Это вторая ностальгическая статья о моём Золотом времени. И речь пойдёт о жизни во втором общежитии МаГУ. За мной, Читатель!
Я поступил на филологический факультет Магнитогорского государственного педагогического института в 1999 году, тогда я ещё не знал, что в феврале 2000 года будет принято решение и пройдена аккредитация, и пединститут станет классическим университетом — МаГУ. Помню, пока не утвердили эту аббревиатуру, мы, студенты, ходили и говорили, что будем учиться в МГУ, но не упоминать, что наше учебное заведение находится в Магнитогорске. Тогда даже в мыслях не было, что спустя 15 лет в относительно спокойные и сытые годы МаГУ объединится с МГТУ и прекратит своё существование как учебное заведение, а спустя ещё 10 лет обветшалое здание начнут разбирать…
Мне было 18 лет, когда я начал жить в общаге, поступив на первый курс. Сами понимаете, молодой парень из другого города, жизнь весёлая, разудалая, много интересных девчонок… Э-эх, отвлекся… это совсем другая история. Но между тем, самостоятельная жизнь — ответственность и за себя и свои действия, учишься жить среди других людей, которых ты и не знал до этого, а мог и вовсе не узнать.
Макс и Саня. Про этих людей я напишу книгу. Два моих одногруппника, которые жили во второй общаге. Макс — невысокий, улыбчивый, крепкий, с очень развитой мускулатурой. На мой вопрос, качался он или нет, всегда смеялся и говорил, мол, какая качалка, в деревне навоз и сено кидал.
Саня — человек-праздник, всё время издавал какие-то звуки удивления, чем и смешил нас. У Сани было много прозвищ. Я не знаю ни одного человека, у которого было бы столько прозвищ, как у Сани. За то короткое время, что мы учились вместе, Саню звали Саша, с ударением на второй слог, парижанин или француз, по месту рождения — село Париж, нагайбак, от названия Нагайбакского района, помидор, потому что привозил весь сентябрь по сумке помидор каждую неделю, и, наконец, Дионис. Не потому что Саня был богом, скорее наоборот. Саня любил выпивать, а выпивал он много, и Макс оказался тем человеком, который не устоял перед Санькиным безудержным натиском, и постоянно составлял ему компанию. Собственно, это и лишило две деревенские школы двух молодых учителей русского языка и литературы. Уже при поступлении и первых парах было понятно, что у парней достаточно высокий уровень подготовки, они грамотно писали, в отличие от одного одногруппника, который как слышал, так и писал, хорошо знали литературу. Но зелёный змий оказался сильнее, парни стали пропускать занятия, а то и вовсе не приходили в институт. Ни мои доводы, ни доводы старосты Маши на них не действовали.
Мне всегда было о чём поговорить с Максом и Саней, в любое время суток я мог постучать в дверь 348. Мне были рады, меня усаживали за стол, кормили, поили чаем. Мы много общались, кто и чем занимался до поступления, что делали дома, когда уезжали на выходные, обсуждали книги, которые читали. Про учёбу редко говорили, Саня и Макс не ходили, а у меня уже были другие интересы, помимо гранита науки. Эх, безудержная молодость!
Были и другие сокурсники: два Николая, Ваня, Тёма. Общение, взаимоподдержка. Никогда не забуду, как мы в час ночи решили лепить пельмени, в три часа отварили, и только в пять утра разошлись по комнатам. Не забуду, как в последний день сессии, пришёл в комнату к парням. Они варили какой-то суп на электроплитке, которая стояла на железном листе на полу. Кастрюля была большая, пятилитровая. До моего поезда оставалось шесть часов, до автобусов парней и того меньше. Мы черпали этот простой суп поварёшкой, по очереди пили этот суп, передавали друг другу, зачерпывали снова, и разговаривали о том, как начнём учиться со второго семестра…
Почти полную кастрюлю супа отдали девчонкам по соседству.
Где вы теперь, Макс Поляков и Саня Багаутдинов? Я искал вас в интернете, в соцсетях, но не нашёл. Надеюсь, что у вас всё хорошо. Навечно Ваш, в память о тех днях Золотого времени.
