А дело было в мае 2009 года.
Я и ещё трое отчисленных курсантов-негодяев перемещались по славному маршруту Воронеж – Псков с пересадкой в Москве. Не в кандалах, не под конвоем, а вполне бодро, хоть и с лёгким ощущением, что жизнь делает какой-то странный вираж.
Мы не выглядели замученными вояками. Скорее наоборот – типичные армейские разгильдяи с опытом, самомнением и слегка туманным будущим.
У меня за плечами – Суворовское училище и почти три года военного вуза.
У моего главного напарника, назовём его Колей, – кадетка и военный институт.
Так что армейского идиотизма мы хлебнули не ложкой, а половником. А если честно – парой вёдер.
Но, несмотря на браваду, внутри всё равно было тревожно.
Во-первых, мы были несостоявшимися офицерами. А таких в армии тогда называли «шакалятами» и особой любовью не жаловали.
Во-вторых, время было мутное. Армия только что перешла на год службы, последние «полторашники» судорожно вычёркивали дни до дембеля, а мы…
А мы принимали присягу в 2006 году, когда служили по два года. Формально – должны были отслужить два. Но учёба в военном вузе шла «два дня за день», поэтому с учётом месяца, проведённого в батальоне обеспечения после отчисления, нам оставалось примерно 8–9 месяцев.
Вроде немного. Но и немало, если попадёшь не туда.
И вот нас всё-таки привезли.
В/ч 33713, город Псков, район с жизнеутверждающим названием «Кресты».
Нет, это не ВДВ, как многие могут подумать. Это военно-транспортная авиация. Там базируются ИЛ-76 – те самые самолёты, с которых десантники потом красиво прыгают в белогривые облака. А мы, как оказалось, будем прыгать в реальность.
Нас всех четверых сразу отвели в штаб и начали распределять по ротам.
И тут случилось маленькое чудо: меня и Колю определили в аэродромную роту.
Звучало солидно, почти романтично. Чем именно она занимается, мы тогда не знали. Но слово «аэродром» внушало надежду, что хотя бы не в лесу с пилой.
Командир роты – капитан.
На первый взгляд хмурый.
Как выяснилось позже – хмурым он стал именно после знакомства с нами.
Ещё в батальоне обеспечения мы начитались легенд про мифический приказ, согласно которому курсантам учёба считается за службу, а значит – всех нас должны немедленно отпустить домой.
Наивные. Очень.
Эту «бумагу» мы и попытались аккуратно втюхать капитану. Он выслушал, посмотрел на нас долгим взглядом человека, которому только что испортили настроение, и отправил нас в Лихолесье.
При этом доходчиво объяснил, что если мы продолжим заниматься подобной муйнёй, то жизнь наша станет ещё более насыщенной и увлекательной.
Мы всё поняли и пошли в роту. В армии так называется казарма.
Правда, ротой это назвать было сложно.
Скорее – отделение.
Как мы узнали позже, в аэродромной роте вместе с нами служило человек 14. Если напрячь память, можно вспомнить всех поимённо, но это уже другая история)
В казарме располагались сразу два подразделения – техническая рота и наша, аэродромная.
Один единственный персонаж находящийся в тот момент в казарме попробовал к нам прикопаться с какими-то нелепыми вопросами, но был аккуратно послан и ушёл в правильном направлении.
Нам сказали:
— Ждите. За вами приедут.
И действительно.
В казарму влетает полнотелый солдат, весь в мазуте, с глазами, полными ужаса, и начинает истерично кричать:
— Пацаны! Пацаны! Бегом за мной, там командирррр… командирррр ждёт!
Букву «р» он картавил так, что хотелось аплодировать.
Нам было смешно.
Ему – вообще не до смеха.
На вопросы, какой именно командир – роты, взвода или отделения – он ответить не мог. Просто:
— Командирррр… и всё.
Позже мы узнали, что раньше часть была наполовину укомплектована ребятами с Кавказа. В званиях там не заморачивались – все были командирами. Удобно.
Пока этот парень суетился, вдалеке показался УАЗик.
Из него высунулась голова размером с две мои и рявкнула:
— А ну быстрее, я сказал!
Вот тут мы поняли: это не сержант.
Это офицер.
Старший лейтенант.
Здоровый, как слон.
Мы решили судьбу не испытывать и побежали.
Водитель-солдат, усевшись за руль, тут же получил кулаком по ноге чуть выше колена и завыл, пытаясь объяснить, что это всё мы. УАЗик тронулся, и по дороге мы познакомились с этим богатырём.
Наша рота, как оказалось, обслуживала аэродром. АКПМ (аэродромная комбинированная поливомоечная машина) , ВПП, плиты, битум, песок – всё по классике.
А дальше началось настоящее веселье.
Аэродром встретил нас фразой:
— Так, курсанты… точнее, бывшие. Берёте вёдра и идёте разгружать САМОСВАЛ.
Мы рассмеялись.
Ответ был короткий:
— Быстрее.
Самосвал был гружёный песком. Подменная форма – два убитых «комка» с дырами в неожиданных местах. Но лучше они, чем наши новенькие.
Мы переоделись, взяли лопаты и пошли.
Рядом из коптящей бочки вылез чумазый боец – чёрный, как в фильме про Шурика. Видны были только глаза.
Мы наивно спросили:
— А чего самосвал сам не разгружается?
Он философски ответил:
— Петровича надо ждать.
Петрович появился ближе к обеду. Стоял на ногах условно и честно объяснил, что подъёмник не работает.
Так что – лопаты в руки.
И вот тут я и позвонил маме:
— Мам… не жди меня дома. Я в стройбат попал.
До обеда мы копали песок, смеялись и постепенно осознавали, куда именно нас занесло.
Потом пришли сослуживцы и повели нас строем в столовую.
И вот тут был первый культурный шок: никто не гнал мыть руки, никто не орал за внешний вид. И пошли мы черпать калории за обе щеки даже не помыв руки и не почистив обувь.
А обед…
Обед был вкусный.
И, внимание, можно было выбрать второе.
После суворовского и военного вуза это выглядело как курорт.
После обеда – битум, швы, песок. Нам с Колей поручили сыпать песок в щели между плитами.
Пока старший лейтенант (уже другой) был рядом – мы сыпали. Как только уехал – мы залезли в кабину ЗИЛа, открыли аську и начали переписываться с девушками.
Да, ICQ тогда казалась вершиной технологий.
Потом мы уснули.
Проснулся я от того, что меня дёргают за ногу. Я рефлекторно пнул.
Оказалось – старший лейтенант вернулся.
Я мысленно попрощался с жизнью, но отделался трёхэтажным матом и обещанием «научить нас служить». Мы начали снова сыпать песок. Он ушёл. Мы продолжили дремать.
Вечером, за дошираком с сосисками, мы познакомились с ребятами поближе. Народ оказался весёлый, добродушный, нормальный.
Стало ясно – место хорошее.
Одно смущало: перспектива впахивать на аэродроме. Водителями мы быть не могли – прав не было.
Но, забегая вперёд, скажу: на аэродроме мы почти не пахали. Нас ждала совсем другая, куда более интересная и весёлая судьба.
На вечернем построении появился крикливый капитан – дежурный по части. Ему не понравилась моя стрижка. Даи вообще он нас не сказать чтобы взлюбил.
Он решил, что меня должен подстричь один дагестанец из роты - штатный парикмахер. Тот долго отказывался, но капитан был настойчив.
— Прости, брат, — сказал Мага и побрил меня налысо.
Я не возражал. Лето. Голова должна проветриваться.
Вот так прошёл мой первый день в войсковой части.
Не совсем первый день в армии – опыт был.
Но именно в этот день я понял: дальше будет интересно.
И, как оказалось, я очень сильно недооценивал это «интересно».