Ленский расстрел.
Началом массового подъёма революционного движения явилась широкая волна протеста российского пролетариата против злодейского расстрела безоружных рабочих на ленских золотых приисках.
Ленинские золотые прииски были разбросаны в глухой тайге по рекам Олегме и Витиму. Подлинным владельцем их являлось английское общество "Лена-Гольдфильдс", которой принадлежало 70% акций Ленского золотопромышленного товарищества - Лензолото. Прибыли акционеров Лензолото росли с каждым годом. В 1910 году Лензолото выдало своим акционерам 56% дивидендов. Эти баснословные прибыли были результатом самой зверской эксплуатации восьми тысяч рабочих.
На приисках царили крепостнические порядки. Рабочий день формально равнялся 11 часам, но за счёт сверхурочных работ увеличился до 13-14 часов. При этом дополнительное время даже не оплачивалось. Женщин и подростков заставляли работать наравне с мужчинами. Отсутствие элементарной техники безопасности приводило к огромному числу несчастных случаев. И без того ничтожные расценки снижались вследствие жульнических обсчётов, обвешиваний, обмеров и штрафов. Заработная плата выдавалась талонами, на которые можно было покупать товары только в магазинах Лензолото.
В массе своей рабочие Ленских приисков были вчерашними крестьянами, которых столыпинское "землеустройство" и голодовки погнали в Сибирь. Среди ленцев были также и рабочие-участники вооруженных восстаний 1905 года. В 1910 году на Надеждленском прииске сложилась большевистская группа. Она использовала Народный дом, чтобы под предлогом устройства репетиций и спектаклей проводить политические беседы и распространялась революционная литература.
29 февраля 1912 года вспыхнула забастовка на Андреевском прииске. Большевистская группа призвала рабочих ко всеобщей стачке. В течении нескольких дней забастовка охватила весь золотопромышленный район. По инициативе большевиков в требования бастующих был включён пункт о 8-часовом рабочем дне.
Благодаря твёрдой линии большевистского руководства провалились попытки меньшевиков сорвать тачку. Меньшевики уговаривали рабочих прекратить забастовку, отказаться от требований 8-часового рабочего дня. Большевики рассчитали, что надо продержаться до "зелёной травы", то есть до лета, когда начнётся промывка золота и администрация вынуждена будет пойти на уступки. 29 марта был создан митинг, на котором после выступлений окружного инженера и меньшевиков большевики предложили привезти тайное голосование. Были поставлены две сахарные бочки . На одной из них был приклеен ярлык "пойду на работу",, на другой- "не пойду на работу". Рабочие строились вереницей, брали камешки и пускали руки в обе бочки. Бочка с надписью "не пойду на работу" была переполнена, а в другой, оказалось только 17 камней.
Английские и русские акционеры Лензолото потребовали от царского правительства подавись забастовку во что бы то ни стало. Лензолото за свой счёт доставил из города Киренска, находящегося на расстоянии свыше 70 км от приисков, роту солдат для разгрома стачки. 30 марта директор департамента полиции предложил в ротмистру Трещенкову ликвидировать стачечный комитет. В ночь на 4 апреля члены центрального стачечного комитета были арестованы. Делегаты от рабочих вручили прокурору жалобу, имевшую тысячу подписей рабочих, требовавших освобождение арестованых. Прибывшие на прииск прокурор и Трещенков заявили, что они не верят коллективному заявлению и хотят, чтобы каждый рабочий принёс своё заявление сам.
Рабочие стали писать так называемые "сознательные записки ", в которых указывалось:" Я забастовался сознательно, ибо Лензолото. нарушило договор. Среди нас подстрекателей не было ". С этими записками цепью растянувшейся на 3-4 версты, рабочие вернулись к Народному дому, где находились прокурор, Трещенков и солдаты. Когда до Народного дома оставалось 200-250 шагов, солдаты по приказу Трещенкова открыли огонь по безоружным рабочим. Был убито 270 и ранено 250 человек.
Расстрел на Лене по планам царского правительства должен был принудить рабочих к капитуляции и в то же время запугать пролетариат России.
Однако рабочик Ленских приисков признаков продолжали бастовать. В знак протеста против расстрела многие из них организованно вместе с семьями уехали в приисков.