Салют, камрады!
Продолжаю публиковать главы моей новой книги "Терминатор поневоле". В этом году книга выйдет в свет.
"В 2008 году в Поднебесной мне и моему товарищу довелось заглянуть в один пекинский ночной клуб. Чем обернулась для двух лаоваев эта вылазка в эпицентр всекитайского разврата, вы узнаете, если хватит духу дочитать эту историю до победного конца.
Но всё по порядку. Своим феерическим отрывом я обязан удивительному совпадению. Пока я томился в очереди на пекинский рейс в московском аэропорту, моё одиночество скрасила знакомая физиономия.
Это был мой земляк из Пятигорска Серёга, который, как выяснилось, тоже летел налаживать бизнес-мосты с великим китайским народом.
Эта случайная встреча кардинально изменила мой культурный план: вместо созерцания храмов и пагод меня ждали безумные танцы и, как потом оказалось, борьба за выживание.
Наши деловые интересы были прозаичны, но масштабны. Серёга приехал налаживать поставки цемента, чтобы скреплять российские просторы, а я — закупать крупногабаритные шины для нужд иностранной компании, в которой в то время подвизался.
Денег у нас было достаточно для куража любого масштаба.
Этакий идеальный тандем для большого китайского угара.
Часть 2: Цементная королева и VIP-ловушка
Закончив заниматься покрышками в городе Цзинянь (где, кажется, даже воздух пахнет резиной), я рванул обратно в Пекин.
Связался с Сергеем, и мы, как истинные ценители ночной жизни, назначили точку сбора в легендарном «BANANA CLUB».
В назначенный час я топтался у входа в заведение, из недр которого доносился равномерный гул, словно где-то внутри завелся свой собственный Большой адронный коллайдер. Вокруг вилась стайка местной продвинутой молодежи: юноши с волосами цвета лимона в обтягивающих штанах, и хрупкие, как фарфоровые статуэтки, девушки в кричащем макияже и откровенных нарядах от «Дольче & Габбана», сделанных, конечно же, в соседнем подвале.
На их фоне я выглядел как заблудившийся чекист: потертая кожаная куртка, классические джинсовые брюки и выражение лица, молча требующее немедленно вернуть партбилет. Не хватало лишь нагана и значка «Ударник пятилетки».
Минут через десять подъезжает Сергей, а с ним — дама бальзаковского возраста и китаец, видный такой мужчина лет пятидесяти. Знакомимся.
—Знакомься, — говорит Серж, указывая на даму, — это госпожа Кава, мой деловой партнер. А это Ваня, наш переводчик и по совместительству проводник в мир китайского разгула.
После традиционного обмена рукопожатиями (Ваня пожал мою руку так, будто мы заключили секретное соглашение о разделе мира), мы проследовали в клуб, где для нашей компании уже была забронирована VIP-ложа.
Я придержал Сергея и прошипел ему на ухо:
—Серж, ты что за бабушку из дома престарелых привез? Договаривались же вдвоем оторваться, познакомиться с местными красотками!
—Братан, это не бабушка, это — цементная королева всего Северного Китая! — шепотом парировал Сергей.
— У нее пять заводов, она вдова и плавает в деньгах, как Карлсон в варенье. Узнала, что я иду с тобой в клуб — и прицепилась. Зато она платит за всё!
Последний аргумент подействовал на меня магически. Последний раз за меня платила женщина, когда мама в третьем классе купила мне сок с пончиком в местном кафетерии.
Осознание того, что я — временная содержанка цементного магната, примирило меня с действительностью.
Двери распахнулись, и на нас обрушился апокалипсис в формате 5D: световой мегаваттный удар, звуковая волна, вышибающая мозги через уши, и густой алкогольно-табачный смог.
Клуб взрывался криками восторга, подпевая местной поп-звезде, а со всех сторон сверкали вспышки сотен телефонов.
Я стоял, трезвый и потерянный, как баскетболист на детском утреннике, и с ужасом думал: «И сколько же надо влить в себя, чтобы это показалось хоть сколько-нибудь веселым?»
Делать нечего — предстояло провести над собой этот жестокий эксперимент.
Часть 3: Танцы с препятствиями и фотоохота на лаовая
Пока местная поп-звезда и ее свита из задорных танцоров выкладывались на сцене, мы, как истинная элита, поднялись в свою VIP-ложу на третьем этаже. Донна Кава (так я мысленно окрестил нашу спонсоршу) что-то бросила бармену, и через мгновение наш стол превратился в эпицентр гастрономических боевых действий. В центре композиции гордо встала литровая бутыль «Chivas Regal». Мы оперативно налили по два пальца благородного напитка, разбавили колой, дружно прокричали «Ган Бэй!» (что переводится как «Лей, болельщик, лей!») и повторили этот ритуал трижды, пока по телу не разлилось то самое спасительное тепло, которое делает любой клуб родным. Как раз к этому моменту шоу завершилось, и началась дискотека.
Где-то в глубине души проснулся и зашевелился призрак моей былой славы. В далеких восьмидесятых я был неоспоримым королем всех сельских дискотек, не проиграв ни одного танцевального баттла, особенно в брейк-дансе!
Конечно, с тех пор прошло лет двадцать, но разве это повод отказывать себе в удовольствии? Тем более, здесь меня никто не знает. Решено: оторвусь по полной и потеряюсь в толпе!
Для пущей смелости — еще сотка вискаря для куража, и я ринулся в бой. Вышел на танцпол, настроился выдать что-нибудь в стиле «Кар-Мэн», но куда там!
Народу было, как риса в плове. Я попытался изобразить парочку движений а-ля Богдан Титомир, но после первого же размашистого жеста стройные ряды китайцев вокруг меня дружно поредели. Пришлось с криками «сорри-сорри!» помогать им подниматься.
Я уже мысленно готовился к массовой потасовке — у нас бы на этом месте уже летели зубы и звенела посуда. Но китайцы лишь что-то весело лопотали, улыбались, затаскивали меня к своему столику, подносили стакан с непонятной жидкостью и орали «Ган Бэй!». Ну, раз «Ган Бэй» — значит, «Ган Бэй»!
Только я пропустил очередную порцию доброты, ко мне подошла местная красотка и что-то сказала. Я, делая вид, что хоть что-то понимаю, наклонился к ней и выдал весь свой китайский: «Тинбу дун!» («Моя твоя не понимай!»). В ответ прозвучало: «Фото, плиз!»
О, фото — это я могу! И понеслось. То одна группа подбегала — «фото, плиз!», то другая — «фото, плиз!»
Я почувствовал себя голливудской звездой на красной дорожке. Вместо танцев получилась сплошная фотосессия.
Рядом, метрах в трех, чернокожий чувак в одних стрингах зажигал так, будто от этого зависела судьба мира. Видимо, местный пиджей. Залихватски отплясывал, зараза.
Постоял я минут десять, переминаясь с ноги на ногу в плотной толпе, и подумал: «Да ну его, слону в посудной лавке и то свободнее!»
Часть 4: Дипломатия цементной королевы и экзистенциальный кризис
Прокладываю путь обратно к нашему русско-китайскому шабашу, и тут меня перехватывает чувак с европейской внешностью. «Хэллоу, френд! Откуда ты? Идём к нам!» — орет он на ломаном английском. Ну, думаю, почему бы и нет? Интернациональная дружба — это же сила.
Подходим к его столику. Сидят трое парней — один француз, двое немцев, в окружении местных красоток. Наливают мне стопку какой-то мутной жидкости со словами: «Дринк, френд!!» Делаю глоток и офигиваю. Похоже, они нашли где-то запасы советского самогона образца 1942 года. Мы в лихие 90-е и то таким палёным пойлом не травились. Вежливо отказываюсь, говоря, что меня ждут друзья на «балконе с вискарём», и ретируюсь под одобрительные крики «Бай!»
Возвращаюсь к своей команде. А там уже ликвидирована одна литровая «боеголовка» Chivas’а и вскрыта следующая.
В глазах у всей компании горит тот самый хитрый огонёк, который обычно предшествует тотальному разгрому. Смотрю — я уже отстаю на пол-литра. Начинаю лихорадочно догонять: они — «Ган бэй!», и я — «Ган бэй!». Но через полчаса мои собутыльники уже благополучно «наганбенились», а мой организм лишь скромно «прогрел двигатель».
И тут ко мне подсаживается сама Донна Кава. Смотрит томным взглядом, начинает что-то мурлыкать на китайском и поглаживать моё колено с явным намерением подняться выше.
Срочно вызываю Ваню-переводчика для экстренной расшифровки её намерений.
Ваня, слегка смущаясь, переводит: —Она говорит... ты ей очень нравишься. Приглашает в гости. В свой пентхаус.
Парни, я обалдел. За свои без малого сорок лет я повидал разное, но чтобы меня так вот, в лоб, без прелюдий, снимали для... ну вы поняли — это был полный ахтунг.
Оттаскиваю Сергея в угол и кричу ему на ухо: —Серёг, твоя цементная фурия зовёт меня «на чай». Я, честно говоря, не горю желанием. Вообще. Ни капли.
— Валерыч, братан, выручай! — начинает заламывать руки Сергей. — Она с момента твоего появления мне всё уши прожужжала! «Хочу его узнать по-ближе!» Да что тебе, трудно что ли?
— Серый, ты на неё смотрел? Она ровесница моей мамы! И страшнее атомной войны! Чтобы решиться на такой подвиг, мне нужно достичь такой степени опьянения, при которой я просто умру от цирроза на месте!
— Братик, проси что хочешь! Она мне пообещала закрыть один очень важный вопрос, если ты с ней поедешь! Иначе мне — край!
Вот так дилемма. С одной стороны, товарища жалко. С другой — я своего "друга" не на помойке нашёл! Согласиться — и потом всю жизнь просыпаться в холодном поту от кошмаров с её участием?
Часть 5: Операция «Брудершафт»: Последний бой, он трудный самый
А тут, как по закону подлости, ко мне стала клеиться молодая китаянка. Конечно, не Мэрилин Монро, но на фоне Донны Кавы — просто огненная фея! С ней я бы, может, и рискнул пропустить стаканчик-другой.
Но наша цементная королева оказалась зорче ястреба. Она подозвала мою новую поклонницу, что-то шепнула ей на ухо, и ту мгновенно сдуло, как воздушный шарик, и перебросило на Сергея. Видимо, Кава чётко обозначила права собственности, и я был «забронирован».
«Ну что ж, — подумал я, цитируя великого классика, — раз так, мы пойдём другим путём! Хотели ядрёного русского мужика? Вы его, мать вашу, получите!»
Но мой коварный план был невозможен без помощи «шайтан-воды». Я показал Каве пустую бутылку. Та, солидно икнув, кивнула бармену, и через мгновение новая литровая «торпеда» в компании ведёрка льда и колы встала на боевом посту, готовясь добить остатки нашего здравомыслия.
Ещё пара залпов по 50 грамм — и я уже обнимал Донну Каву для конспирации. Смотрю — а она уже на краю алкобездны, взгляд плавает, фокусируется через раз. Пора!
Через переводчика Ваню я обращаюсь к ней с важным видом:
—Дорогая Кава! У нас в России, когда мужчина и женщина хотят перейти на новый уровень отношений, они пьют на брудершафт и целуются. И есть поверье: сколько алкоголя останется в бокалах — столько горя и печали будет в их совместной жизни! Ты готова со мной выпить на брудершафт?
Кто бы сомневался! Конечно, готова!
Я наливаю два стакана чистого вискаря, делая вид, что разбавляю колой (на самом деле — нет), и протягиваю один Каве.
Мы торжественно переплетаем руки. Я кричу «Ган-бей!» и залпом опрокидываю свой стакан. Донна Кава, поняв, что её ждёт чистый дистиллят, пытается саботировать процесс, но мой настойчивый вопль «Ган-бей! Ган-бей!» заставляет её испить эту чашу страданий до дна.
После этого последовал страстный поцелуй, от которого я чудом не вернул обратно всё содержимое желудка. Совершив этот подвиг, Донна Кава окончательно растаяла и, мурлыча у меня на плече как мартовская кошка, ушла в небытие, по-английски, не прощаясь.
Миссия выполнена. Честь русского оружия спасена. А я... я просто выжил.
Эпилог: Прощание с "цементной королевой"
Прощай, Кава! Ты навсегда останешься в моей памяти... и, возможно, в ночных кошмарах.
Обращаюсь к Ване с лицом, полным искреннего сожаления:
—Как жаль, что наша уважаемая Кава покинула нас так внезапно! А я ведь уже собрал вещички, чтобы поехать к ней в гости! Обязательно передай ей завтра мой пламенный привет. Скажи, что я буду по ней сильно-сильно скучать!
Ваня хитро подмигивает — он-то прекрасно видит моё облегчение сквозь фальшивые слёзы.
Он вызывает их водителя, и они вдвоём, как грузчики на цементном заводе, потащили тело усопшей (в смысле, уснувшей) королевы к машине.
Признаться, мне не хотелось следовать за Кавой в этот «синий сумрак», поэтому я рванул в туалет — освежиться. А там — настоящий филиал Пекинской оперы!
Молодёжь, достигшая кондиции, массово исполняла китайскую версию оперы Верди «рЫголетто»!
Зрелище было настолько заразительным, что я едва не присоединился к этому хору. Быстро умывшись и намочив голову (на всякий пожарный), я выскочил на улицу — подышать морозным воздухом и прийти в себя.
Постояв на холоде минут десять, я принял волевое решение ехать в отель. Внутри меня уже ничего не ждало, кроме утреннего возмездия, а травиться халявным керосином с европейцами не было ни малейшего желания.
Сергей к тому времени уже был в состоянии мощного алкоминора, его китаянка куда-то испарилась. Я помог ему собрать в кучку остатки сознания и выволок на улицу. Мы погрузились в такси и разъехались по своим отелям, унося с собой память об этом безумном вечере и незабываемом образе цементной королевы Поднебесной.
Эпилог от автора, спустя N лет
Прошли годы. Сергей так и не купил тот цемент — после той ночи он навсегда завязал со строительными материалами.
Иногда, когда мы с ним созваниваемся, он неизменно спрашивает: «Валерыч, а помнишь Каву?» — и мы дружно хохочем.
Тот вискарь я до сих пор не могу пить. Запах Chivas’а вызывает у меня стойкую ассоциацию с цементом и едва не потерянным достоинством.
А ещё я до сих пор иногда слышу во сне это зловещее «Ган бэй!», от которого просыпаюсь в холодном поту и проверяю, нет ли рядом толстой китаянки бальзаковского возраста с предприимчивыми ручками.
Что же до самой Донны Кавы… Говорят, она до сих пор иногда приходит в тот клуб. Садится в свою VIP-ложу, заказывает вискарь и с тоской смотрит на танцпол. А потом шепчет своему новому переводчику: «Ищите русского. Высокого. С печальными глазами и потертой курткой. Он обещал вернуться…»
Но я не вернусь. Потому что некоторые подвиги совершаются только раз в жизни. А моя душа, как и печень, ещё не совсем оправилась от той встречи."
С 5 по 10 марта вас ждёт незабываемое путешествие — эксклюзивный многодневный слёт «Абхазская пленница»!
Я утоплю наших очаровательных участниц в море:
✨ Мимозы — нежной, солнечной, ароматной
✨ Весеннего цвета — ласкового, сочного, яркого
✨ Красоты — гор, моря, утра и улыбок
✨ Безудержного веселья — лёгкого, искреннего, согревающего душу
Это будет путешествие-праздник, путешествие-мечта, где каждый день станет страницей вашей личной весенней сказки.
✨ Программа слёта, детали и волшебство — ждут вас ниже 👇