— Ты мне это брось, Алиска, даже не заикайся! — Клавдия Степановна с силой оттолкнула от себя тарелку с овсянкой. — В казенный дом меня сдать хочешь?
Чтобы там кололи чем попало и подушкой накрывали, чтоб не орала?
Не дождешься!
Алиса глубоко вдохнула, стараясь не смотреть на дрожащие руки бабушки.
— Бабуль, ну какой казенный дом? Это частный пансионат. Там лес рядом, там медсестры круглосуточно.
У тебя там общение будет, телевизор большой.
А здесь ты целыми днями одна, пока папа на работе.
— Знаем мы это «общение», — проскрипела ста..руха, устраиваясь поудобнее на подушках. — Оберут до нитки, квартиру заберут, а меня в овраг.
Пашке так и скажи: мать живой из этой хаты не выйдет. Пускай сам меня дохаживает. Он сын или кто?
Я его растила, ночей не спала, когда он корью болел. Теперь его черед.
— Папа на двух работах пашет, чтобы тебе лекарства покупать! Ему пятьдесят три, у него давление скачет, он за три года ни разу в кино не сходил, не то что в отпуск!
— Ничего, — отрезала Клавдия Степановна и плотно сжала губы. — Молодой еще, сдюжит.
А ты помалкивай, яйца курицу не учат. Иди вон, кашу вытри. Развели тут грязь!
Алиса вышла в коридор и шумно выдохнула. Вот как с ней разговаривать?!
Отец вошел в квартиру в семь вечера. Он не стал разуваться сразу, присел на пуфик в прихожей и просто сидел пару минут, глядя в одну точку.
— Пап, ты как? — Алиса вышла к нему, забирая тяжелый пакет с продуктами.
— Нормально, Алис. На складе завал, отчетность годовая скоро. Как бабушка?
— Как всегда. Опять скан..дал из-за пансионата. Говорит, что мы её сгу..б..ть хотим.
Пап, ну так нельзя. Я посмотрела счета за этот месяц — у нас на продукты остается три тысячи.
А мне еще за общагу платить, и учебники нужны.
— Разберемся, — Павел тяжело поднялся, стащил ботинки. — Я подработку взял. Ночные смены на охране, через день.
— Ты с ума сошел? Ты когда спать будешь? Ты же упадешь где-нибудь!
Павел ничего не ответил. Он прошел на кухню, налил в ковшик воды и поставил на плиту.
— Она ела?
— Половину вылила на кровать. Я перестелила.
— Ладно. Иди занимайся, тебе к сессии готовиться надо. Я сам сейчас её покормлю и помою.
Алиса смотрела, как отец, прихрамывая, идет в комнату матери.
Жаль его было неимоверно. Она видела, как из крепкого, когда-то смешливого мужчины он постепенно превращается в тень.
Исчезли шутки, исчез интерес к жизни.
***
Через неделю ситуация стала еще хуже — он вернулся домой позже обычного. Его качало. Алиса тут же забеспокоилась.
— Пап? Тебе плохо?
— Всё хорошо, Алис. Просто голова закружилась в метро. Душно там.
— Садись. Сейчас давление померим.
На тонометре высветились цифры 180 на 110. Алиса молча достала таблетки.
— Завтра ты никуда не идешь. Вызывай врача.
— Нельзя, — отец поморщился. — Завтра проверка. Если меня не будет, премию срежут. А нам за квартиру мамы налог пришел повышенный.
— Продай её, пап! — Алиса сорвалась на шепот, чтобы не услышала бабушка. — Продай её однушку в области.
Шестьсот тысяч — это же огромные деньги для нас сейчас. Мы закроем долги, наймем нормальную сиделку.
Отец вздохнул:
— Мать не дает согласия…
— Пап, она там пять лет не была! Зачем ей квартира та, если она лежачая?
Отец ответить не успел — в комнате за стеной послышался резкий стук.
Клавдия Степановна колотила кружкой по тумбочке, требуя внимания.
— Пашка! Пашка, иди сюда! С кем ты там шепчешься? Опять кости мне моете? — донесся её дребезжащий голос.
Павел вздохнул, выпил протянутую дочерью таблетку и пошел на зов.
***
Еще шесть лет назад у отца была женщина. Елена, добрая, спокойная, она заходила к ним, приносила пироги, они с папой планировали съездить на выходные в загородный комплекс.
Всё закончилось, когда бабушка слегла. Елена пыталась помогать, но ста..руха устроила ей такой ад, что женщина просто не выдержала.
— Ишь, пришла на всё готовое! Сына моего обирать вздумала! — кричала она на весь дом, имитируя сердечные приступы каждый раз, когда Павел собирался на свидание. — Гоните ее в шею отсюда! Вон!
В итоге Елена ушла, а отец даже не пытался её вернуть.
Домашний зазвонил, когда Алиса вечером готовилась к экзамену. Отца дома еще не было.
— Алло?
— Это Павел Алексеевич? — спросил мужской голос.
— Нет, это его дочь. А что случилось?
— Девушка, это из отдела кадров. Ваш отец сегодня на собрании сознание потерял. Мы вызвали скорую, его в городскую отвезли. Запишите адрес.
Алиса судорожно записала адрес прямо на полях конспекта. Не успела она положить трубку, как бабушка затребовала внимания.
— Алиска! — донеслось из комнаты. — Чего там звонят? Пашка где? Пусть чаю принесет, пить хочу!
Алиса зашла в комнату. Бабушка полулежала, обложенная подушками, и недовольно морщилась.
— Папа в больнице, — коротко сказала Алиса.
— Как в больнице? — Клавдия Степановна на мгновение замерла, но тут же добавила: — Ну вот, довели меня! Орал на меня вчера, его Боженька за это наказал.
Совсем меня не бережете! Кто меня кормить теперь будет? Давай, ставь чайник.
Алиса молча вышла.
***
Три дня Алиса разрывалась между больницей и домом.
У отца диагностировали гипертонический криз на фоне сильнейшего нервного истощения.
Врачи запретили ему даже вставать.
— Алис, как мама? — первым делом спросил он, когда она пришла к нему в палату.
— Всё нормально, пап. Соседка заходит, помогает. Ты о себе думай. Тебе лежать надо минимум две недели.
— Какие две недели... Меня уволят... Деньги...
— Спи, — Алиса поправила ему одеяло. — Я всё решу. Обещаю.
На четвертый день, когда она вернулась домой, бабушка встретила её градом упреков.
— Где ты шастаешь? Грязная я лежу, Пашка там прохлаждается, а я тут гн...ию!
Алиса сжала кулаки и нарочито спокойно произнесла.
— Значит так, бабушка. Слушай внимательно. Папа в тяжелом состоянии, у него может быть инсульт, если он еще раз так перенервничает.
— Не неси чепухи! — фыркнула ста..руха. — Крепкий он. В отца пошел. Давай, поворачивай меня, бок затек.
— Нет, — Алиса присела на край стула. — Поворачивать я тебя не буду. И кормить тоже.
Клавдия Степановна вытаращила глаза.
— Это что еще за новости? Ты что, де..вка, с ума спятила?
— Нет. У нас нет денег. Вообще. Папа не работает, премию ему не дадут. Твоей пенсии не хватает даже на памперсы и твои таблетки от давления.
— Врешь! У Пашки заначка должна быть!
— Нет никакой заначки. Всё ушло на твои обследования в прошлом месяце. Так что выбор такой: либо мы сейчас подписываем документы на продажу твоей квартиры в области, либо завтра я вызываю соцзащиту, и они забирают тебя в государственный интернат. Бесплатный.
— Ты не посмеешь! — закричала Клавдия Степановна. — Я мать его! Я хозяйка тут!
— Хозяйка чего? Ты губишь собственного сына. Тебе наплевать, что он может не выйти из больницы. Тебе лишь бы кусок был помягче и одеяло потеплее.
Я сегодня звонила в тот пансионат, про который мы говорили. Там освободилось место, деньги от продажи твоей квартиры пойдут на оплату. Там отличный уход.
— Не поеду! — ста..руха закашлялась.
— Тогда голодай. У меня нет денег на еду для тебя. Я завтра ухожу на подработку, приду поздно. Бутылка воды на тумбочке. Думай.
Алиса вышла и закрыла дверь. Её трясло. Она никогда не была жестокой, но сейчас понимала: если она не переломит эту ситуацию, она потеряет отца.
А бабушка... бабушка переживет их всех, если ей позволить и дальше высасывать из них жизнь.
Ночь прошла в тишине. Алиса не заходила в комнату, хотя слышала, как бабушка то звала её, то плакала, то проклинала. Пришла только утром.
— Дай попить... — прохрипела старуха.
Алиса поднесла кружку к её губам.
— Ну что? Будем подписывать? Нотариус приедет в двенадцать.
— Ир...оды... — прошептала ста..руха, но уже без былой злости. — Всё забрать хотите... Ладно. Пиши свои бумажки.
Только скажи Пашке... скажи, чтоб навещал.
— Будет навещать. Когда ходить начнет. И я приезжать буду. Обещаю.
***
Павел сидел на лавочке в парке пансионата. Выглядел он хорошо — набрал немного вес, приобрел румянец.
Рядом на инвалидной коляске сидела его мама — чистенькая, в новом теплом платке, она сосредоточенно жевала яблоко.
— Паш? А, Паш, — позвала она.
— Да, мам?
— Ты это... С Еленой-то созвонился? Помирились, а?
Павел удивленно посмотрел на неё.
— Созвонился. Она обещала заехать в субботу.
— Ну и ладно, — ста..руха отвернулась к клумбе. — Пусть заезжает. Тут у нас медсестра есть, Леночка, такая грубая, всё время мне замечания делает.
Пусть твоя Елена посмотрит, как со мной обращаются. Т
ы смотри, Пашка, ее не обижай! Нехорошо это, когда мужчина женщину до слез доводит.
Вот папка твой…
Павел улыбнулся и сжал руку матери. К ним по аллее бежала Алиса. Она махала рукой радостно улыбалась.
— Пап! Ба! — закричала она еще издалека. — Я грант получила! И на работе ставку повысили!
Павел встал и раскинул руки. Клавдия Степановна наблюдала за ними, прищурившись.
Она всё еще считала, что её несправедливо выселили из родного гнезда, но вслух претензий не выражала.
Когда к ней подошла сиделка и ласково предложила пойти на сеанс массажа, ста..руха лишь важно кивнула.
— Пойдем, деточка. Только смотри мне, аккуратнее, я женщина хрупкая. В тот раз массажист ваш так ногу мне сжал...
Ты скажи ему, что бережнее надо обращаться. А то как медведь, ей-богу…
Медсестра увезла каталку, Алиса обняла отца, и они долго стояли, глядя на высокие сосны.
Впервые за долгое время все трое были по-настоящему счастливы.
***
Клавдия Степановна успела повидать правнука — Алиса выучилась, вышла замуж за хорошего мужчину, родился сын.
Павел женился на Елене, вторую невестку Клавдия Степановна приняла, отношения между ними установились доверительные и, можно сказать, теплые — Лена забыла все га..дости, которые при знакомстве делала ей свекровь.
Ушла ста..рушка тихо, во сне, не тая обид ни на внучку, ни на сына.