресле, в прекрасном расположении духа. В руках у него была частично развёрнута газета «Труд».
— Здравствуйте, джентльмены, чего просить изволите? — увидев нас, входящих в постройку, спросил Митрофан Васильевич.
— За вёдрами мы, воду в бочку пожарную носить будем! — унылым голосом сказал Валерка.
— Ух ты! А чего это у тебя нос синий? Отморозил, чай? — съехидничал учитель, глядя на Петьку.
— А у тех, кто врёт и жульничает, всегда нос синеет! — поддержал разговор Лилипут.
— Ну, нос не глаз, хотя тоже плохо, — сказал учитель, указывая рукой на дальний угол помещения, и продолжил: «Вон в том углу десятилитровые пожарные вёдра стопкой стоят, как раз каждому по ведру. Берите, по окончании работ принесёте».
Взяли, не спеша направились к водоёму.
— Всё отдыхают, никого на улице в жилом секторе, одни мы, дураки, с вёдрами топаем! — уныло произнёс Валерка, продолжив, глядя на Носа с Петькой: «И всё из-за вас, жуликов!»
— Да ладно, вон смотри, чья-то голова в палаточном окне! — возразил Петька.
— Нос, иди сюда! — переместившись от окна к входу и тайно выглядывая из палатки, крикнул Кикимора.
— Чего тебе?
— Сигареты есть?
— Тихо ты, идиот! — оглядываясь по сторонам, произнёс Нос, добавив: «Прима только».
— Сколько?
— Две копейки штука. Если оптом пачку заберёшь, то двадцать пять копеек.
— Ты чё, совсем… жлоб…
— Ну, тебе могу за двадцать три отдать.
— Ты не жлоб, ты настоящий жид!
— Не хочешь — не бери. Что мозг по пустякам выносишь?! Иди, погуляй по лагерю, поспрошай, может, кто тебе подкинет сигаретку или бычок у урны найдёшь. Почему без сигарет в лагерь ехал — халявщик?
— Ладно, давай пару. — Согласился Кикимора.
Сделка прошла, Нос был доволен собой. Шёл, загадочно улыбался, о чём-то мечтал.
— Наконец-то дошли! Ух, что-то жарко очень. — С этими словами Петька подошёл к берегу пруда, поставил на землю ведро, нагнулся и, зачерпнув в ладоши воду, умыл лицо.
— От пожарной бочки до водоёма метров триста. Я шаги посчитал. Нас шестеро, у каждого по десятилитровому ведру в руках, что примерно соответствует пятидесяти литрам из-за возможного недолива, потери по дороге. По итогу — это четыре раза туда-сюда, — зачерпывая ведром воду из пруда, вёл математические расчёты Валерка, излагая мысли вслух.
— И что? — поинтересовался у него Узбек.
— А то, что, уважаемый Александр, мы на это мероприятие потратим минимум час-полтора, перемещая свои тела и вёдра туда -сюда, — ответил ему Рыжик.
— И что? — спросил Лилипут.
— Валерка хочет сказать, что за полтора часа мы преодолеем два с половиной километра, таская воду. А самое неприятное — пропустим время, когда по распорядку дня у нас должны быть водные процедуры в открытом водоёме, т. е. мы могли бы освежиться, а ты, Узбек, увидеть Софку в купальнике, — ответил я за Рыжика, продолжил: «Но из-за жульничества Петьки и Носа мы это пропустим, так как мы на исправительных работах».
— Петька, я тебя сейчас утоплю! — с этими словами Узбек, зачерпнув из пруда воды в ведро, бросился за убегающим от него с полным ведром воды Петькой.
— Нос, а я тебя, жида! — совершив те же самые действия, что и Узбек, Лилипут, пыхтя, отправился вслед за Сашкой-Носом.
Мы с Валеркой не спешили. Рыжик наблюдал за ушедшими вдаль, но хорошо видимыми нами товарищами.
— Да, определённо у тебя талант. Можешь ты, словом трудовые массы на труд и подвиги вдохновить! Мы с тобой ещё вёдра не успели наполнить, а они уже в бочку воду выливают, — восторженно произнёс Валерка и продолжил: «Ты смотри! Вот это поворот! Вёдра им свои отдали, два с одного пожарного щита сняли, ещё два с другого — и обратно, пинками жуликов гонят. Определённо, я с расчётами ошибся!»
— Набирай воду и пошли, математик! Посмотрим ещё, как говорится, не вечер, — поддержав разговор, произнёс я.
Мы с Валеркой преодолели только полпути к бочке, когда мимо нас на всех парах, гремя пустыми вёдрами, пробежали к водоёму наши друзья.
— Видать, и правда, она ему очень нравится… Безответная любовь у него, — задумчиво произнёс Валерка, продолжил задумчиво: «Как там наши девчонки в школьном дневном лагере трудятся? Как ты думаешь, с пионерами справляются или нет? Вот я Ольгу полдня не вижу и уже скучаю. Интересно, а вспоминают ли они нас?»
— Нет, Рыжик, не вспоминают! — сдерживая улыбку, сказал я, глядя на Валерку.
— Почему? — возмущённо спросил он.
— Некогда им этой фигнёй заниматься, они с пионерами нянчатся!
— Ух, а я думал, что ты скажешь, что мы им по боку.
— Ты прав, я специально так сказал, чтобы тебя не расстраивать, — смеясь и толкая плечом Валерку, произнёс я.
— Иди ты… Хватит меня злить, настроение и так на нуле, а ты ещё со своими шутками душу теребишь. Вечером мы будем тут, а она там. Это тебе всё по одному месту, а я уже скучаю, мне Ольга небезразлична. Можно сказать, что я её люблю, — продолжил разговор Валерка.
— Я тоже!
— В смысле то же?!
— Скучаю, — вылив из ведра воду в бочку, ответил я.
— Не может быть, неужели по Ирке? — удивился Рыжик.
— Валер, хватит мозг выносить! Ребята уже второй раз к бочке с водой возвращаются, а ты ещё первый из ведра воду не вылил. Выливай, пойдём. Руки заняты — голова отдыхает! — пытаясь перевести тему разговора, ответил я.
Рыжик опустошил ведро, вылив его содержимое в бочку, поплелся за мной к водоёму.
Вернувшись обратно с водой, мы застали нашу компанию, ведущую непонятный спор между собой.
Увидев нас, Лилипут обрадовался и обратился к Валерке:
— Рыжик, ты у нас математик, посчитай, сколько мы воды принесли и влили в эту бочку.
— А в чём проблема? — поинтересовался Валерка.
— Почему-то в ней воды мало, хотя должно быть с вашими вёдрами — через край! — возмущённо произнёс Узбек.
— Сейчас посчитаем. Вы четверо отнесли по ведру — 40 литров. Мы — 20. Вы взяли ещё по одному дополнительному ведру каждый — это 80, мы — 20. Дальше: ещё раз вы — 80, мы — 20. Итог — 260 литров.
— Бочка — 200 литров? — уточнил Лилипут.
— Да! — утвердительно ответил Валерка.
— Бочка не течёт, мы проверили. Вопрос: где вода? — возмущённо задал вопрос Узбек.
— А Нос с Петькой не жульничали? Может, они с пустыми вёдрами туда-сюда за вами ходили? — сдерживая улыбку, пошутил я.
Лилипут посмотрел на Сашку и Игоря.
— Нет! Ты же сам видел, как мы выливали из вёдер воду в бочку! — глядя на Лилипута, ответил Петька.
— А может, у них вёдра наполовину полные были? — снова пошутил я.
Лилипут и Узбек оценивающим взглядом уставились на Носа с Петькой.
— Что, и тут жульничать удумали?! — возмутился Узбек.
— Нет. Мы не жульничали. Всё намного проще — или сложнее, смотря как на это посмотреть, — начал Нос оправдываться. — В прошлом году в такую же ситуацию мои друганы попали…
— Такие же жулики, как и ты? — ехидно спросил Лилипут, перебив его рассказ.
— Нет, хуже, — ответил Нос и продолжил: — Пока они всей толпой туда-сюда ходили, какой-то односельчанин воду из бочки выливал. Может, и у нас такое.
По радиоузлу объявили подъём и общее построение по окончании тихого часа.
— Скоро нырять в пруд «В» класс пойдёт… — загадочным тоном произнёс я.
— Лилипут, что делать будем? — озадаченно спросил Узбек.
— Так, этих двух жидов у бочки оставлять нельзя! — глядя на Петьку и Носа, утвердительно сказал Лилипут и продолжил: — Продадут не только воду, но и бочку. Делаем так: я охраняю бочку, вы идёте за водой. По возвращении, если она будет полная, я иду на доклад, вы охраняете.
Мы согласились. Сходили. Бочка полная. Лилипут уходит на доклад.
— Что-то мне в туалет хочется, — сказал я.
— И мне! — по очереди произнесли Узбек, Петька и Валерка.
— А мне нет, — ответил Нос.
— Тогда пусть стоит, ждёт Лилипута с Романовичем, а мы сходим, отольём, — предложил Узбек.
Нос остался на охране бочки, а мы ушли, но недалеко — остановились у ближайших кустов. Сделав своё дело, Узбек застегнул ширинку, первым вышел на тропинку и негодующим голосом произнёс:
— Ты смотри, пока этот козёл Кикиморе сигареты втридорога втюхивает, Вурдалак у него за спиной воду из бочки тырит! Нос, я убью тебя, жидяра! Держи Вурдалака, пока он не ушёл!
Сашка услышал голос Узбека. Забрав у Кикиморы деньги и не дав взамен ему товар, пошёл в сторону Вурдалака, тщательно пересчитывая мелочь.
— Дядя Паша, стой!
— Смотри, куда идёшь, болван! — снова крикнул Узбек, но было поздно.
Сашка шёл, считал деньги и не заметил на своём пути пустое ведро, которое было неосмотрительно оставлено им на тропинке. Он споткнулся и, пытаясь удержаться на ногах, сделав несколько неловких движений, налетел на Вурдалака. Упали оба. Вода разлилась, мелочь рассыпалась. Отборное сквернословие от дяди Паши заглушило вопль отчаянья Узбека.
Мы вернулись к бочке. Нос стоял чуть в стороне и доставал из кармана мокрых штанов ломаные и сырые сигареты. Кикимора собирал рассыпанную мелочь в траве. Лилипут с Романовичем обсуждали сложившуюся ситуацию. Дядя Паша повторно наполнял свои вёдра водой.
Переговоры с Романовичем зашли в тупик. Бочка не полная — задача не выполнена.
Узбек негодовал и был готов разорвать на куски Носа.
— Саш, не расстраивайся, бери ведро и пошли со мной, — предложил я Узбеку.
— Куда? — удивился он.
— За водой.
— Не пойду, пусть этот козёл Носатый топает! — возмутился Узбек.
— Саша, посмотри туда! — шепнул я ему на ухо и незаметно для окружающих указал пальцем в сторону дорожки, ведущей к пруду, по которой шла Софка.
— Пошли быстрей за водой! — схватив вёдра, сказал Узбек.
— Вот видите, ваши товарищи всё понимают правильно: стоят на пути исправления, взяли вёдра и идут за водой, а вы всё пререкаетесь! Не осознали вы ещё совершённый вами позорный поступок, — похвалил Романович нас с Узбеком и продолжил: — Значит, они свободны, а вы берёте вёдра и вперёд — работать!
Узбек остановился, аккуратно поставил вёдра на землю, обнял меня за шею и восхищённо произнёс, глядя в глаза:
— Ты настоящий друг!
Никто не понял эмоциональный восторг Узбека, кроме меня.
Ребята взяли вёдра и вместе с нами пошли в сторону водоёма.
Продолжение следует.