Хроника пресс-тура в Куршевеле, организованного Rendez-Vous в честь юбилея ритейла. После катания на сноубордах, горных лыжах и снегоходах, наши светские герои отправились на праздничный гала-ужин, на который Rendez-Vous пригласили французскую певицу Патрисию Касс, а завершил вечер dj-сет от возлюбленного Лены Перминовой - Тараса Романова. Среди гостей: Ксения Собчак, Оксана Самойлова, Елизавета Базыкина, Ксения Шипилова, Мадонна Мур, Александра Нечаева, Александр Рогов, Павел Камин и многие другие:
Организаторы позаботились о впечатлениях: второй день тура ознаменовался изысканным светским обедом. Гостям подавали свежайшие устрицы и элитное шампанское Drappier Carte d’Or Brut, стоимость которого достигает 11 тысяч рублей за бутылку. Все это сопровождалось живой музыкой, создавая неповторимую атмосферу праздника. После обеда звездная компания отправилась покорять горные склоны на лыжах, а вечером их ждал ужин в престижном Chalet de Pierre. Винная карта заведения поражала воображение, предлагая, среди прочего, шампанское Louis Roederer Cristal 2005 года урожая по цене 80 тысяч рублей за бутылку.
Т.н. «Божена» сердится:
«В сети уже несколько дней обсуждают очередной русский десант в Куршевеле. Обувная сеть Рандеву припёрла туда Ксению Собчак в леопарде, Перминову с той-боем, Ксению Шипилову, Ксению Самойлову и прочий инста-шит. Вертолет, шампанское, красная дорожка, красивая жизнь. Патрисия Каас у них на посылках. А наутро пошла шипеть и губерния, и покупатели. Основные претензии: несоответствие людей и бренда, несоответствие аудиторий.
Но в русском десанте в Куршевеле есть второй, куда более токсичный слой. Это не просто маркетинговая глупость, это не про лыжи с шампанским. Это вызов. Это громкое «***** мы вас в ***». После начала СВО Куршевель перестал быть одной из luxury точек на светской карте. Он стал символом обхода санкций и публичной привилегированности. И истинного лица Франции. «Нам можно», — кричат русские с писта. «За деньги — да», — отвечает альпийское эхо. Там русские «доминячат» Европу. Публично унижают русским флагом, матушкой-землей, российской попсой. Как подгулявшие купчики развлекаются. Захотим, дадим француженке побольше, забудет спесь и спляшет, как миленькая. И даже если организаторы не хотели политики, русские в Куршевеле это теперь всегда политично.
Акция Рандеву раздражает сразу всех: и тех, кто за войну — жрут рябчиков, пока пацаны гибнут, и тех, кто против — мы потеряли уровень жизни, дом, деньги, приехали в Европу, а Европа не гнушается прислуживать русским. За что я лишался? Покупатели недовольны, мол, мы своими трудовыми их красивую жизнь оплачиваем. Тот случай, когда акция умудряется быть отвратительной для всех.
И кстати, этот куршевельский десант организовывали не россияне. Рандеву — заказчики. А организаторы какое-то европейское агентство. Они как-то связаны с отелем Lana. Что-то подобное они там будут устраивать и на 8 марта».
«Героиня Татлера» тоже не промолчала:
«Тут в общем все очень просто: в уравнении Куршевель + Собчак, Перминова (и Тарасик), Самойлова, Шипилова и пр. нет места для знаменателя «Рандеву». Все эти прекрасные люди не нуждаются в туроператорских услугах продавца обуви, чтобы попасть в Альпы. И главное, все эти инфлюенсеры не только по жизни эту обувь не носят, но даже на время пресс-тура не сильно потрудились переобуться.
Центральной героиней этого неуместного и неумного безумия стала бренд-директор, маркетинг и фэшн-директор Рандеву Алина Миева. Психолог и выпускница Британки. Вообще совмещать такие разные по функционалу должности может себе позволить только духовный лидер предприятия (да и то не формально). Например, Ольга Карпуть в КМ20 или Михаил Куснирович в Боско. Но никогда так фронтить не может просто наёмный сотрудник.
И если в иные моменты куража гости пресс-тура могли не отметить «Рандеву», то Алину Миеву отмечали исправно».
Подведу итог:
- Символизм места. Куршевель перестал быть просто курортом. Он превратился в ритуальное пространство, где в гипертрофированной форме разыгрывается новый статус-кво. Это не побег от реальности, а её демонстративная, наглая проекция. Здесь наглядно видна трансформация части российского общества: от «европейской мечты» (быть как они, быть среди них) к имперскому жесту (быть у них, но поверх них, вопреки им, на своих условиях). Это жест триумфатора, который покупает не услуги, а лояльность и унижение продавца.
- Агония старого гламура. Акция вскрывает полную смысловую опустошенность прежнего «глянцевого» потребления. Роскошь больше не сигналит о принадлежности к глобальному «клубу избранных». Теперь она сигналит о принадлежности к касте неприкасаемых, которая может позволить себе игнорировать правила этого клуба. Леопард, шампанское, красная дорожка — это уже не атрибуты успеха, а оружие провокации, знаки племени.
- Европейское «эхо» как главный соучастник. Ключевой момент, который вы верно отметили, — роль европейских организаторов. Это и есть тот самый циничный финал «идеологической борьбы». Альпийское эхо отвечает: «За деньги — да». Европа в этом действе — не жертва и не декорация, а активный участник своего же символического унижения. Она продает не только услуги, но и саму возможность этого жеста. Это рынок без иллюзий, где политические принципы — просто один из факторов ценообразования.
- Формула: «отвратительна для всех». Она объединяет в одном порыве ненависти и «патриотов» (узревших в ней цинизм элит), и «либералов» (узревших в ней компрадорское предательство), и европейцев (чувствующих себя как-на-панели), и даже рядовых покупателей бренда (ощущающих себя обманутыми спонсорами). Это редкий случай, когда поступок становится чистым негативом, социальной черной дырой, которая не создает ничего, кроме всеобщего раздражения. Это жест, лишенный будущего, существующий только в моменте показушного триумфа.
Куршевельский десант — это не светская хроника. Это политический перформанс в чистом виде, обнажающий несколько истин:
- Для части российской элиты Европа окончательно превратилась из образца — в услугу.
- Европейский принцип «правила прежде всего» на практике означает «правила после денег».
- Роскошь + гламур умерли как глобальный язык, расколовшись на локальные, почти племенные диалекты демонстративной силы.
Это спектакль, где все актёры презирают и своих персонажей, и друг друга, и зрителей, но вынуждены играть дальше, потому что таковы новые правила игры, в которой остались только цена и вызов.