«Один клоун даёт людям больше, чем сто ишаков, нагруженных лекарствами», — любил повторять эту восточную мудрость человек, который стал для миллионов самым добрым и целительным доктором.
Юрий Владимирович Никулин — имя, которое в Советском Союзе и России стало синонимом не просто смеха, а доброго, человечного, понимающего юмора. Он прожил жизнь, вместившую в себя войну, цирковой манеж, кинематографическую славу и титанический труд руководителя. Пройдя через лишения и отказы, он не ожесточился, а пронёс через всю жизнь редкое качество — способность дарить радость, оставаясь при этом «почти серьёзным». Его биография — это не хроника карьерных взлётов, а история о том, как верность себе, талант и человеческая порядочность в итоге создали настоящую легенду.
Детство и семья: истоки смеха
Юрий Никулин родился 18 декабря 1921 года в небольшом городе Демидове Смоленской губернии. Уже само его появление на свет было предопределено театральной средой: оба родителя, Владимир Андреевич и Лидия Ивановна, были актёрами местного драматического театра. Отец, демобилизовавшись из Красной Армии, не только играл на сцене, но и организовал передвижной театр «Теревьюм» (Театр революционного юмора), сам ставил спектакли. Мать, оставившая карьеру после рождения сына, посвятила себя семье. Таким образом, атмосфера творчества, шутки, перевоплощения окружала Юру с первых дней.
В 1925 году семья перебралась в Москву, поселившись в коммуналке в Токмаковом переулке. Отец успешно реализовал себя в столице как литератор: писал репризы для эстрады и цирка, работал репортёром в газетах «Известия» и «Гудок». Дважды в неделю Никулины всей семьёй ходили в театр, а дома горячо обсуждали увиденное, что стало для мальчика прекрасной школой вкуса. Но настоящим откровением, перевернувшим его мир, стал цирк. В пять лет отец впервые привёл его на представление. Яркие костюмы, огромный купол, застеленный красным ковром манеж — эта картина навсегда запала ему в душу. Именно тогда, по его собственным воспоминаниям, он твёрдо решил стать клоуном.
Отец сыграл колоссальную роль в формировании его личности. Владимир Андреевич очень любил сына, много с ним занимался, водил на футбол (сам будучи фанатом «Спартака», он воспитал в Юре преданного болельщика московского «Динамо»). Он же подарил Юре первую толстую тетрадь, куда тот записывал услышанные по радио песни. Позже такие тетради превратились в легендарные сборники анекдотов, которые Никулин коллекционировал всю жизнь. Однако отец никогда не хвалил сына прямо. Высшей оценкой была сдержанная фраза: «Это ты сделал неплохо». Эта школа сдержанности и самокритичности позже стала основой его творческого метода.
В школе юный Никулин учился средне, а его поведение часто вызывало нарекания — учителя жаловались, что он ведёт себя «словно клоун», что сам мальчик воспринимал как комплимент. Он с удовольствием участвовал в драмкружке, который вёл его отец в образцовой школе № 349, и даже играл маленького Пешкова в инсценировке «Детства» Горького. Однако после седьмого класса из-за проблем с успеваемостью его перевели в обычную школу № 346. Сам Никулин этому только радовался: там учились его дворовые друзья, и он мог, «как и все, перелезать через забор, сокращая путь от дома к школе».
Суровые университеты: война и армейские будни
В ноябре 1939 года, не успев окончить школу, 18-летнего Юрия призвали в Красную Армию. Его служба, продлившаяся долгих семь лет, стала суровой школой жизни. Он попал в 115-й зенитно-артиллерийский полк и во время Советско-финской войны охранял подступы к Ленинграду под Сестрорецком. С первых дней Великой Отечественной войны он воевал там же, под Ленинградом.
Война не ожесточила его, а, кажется, лишь отточила его человечность. Один характерный эпизод, рассказанный им самим, красноречиво об этом говорит. Как-то раз, остановившись в бывшем немецком блиндаже, солдаты увидели мышь, которая без страха вышла к людям, ожидая еды. Один из бойцов замахнулся на неё автоматом, но Никулин схватил его за руку. На возражение «Мышь-то немецкая!» он с присущим ему юмором парировал: «Да нет, это наша мышь, ленинградская. Посмотри на её лицо…». История рассмешила всех, а мышь осталась жива.
Ему довелось столкнуться и с армейской несправедливостью. Однажды командир батальона, жалея измотанных солдат, приказал Никулину, тогда уже сержанту, одному нести дежурство, пообещав разбудить остальных в случае тревоги. Случилось худшее: явился проверяющий из штаба. Чтобы выгородить командира, Никулин взял вину на себя. Его разжаловали в рядовые, но через два месяца, оценив всё произошедшее, восстановили в звании.
Весной 1943 года он перенёс воспаление лёгких и контузию. После госпиталя его направили в 72-й отдельный зенитный дивизион под Колпино, где он стал помощником командира взвода. День Победы он встретил в Курляндии (Латвия). Бойцы от радости подожгли старый сарай — вот так, без лишних слов, выражая своё ликование. За время войны он был награждён медалями «За отвагу», «За оборону Ленинграда» и «За победу над Германией».
Даже на фронте его страсть к футболу находила неожиданное применение. В последний год службы командование, зная о его любви к игре, назначило сержанта Никулина... тренером сборной дивизиона. Карьера сложилась мгновенно и ярко: в первой же игре его команда потерпела сокрушительное поражение со счётом 1:11 (по другим воспоминаниям — 0:11), после чего «великого стратега» быстро освободили от футбольных обязанностей. К этому эпизоду он потом относился с неизменной улыбкой.
Демобилизовавшись в мае 1946 года в звании старшего сержанта, он почти сразу позвонил домой. Разговор с отцом после семи лет разлуки был лишён пафоса: «Сегодня «Динамо» играет на стадионе. Иду смотреть, возьму билет и тебе». Так их долгожданная встреча и состоялась — на футбольном матче под мирным небом.
Тернистый путь к манежу: отказы и обретение себя
Вернувшись к мирной жизни, Никулин твёрдо решил стать актёром. Однако все его попытки поступить в театральные вузы обернулись болезненными отказами. Во ВГИКе председатель приёмной комиссии Сергей Юткевич заявил ему: «Для кино вы не годитесь. Не тот у вас профиль». В ГИТИСе и других институтах вердикт был аналогичен: «актёрских способностей не обнаружено». Это был тяжёлый удар для фронтовика, уверенного в своём призвании.
Выход подсказал отец: «Пойди в цирк. Там можно экспериментировать». Мир цирка семье Никулиных был не чужд — отец писал для него репризы. Юрий прислушался и в 1946 году поступил в студию клоунады при Московском цирке на Цветном бульваре. Его приняли сразу.
Учёба давалась нелегко. Послевоенное время было голодным, жизнь — тяжёлой. Сам Никулин вспоминал, что большой радостью после первого экзамена была полученная им в качестве премии... пара калош. Но это был его путь. 25 октября 1948 года состоялось его первое выступление на манеже. Вместе с Борисом Романовым он сыграл в репризе «Натурщик и халтурщик», которую подготовил его отец.
Вскоре он стал ассистентом у самого прославленного клоуна страны — Михаила Румянцева, по прозвищу Карандаш. Работая с мэтром, Никулин не только набирался опыта, но и познакомился с другим талантливым стажёром — Михаилом Шуйдиным. Проработав с Карандашом два с половиной года, в 1950-м они из-за творческого конфликта ушли от него и создали собственный дуэт Никулин и Шуйдин. Этот творческий союз, где солировал более флегматичный и философский Никулин, а Шуйдин был темпераментным и хулиганистым партнёром, просуществовал более 30 лет и стал легендой советского цирка.
Звёздный час в кино: от Балбеса до Горбункова
В кино Никулин пришёл относительно поздно, в 36 лет, и почти случайно. В 1958 году режиссёру Александру Файнциммеру для эпизода в комедии «Девушка с гитарой» потребовался комичный пиротехник.
Кто-то из сценаристов предложил попробовать циркача Никулина. Тот, помня недавние отказы, сначала отказывался, но в итоге согласился. Его крошечная роль — пиротехник в красной рубашке и кедах, вбегающий с чемоданчиком и говорящий: «Товарищи, для фестиваля, понимаете, придумал эффектную вещь...» — запомнилась зрителям и открыла ему двери в кинематограф.
Настоящая всенародная слава настигла его в 1961 году благодаря гению Леонида Гайдая. Режиссёр искал типаж на роль Балбеса для короткометражки «Пес Барбос и необычный кросс». Увидев Никулина, Гайдай сразу заявил ассистентам: «Ну, Балбеса искать не надо. Никулин — то, что нужно». Так родилось легендарное трио — Трус (Георгий Вицин), Балбес (Юрий Никулин) и Бывалый (Евгений Моргунов).
Молчаливая, построенная на чистой пластике и абсурде комедия имела оглушительный успех. Гайдай высоко ценил комедийную интуицию Никулина и часто приглашал его вечерами «усмешнять» сценарии будущих фильмов. Вместе они создали шедевры: «Самогонщики» (1961), «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» (1965), «Кавказская пленница» (1966). Интересно, что Никулин изначально отказался сниматься в «Кавказской пленнице», считая первые варианты сценария неправдоподобными, и Гайдаю пришлось пойти на уступки и разрешить актёрам кое-что переписать.
Но Никулин блестяще доказал, что он — не только комик. В 1962 году он сыграл главную роль в драме «Когда деревья были большими». Его герой — опустившийся, спившийся человек Кузьма Иорданов, который пытается найти смысл жизни, выдав себя за отца сироты. Эта работа стала откровением и для зрителей, и для критиков. Были и другие яркие драматические и характерные роли: младший лейтенант милиции Глазычев в детективе «Ко мне, Мухтар!» (1964), к которому он готовился, сопровождая настоящих оперативников, и даже монах-ключарь в высокодуховной драме Андрея Тарковского «Андрей Рублёв» (1966).
Вершиной его кинокарьеры и одной из главных ролей в истории советской комедии стал Семён Семёнович Горбунков из «Бриллиантовой руки» (1968). Сценарий этого фильма писали уже специально под Никулина. Его герой — скромный экономист, случайно ввязавшийся в авантюру контрабандистов, — это гимн обычному, порядочному, внутренне сильному «маленькому человеку». Фраза Горбункова «С войны не держал в руках боевого оружия», произнесённая спокойно и весомо, на мгновение срывала комедийную маску и напоминала, что за простоватой внешностью скрывается характер, закалённый в настоящих испытаниях. Фильм породил множество анекдотов, в том числе и о самом актёре: во время съёмок в Адлере манекен Горбункова хранился в подвале гостиницы под простынёй. Любопытная уборщица, заглянув туда, решила, что видит тело погибшего Никулина, и слух о смерти артиста мгновенно разнёсся по городу.
Личная жизнь и принципы: за кулисами славы
Всю свою жизнь Никулин был прочно и счастливо связан с одной женщиной — Татьяной Николаевной Покровской. Они познакомились в 1948 году при курьёзных обстоятельствах. Карандашу для номера потребовалась лошадь, и трёх студенток Тимирязевской академии, занимавшихся её дрессировкой, пригласили в цирк. Среди них была Татьяна. Во время выступления Никулин попал под копыта скакуна, его, окровавленного, увезли в больницу. Татьяна приехала одной из первых навестить его. Так завязались отношения, и через полгода они поженились. Вместе они прожили 47 лет, до самой смерти артиста, вырастив сына Максима (в будущем — продолжателя дела отца, директора цирка).
Семья была для Никулина надёжным тылом. На вопрос о счастье он отвечал просто и буднично: «Я утром встаю. Мы с женой пьём кофе. Завтракаем. И я иду на работу в цирк... Вечером возвращаюсь домой. Мы с женой ужинаем. Пьём чай. И я иду спать».
Он был человеком исключительной доброты и отзывчивости, известным своим умением хлопотать за других, доставать лекарства, помогать молодым артистам. Говорят, однажды, чтобы выхлопотать пенсию для старого циркача, он целый час рассказывал неприличные анекдоты чиновнику, который в итоге, не выдержав смеха, подписал все бумаги.
Но за мягкостью и добродушием скрывался стальной стержень и бескомпромиссные принципы. Его сын Максим вспоминал: если человек его обманывал или предавал, Никулин не таил обиду — он просто навсегда вычёркивал этого человека из своей жизни и больше о нём не говорил. Он мог быть жёстким, когда дело касалось честности и дела, которому посвятил всю жизнь.
Цирк как судьба: руководство и наследие
Цирк на Цветном бульваре оставался его истинным домом. В 1981 году, в 60 лет, он оставил выступления на манеже, но не ушёл из цирка. В 1982 году он стал директором и художественным руководителем Московского цирка на Цветном бульваре и оставался на этом посту до конца жизни. Для него это была не синекура, а титанический труд. При нём было построено новое здание цирка, открывшееся в 1989 году после четырёх лет строительства. Он создавал новые программы, воспитал плеяду талантов, а в 1996 году основал благотворительный фонд «Цирк и милосердие» для помощи ветеранам манежа. В том же году, к его 75-летию, цирку было присвоено имя Юрия Никулина.
Он успел попробовать себя и как телеведущий — с 1993 по 1997 год вёл юмористическую передачу «Клуб Белый попугай».
21 августа 1997 года Юрия Владимировича Никулина не стало. Он скончался в Москве после осложнений, последовавших за операцией на сердце. Прощание с ним проходило в его родном цирке на Цветном бульваре, который не мог вместить всех желающих проститься.
Его жизнь действительно удалась, как он сам и говорил. Он не просто стал народным любимцем и Народным артистом СССР (1973), Героем Социалистического Труда (1990). Он оставил после себя нечто большее — добрую, бескорыстную память. В честь него названа малая планета (астероид №4434), улицы, а главное — его именем по-прежнему называется цирк, где царит особая, созданная им атмосфера взаимопомощи и уважения. Но самое важное — миллионы людей до сих пор смотрят его фильмы и вспоминают его с теплой, светлой улыбкой. Он доказал, что смех может быть не пустым развлечением, а настоящим лекарством для души, а скромность и порядочность — неотъемлемой частью истинного таланта.