В последние годы российско-индийская торговля превратилась в одностороннюю магистраль. Россия поставляет в Индию рекордные объёмы нефти, угля, удобрений и вооружений, а взамен получает — почти ничего, кроме рупий, которые скапливаются на банковских счетах. По данным Росстата и ФТС за 2024 год, экспорт РФ в Индию достиг $65 млрд, тогда как импорт из этой страны составил всего $7,7 млрд. Сальдо в пользу России — более $57 млрд.
Это не просто цифры: это триллионы индийских рупий, которые оседают на счетах российских компаний в индийских банках, фактически превращаясь в замороженный капитал. И хотя официальные данные о точном объёме этих средств отсутствуют, сами участники рынка подтверждают: речь идёт о десятках миллиардов долларов эквивалента. При этом Индия готова продавать — и не только чай с пряностями.
Индия давно перестала быть страной исключительно аутсорсинга и дешёвой фармацевтики. Сегодня она — один из самых динамичных центров глобального производства. За последний год экспорт электроники из Индии вырос на 38%, включая смартфоны, компоненты и телекоммуникационное оборудование.
Промышленность страны выпускает станки, генераторы, турбины, автокомпоненты и даже продукцию оборонно-промышленного комплекса. Компании вроде Amazon инвестируют $35 млрд до 2030 года в развитие AI, логистики и экспортной инфраструктуры, планируя довести совокупный экспорт через свои платформы до $80 млрд. Более того, уже сейчас Amazon оцифровал 12 млн малых предприятий и обеспечил $20 млрд экспорта — что говорит о высокой технологической зрелости и масштабе индийского производственного сектора.
Но в России доля индийской электроники — менее 1%. Почему?
Ответ кроется не в качестве товаров или их цене, а в структурных особенностях российской экономической адаптации после 2022 года. В условиях санкционного шока главной задачей стало не стратегическое переустройство, а оперативное замещение ушедших западных поставок. И здесь Китай оказался бесспорным лидером.
Его производственные мощности, гибкие цепочки поставок, устоявшиеся связи с российскими предприятиями и готовность работать в условиях неформальных расчётов сделали его практически единственным источником, способным закрыть любую потребность — от чипов до бытовой техники — в кратчайшие сроки.
Как отмечает старший аналитик Центра исследований внешнеэкономической политики Евгений Винокуров, «российская экономика столкнулась с необходимостью выживания в условиях внешнего давления. В таких условиях выбор делается не в пользу оптимального партнёра, а в пользу самого надёжного и быстрого. Китай стал такой “страховкой”». В то же время Индия, несмотря на все свои возможности, не смогла предложить аналогичной скорости реакции, масштаба или гибкости расчётных механизмов.
Ещё один ключевой фактор — валютная архитектура. Торговля с Китаем уже давно функционирует в рамках замкнутой петли рубль–юань, где обе стороны находят спрос на валюту друг друга. С Индией такой петли нет. Рупия — неконвертируемая валюта, и её нельзя свободно использовать за пределами Индии.
Российские компании получают рупии за проданную нефть, но не могут найти достаточного количества товаров, которые им нужны и которые можно оплатить именно этими рупиями. В результате деньги накапливаются, но не рециркулируются.
«Это классическая проблема бартерной торговли в условиях асимметричной специализации, — поясняет профессор Высшей школы экономики Илья Матвеев. — Россия экспортирует сырьё, а Индия предлагает промышленные товары. Но без развитой инфраструктуры двусторонних расчётов и согласованной промышленной кооперации такая модель не работает. Мы имеем дело с финансовым тупиком, а не с недостатком желания».
При этом со стороны Индии звучат жалобы на нетарифные барьеры в России. Как сообщал Telegram-канал Swan Economy, индийские бизнес-ассоциации указывают на сложные процедуры сертификации, требования к локализации и санитарные нормы, которые де-факто ограничивают доступ их продукции на российский рынок.
Хотя формально эти правила применяются ко всем, на практике они могут создавать дополнительные издержки именно для новых игроков — таких как индийские производители.
Однако, как подчёркивает эксперт по международной торговле Дмитрий Потапенко, «проблема не в том, что барьеры существуют, а в том, что никто не заинтересован в их преодолении. У нас уже есть устойчивая экосистема импорта из Китая, подкреплённая мощным лобби, укоренившимися логистическими маршрутами и техническими стандартами. Переход на индийских поставщиков требует не просто волевого решения, а системной перестройки целых отраслей».
Контраст с подходом США хдесь особенно показателен. Американские корпорации, включая Amazon, активно инвестируют в индийскую промышленность, создавая рабочие места, развивая экспорт и формируя долгосрочные рынки сбыта. При этом Вашингтон не стесняется применять протекционистские меры — например, вводить пошлины до 50% на индийские товары. Но эта политика сочетается с прямым участием в развитии партнёра. Россия же, напротив, остаётся в роли поставщика сырья, не вкладывая ни в инфраструктуру, ни в производственные связи с Индией.
«Мы теряем стратегическую возможность, — считает директор Института стран Азии и Африки МГУ Алексей Маслов. — Индия — не просто рынок, это потенциальный союзник в построении многополярной экономической системы. Но если мы продолжим торговать с ней только нефтью, то рискуем оказаться в положении сырьевого придатка, даже внутри БРИКС».
Выход из ситуации требует не деклараций, а конкретных инструментов, считает менджер «Газпромэкспорта» Андрей Силантьев.
Во-первых, необходимо создать механизм рециркуляции рупий — например, через суверенный фонд, который будет инвестировать эти средства в индийскую инфраструктуру или гарантировать оплату госзаказов.
Во-вторых, следует провести совместный аудит регуляторных барьеров и упростить доступ для индийских промышленных товаров.
В-третьих, нужно организовать системную работу по интеграции индийских производителей в российские цепочки создания стоимости — через бизнес-миссии, B2B-платформы и совместные промышленные проекты.
Без этого триллионы рупий так и останутся на замке — символом упущенной возможности и стратегического недомыслия. В условиях, когда даже крепкий рубль может оказаться временным явлением, разумнее было бы тратить заработанные деньги на то, что реально нужно российской экономике: технологии, оборудование, лекарства и промышленные компоненты. Тем более что поставщик готов — и давно стоит у двери.