В одной волжской деревне пропал мужик - не бедняк, не бобыль, не пропойца, а крепкий хозяин, муж, отец. Но односельчане искали его неохотно, хотя и подозревали самое худшее. Сбегать-то ему некуда и незачем.
Вскоре обнаружили тело. А следствие быстро установило, что это жертва долгой семейной вражды, вполне типичной для российской глубинки.
Эта реальная история, где дикие и отвратительные семейные нравы, повальное пьянство и «право сильного» сошлись в одной ночной кровавой расправе. А самое страшное не столько в факте преступления, сколько в том, что зверское, заранее продуманное убийство оказалось единственно возможным способом наказать подлеца и изувера.
Мы в Российской империи накануне Первой мировой войны, последующей Революции и великого братоубийства.
Саратовская губерния, Хвалынский уезд, в который тогда входили территории нескольких современных районов Саратовской и Пензенской областей. Небольшая деревня Ершовка на шесть десятков дворов. Все жители друг друга знают с малых лет, почти все переплетены родственными связями.
43-летний крестьянин из Ершовки по имени Прокопий Мамонов бесследно исчез 6 февраля 1911 года. С самого начала все соседи в один голос утверждали: «убили». Но никто не сожалел и выяснять подробности не собирался.
Почему?
Потому что Мамонов был человеком, которого вся деревня не любила, даже скорее, ненавидела. И дела не в зависти – а хозяйство у Мамонова было приличным. Дело в том, как он вел себя с односельчанами.
Он ни разу ни к кому не пришел на помощь. Взаймы давал зерно или хлеб только в присутствии свидетелей и под огромные проценты, а в случае невозврата – забирал последнее. Когда, лет пятнадцать назад, часть деревни сгорела, он ни копейки не пожертвовал пострадавшим, хотя и в Саратове, и в Хвалынске чужие горожане собирали деньги через газеты на помощь погорельцам.
Типичный «кулак», что был в каждой деревне. Но Мамонов отличался не только скупердяйством.
Его первая супруга скончалась, и он по договоренности с односельчанами – семьей Сысуевых – женился во второй раз. Избранницей вдовца стала вдова.
Трое родных братьев Сысуевых жили в родительском доме со своими семьями. Жили крайне бедно, скученно, постоянно ссорясь между собой. И вот старший Никифор преставился, оставив жену и троих маленьких детей.
Вдова Катерина, еще довольно молодая, 30 лет, и хозяйство потянет, и родить сможет. А потому младшие Сысуевы, Иван и Кирилл, даже не спрашивая свою невестку, просто сосватали ее за Прокопия Мамонова, у которого аж шестеро детей. Ну как сосватали – фактически продали ее «кулаку» за несколько мешков зерна, водку и кое-какой хозяйственный инвентарь.
Более того, мужчины договорились, что дети Катерины, останутся и будут воспитываться в семьях братьев Сысуевых. К Мамонову она придет одна. Фактически женщину лишили собственных детей. Возмущаться и сопротивляться вдова не могла, чего доброго Иван и Кирилл просто выгонят ее из дома. А там еще вопрос – приютят ли ее кровные родственники с тремя нахлебниками.
В общем, сыграли свадьбу, Катерина стала жить в доме Прокопия Мамонова, деток своих время от времени навещала. А вот снова так и не родила. В том, что Бог не дал детей, муж посчитал виноватой жену.
После трех лет совместной бездетной жизни, Мамонов к своей венчанной супруге охладел. А заодно и озверел. Бил, чуть ли не ежедневно, насмерть, и кулаками, и всем, что попадет под руку. Катерина сбегала и пряталась у Сысуевых. И нужно сказать, оба брата, несмотря на свою бедность, ее не прогоняли, давали временный приют.
Дошло до того, что Иван и Кирилл Сысуевы не выдержали и пришли к Прокопию разбираться, зачем он так издевается над их бывшей невесткой.
Пришли не с пустыми руками. Сели в доме Мамонова и стали пить. В ходе нехитрого застолья стали винить хозяина за то, что Катерина в это время лежит избитая на печи, накануне муж отделал ее в очередной раз.
Пьяный Прокопий Мамонов оправдываться перед голытьбой не стал. Схватил за грудки одного из братьев, а на второго набросился старший сын – Василий Мамонов. Гостей выкинули, а напоследок Прокопий, размахивая ножом, порезал тулуп и заодно руку Ивану Сысуеву.
Прошло некоторое время, и сына Василия настало время женить. Свадьбу сыграли с девушкой-красавицей из соседнего села. Но совместная жизнь у молодоженов продлилась недолго.
В уезде прошел призыв по жребию на военную службу, и 20-летний Василий Мамонов вытянул «несчастливый билет». Правда, тогда в армию забирали не на 25 лет, как раньше, а всего на 3 года. Поклонившись по обычаям своему родителю и своей законной супруге, приказав ей хранить верность, молодой человек отбыл из родного дома.
А уже вскоре в деревне Ершовка пошли кривотолки: Прокопий Мамонов живет со своей снохой – супругой сына Василия, как с женой.
Вообще снохачество в русской деревне – явление нередкое и мало кого удивляющее, оно могло быть и насильственным (старший мужчина в семье царь и бог для всех, и согласия ему спрашивать не нужно), и по обоюдному согласию, и даже по взаимной любви. Притом, что церковь однозначно называло такие сожительства грехом, а за надругательство сноха могла отправить свекра в сибирскую ссылку. Но мало кто обращался в полицию.
Как там было у Мамоновых, уже не узнать. Ясно одно – законную супругу, униженную и оскорбленную Катерину, он окончательно выгнал из дому, и она поселилась у Сысуевых. А молодая женушка его сына, годящаяся Прокопию в дочери, через год оказалась на сносях.
А это уже – позор, причем не только Мамонова, а всей Ершовки. Одно дело, когда непотребства тихо-мирно происходят за забором, внутри дома, при молчаливом согласии сына. Соседи и односельчане делают вид, что ничего не замечают. Другое дело – когда греховная связь выползает наружу.
После этого вся деревня ополчилась на своего нерадивого односельчанина. А братья Сысуевы задумали расправиться с Мамоновым-старшим.
Потом на допросах они изложат свои причины. И месть за прошлые унижения, за то, что побил их в своем доме. И желание наказать за многолетние издевательства над их родственницей Катериной. И самая настоящая обида, за то, что односельчане стали высмеивать братьев – вроде как Прокопий их «родственник», а нажил ребенка на стороне.
Был разработан план. Иван Сысуев подстерег изрядно выпившего Мамонова на деревенской улочке и позвал к себе в гости. Несмотря на то, что две семьи презирали и ненавидели друг друга, Прокопий тут же согласился.
За столом в избе Сысуевых уселись четверо – братья Иван и Кирилл, законная супруга Катерина и гость – Прокопий Мамонов. Сначала пили и вели разговоры ни о чем, пока Иван в очередной раз не попытался образумить деревенского кулака. Мол, прими обратно Катерину, живи по-христиански…. На что семейный тиран взорвался и начал оскорблять всех троих.
Потом на следствии все трое скажут, что такой реакции и ожидали. И когда началась брань, Кирилл схватил заготовленный заранее топор и сзади нанес удар. Следом присоединился Иван с ножом. Катерина в расправе не участвовала, но все происходило у нее на глазах.
Когда все кончилось, сняли одежду, а тело отнесли к ближайшей проруби. Привязали камень и скинули в Волгу.
Прокопия Мамонова никто бы никогда не нашел, если бы братья умело связали узлы. Потом будут сожалеть, что сами были изрядно пьяны в ту ночь и действовали в полной темноте, чтобы соседи не заметили.
Прокопий всплыл через несколько дней, изрядно напугав деревенских баб, пришедших к проруби за водой.
Когда в Ершовку прибыла полиция, «рыть землю» ей не пришлось. Один из жителей соседней деревни, донес, что браться Сысуевы продали ему добротный тулуп, который носил Мамонов. Обнаружили и другие вещи, которые душегубы, распродали и обменяли за бесценок, а всю вырученную наживу банально пропили. Этот момент, кстати, и привел к суровому приговору.
Дело в том, что если бы их судили за убийство из мести, из-за желания спасти человека от рук садиста, то сроки могли составить и пару лет, и даже месяцев. А при хорошем адвокате (впрочем, откуда у Сысуевых деньги на такого) и оправдательный приговор можно получить. Суд мог расценить их деяние, как преступление в состоянии аффекта, говоря современным языком.
Но снятые с трупа вещи сыграли злую шутку. Это уже убийство с ограблением, а разбойников-душегубов в империи не щадили.
Иван и Кирилл получили по 10 лет каторжных работ, каждый. Екатерина, как сообщница, отправилась в ссылку в Сибирь, детей ей забрать не разрешили.
А в селе Ершовка в перекошенном старом доме остались две женщины, жёны братьев Сысуевых, с кучей ребятни, своей и чужой. И каким им теперь выживать, не ведал никто…