Поговорили с "русским Джейсоном Стейтемом" о роли Дон Кихота в театре РАМТ, профдеформации, экстремальных увлечениях и скрупулезной проработке персонажей.
Ваш путь в актерскую профессию был непрямым: серьезное занятие регби, туристический вуз. Чувствуете ли вы, что спортивное прошлое и опыт восстановления после травмы как-то повлияли на ваш актерский «стержень», дисциплину или подход к ролям, требующим физической самоотдачи?
Мне кажется, этот опыт полезен во всех сферах. Вообще, он помогает в жизни в целом: повышает продуктивность, учит справляться с трудностями и так далее. Поэтому чем больше такого опыта, тем проще, на мой взгляд, преодолевать сложности в любых делах. Или, по крайней мере, тем легче их выдерживать.
В театре РАМТ вы играли Дон Кихота, а в кино вас часто можно увидеть в образе брутальных героев. Что вам, как актеру, дает это творческое раздвоение? И есть ли у вас мечта сыграть на экране персонажа с такой же «донкихотовской», надломленной романтикой и внутренним максимализмом?
По моему мнению, в восприятии Дон Кихота есть некоторая шаблонность: его часто видят романтичным, страдающим человеком. Но на самом деле это невероятно сильный и мужественный персонаж, который в одиночку бросил вызов — если говорить современными словами — толпе, тому, что априори сильнее его. Для этого нужно быть невероятно мужественным, отчаянным и в каком-то смысле сумасшедшим.
Эти качества, на мой взгляд, присущи не только условно романтическим героям вроде Дон Кихота, но и многим другим персонажам. Всё дело в точке зрения, в угле восприятия. Здорово, когда знакомый персонаж раскрывается с совершенно неожиданной стороны — как, например, это удалось Хоакину Фениксу в последнем «Джокере».
Интерес как раз в том, чтобы наделить персонажа неоднозначным, а порой и вовсе неожиданным для него самого качеством.
Вы говорили, что при просмотре скучного кино включается «профдеформация»: вы перестаете следить за сюжетом и начинаете разбирать игру и техническую сторону. А бывает обратное — когда вы смотрите великий фильм и ловите себя на мысли, что забыли о ремесле и полностью растворились в истории, как обычный зритель? Какой фильм в последний раз вызывал у вас такой эффект?
Насчет фильма, который произвел на меня такое впечатление... Прямо сейчас, оглядываясь назад, в настоящий момент — нет, не вспоминается. Такое бывало, но как-то закончилось, осталось в прошлом. Это были прекрасные, хотя и по-своему сложные времена. Сейчас же я вспоминаю скорее забавные, любопытные моменты со съемок. Сама работа — это все, что осталось. Знаете, как будто диск стерт.
Нечего больше добавить. Наверное, так. В хорошем смысле это осталось позади.
Вы упоминали о желании попробовать себя в продюсировании. Если бы вам предложили стать креативным продюсером и актером в экранизации классического литературного произведения, какую книгу или пьесу вы бы выбрали в первую очередь и почему?
Если бы я стал креативным продюсером экранизации, то, наверное, выбрал бы «Сирано де Бержерак». Мне интересно представить его в современном прочтении — историю поэта, чьи произведения настолько точно попадают в цель сегодня, что это может стоить ему жизни. Меня это лично очень трогает.
Ваши увлечения мотоциклами и серфингом — это способ отключиться от профессии или, наоборот, в них тоже есть некая «ролевая» составляющая, состояние другого человека? Помогает ли это впоследствии входить в роли, далекие от вашего обычного «я»?
Что касается мотоцикла и других моих увлечений — на самом деле, они просто наполняют жизнь. Помогают, как это ни парадоксально, находиться в моменте, получать удовольствие, узнавать новых людей и видеть себя в неожиданных ситуациях.
Есть ли какая-то "суперсила" совершенно не из актерской профессии, которую вы бы хотели иметь? И напротив — какая ваша реальная, не связанная с кино, черта или навык вам больше всего помогает в жизни?
Мне хотелось бы иметь такую, что связана с кино. Один из моих любимых фильмов — «Назад в будущее». В одной из частей герой находит журнал со всеми будущими спортивными результатами и делает на этом ставки. Вот такую бы суперсилу — знать заранее итоги событий. Быть таким «журнальщиком».
А из реальных моих качеств, пожалуй, это способность многое выдерживать, которая развилась благодаря спорту. Ведь съемки — это в основном ожидание и постоянный холод. Сейчас, например, мы снимаем проект с Идой Галич. Съемки проходят в пустыне, а там даже летними ночами очень холодно. Сейчас же уже почти ноябрь — ситуация и вовсе непростая. Такие постоянные преодоления меня, можно сказать, закалили.
Есть ли эмоция или душевное состояние, которое вам как актеру до сих пор трудно "поймать" и прожить, которая остается вызовом?
Такой эмоции или состояния нет. Мы, актеры, мыслим немного иначе. Для нас важнее не сама эмоция, а путь к ней. Как персонаж приходит к этой точке? То, что видит зритель, — это финал. А для актера самое главное — эта дорога. И вот эти, скажем так, этапы работы, конечно, бывают сложны.
Знаете, когда люди смеются так, что это граничит с истерикой, когда невозможно остановиться. Глядя на них, в каком бы ты сам ни был состоянии, невольно подхватываешь их настроение и тоже начинаешь смеяться, не понимая даже причины. Мне непросто это объяснить, но мне очень хочется понять, как это получается. Прочувствовать на собственном опыте.
Работа с телом, пластикой — важная часть ваших ролей. Была ли в вашей практике роль, которая оставила на вас не психологический, а именно физический "след" (изменила осанку, походку, привычки) надолго?
В сериале «Красный 5» есть сцена, где мы с сыном главной героини и, если не ошибаюсь, Ромой Курценым садимся в «микрик» и трогаемся с места. Камера в этот момент находилась внутри. Во время съемок этого дубля мы попали в аварию — машина врезалась в стену. А так как я сидел спиной по ходу движения, то всем телом, под действием ускорения, полетел прямо на камеру, которая снимала меня крупным планом. С тех пор у меня остался шрам на брови.
Так что кино оставляет следы не только в душе, но и на видимых частях тела. Кстати, именно этот кадр с аварией вошел в финальный монтаж. Это очень забавно.
Как вы думаете, какой персонаж из мировой драматургии или кинематографа прошлого (условно, Шекспира, Чехова, классического голливудского кино) был бы вашим идеальным вызовом сегодня, и как бы вы его "осовременили"?
Порой реальность настолько абсурдна и фантасмагорична, что самым актуальным автором сегодня мне видится Гоголь. Возьмем его Чичикова из «Мертвых душ». Если умело переложить эту историю на язык кино, сохранив все, что заложено в тексте, получится сценарий, который будто списан с новостной ленты.
Бывало ли так, что вы уже на съемках или в процессе работы над ролью находили для своего героя "саундтрек" — композицию, которая абсолютно точно описывала его внутреннее состояние?
У меня есть целая подборка композиций, которые я бы очень хотел включить в саундтрек к своим работам. Но, к сожалению, из-за прав и прочих бюрократических сложностей это невозможно.
Да, это моя слабость: когда я слышу какую-то композицию, она автоматически ассоциируется у меня с конкретной сценой или даже целым произведением. Я сразу думаю: «Вот же, идеально!». Это касается и моих театральных работ. Наверное, когда-нибудь, когда я стану креативным продюсером и буду сам решать, что остается в кадре, я наконец открою этот свой список.
Ваш персонаж в «Танго на осколках», Иван, — это по сути «призрак», который ведет диалоги с главной героиней после своей смерти. Насколько работа над такой ролью, где персонаж больше существует в эмоциональном поле и воспоминаниях, чем в физическом действии, отличалась от вашего предыдущего опыта? Потребовалось ли искать новые, может быть, более тонкие способы выразительности?
Самое важное уточнение: мой персонаж — не призрак. Мы специально это оговаривали с режиссером Сергеем Сенцовым и строили на этом всю концепцию. Это внутренний голос самой героини, которую играет Юлия Снигирь. Мы ведь все, по крайней мере часто, ведем внутренний диалог. И в нем мы общаемся с людьми, которые для нас важны или оставили эмоциональный след.
Это могут быть родители, друзья, коллеги. А может — случайный таксист, который подрезал меня на дороге. Я мысленно высказываю ему все, что думаю, а он мне «отвечает». Здесь та же ситуация. Мой персонаж — самый близкий для героини человек, ее муж, который умер, и многое между ними осталось недосказанным. Отсюда и такой диалог.
В этом и состоит главное отличие от других работ, где присутствует призрак или персонаж, существующий лишь в фантазии. Мы специально избегали физического контакта. Было очень важно, чтобы я появлялся только в отражении. Этот ход, на мой взгляд, очень ловко придуман и блестяще реализован.
В «Резервации» ваш герой — бывший полицейский, пробирающийся в загадочную аномальную зону. Вы сами отмечали, что вас привлекают «странные, сверхъестественные» сюжеты, которые подстегивают фантазию. Что стало главным творческим вызовом в создании этого образа?
Я хорошо помню одну важную черту в сценарии, которая мне сразу понравилась. Герой, узнав обо всех тяготах, что ждут его в Аномалии, — помимо личных огромных проблем, с которыми он столкнулся, реагирует на все с иронией, сарказмом, юмором. Он не унывает, не падает духом, не жалеет себя. Скорее, он переступает через эти трудности, какими бы сложными они ни были, и смотрит вперед: а что там, за ними? Можно ли что-то еще изменить?
Вот эта черта показалась мне ключевой. Потому что обстановка была довольно суровая, зимняя — все выглядит мрачно и серьезно. А внутренний настрой персонажа при этом на удивление легкий. В этом и был главный смысл.
Почти всю сознательную жизнь вы играете в кино и состоите в театральных труппах, перевоплощаетесь в разные ипостаси – от брутальных до чувственных. На данном этапе карьерной жизни, есть ли амплуа, которые были не сыграны вами? Возможно, кардинально экспериментальные роли или те образы, на которые ранее вы не решились бы, но сейчас чувствуете, что готовы?
Как это ни странно прозвучит, мне очень хочется попробовать себя в эстрадно-разговорном жанре — нечто на стыке стендапа и живого общения со зрителем. Возможно, это будет моноспектакль или откровенный диалог с залом.
Меня тянет в эту сторону. Когда я мысленно возвращаюсь к этому или нахожу тексты, которые звучат у меня в голове и созвучны времени, это меня сильно наполняет. Мне кажется, в обозримом будущем это может обрести художественную форму, которую можно будет показать зрителю.
В кино же мне хотелось бы сыграть персонажа, похожего на того самого главу семейства из «Красоты по-американски» в блестящем исполнении Кевина Спейси. Вот в таком направлении. Не героя боевика, который спасает мир или борется с преступностью, а что-то подобное ему. Если кто-то из читателей не видел этот великий фильм, искренне рекомендую к просмотру.
______________________________
🔴Понравились материалы? - Оставьте лайк и подпишитесь на наш канал. Это поможет нам стать еще лучше!.
🔴Как Вам новость? Есть вопросы к автору? - оставьте комментарий. Наиболее интересные вопросы будут переданы ответственным редакторам журнала.
______________________________