Современные войны давно перестали быть исключительно столкновением армий. В XXI веке государство рассматривается как единый механизм, и удар наносится не только по солдатам, но и по системе в целом — экономике, управлению, логистике и инфраструктуре.
Одним из ключевых элементов этой системы стала энергетика.
Электроэнергия сегодня — это основа всего. Без неё не работают заводы и транспорт, связь и медицина, банковская система, водоснабжение и канализация. От электричества напрямую зависит функционирование штабов, систем управления войсками, ПВО, ремонтных предприятий и оборонной промышленности. Потеря устойчивого энергоснабжения означает потерю управляемости государством.
Именно поэтому энергетическая инфраструктура всё чаще становится одной из главных целей военного воздействия.
Конфликт вокруг Украины наглядно демонстрирует эту стратегию. С 2022 года по энергетической системе страны наносятся массированные удары. Подстанции, ТЭЦ и линии электропередачи выводятся из строя сериями атак. Результат — блэкауты, перебои с водой, остановка отопления и связи. Эти последствия ощущают миллионы людей.
При этом удары по энергетике не подаются как атака на гражданское население. В официальной риторике они объясняются военной необходимостью: нарушением работы оборонной промышленности, логистики и систем управления вооружённых сил. Гражданские последствия признаются, но называются неизбежным побочным эффектом. Ответственность за них перекладывается на политическое руководство страны.
Однако здесь возникает принципиальный вопрос.
Является ли эта практика чем-то новым и беспрецедентным? Или удары по энергетике — давно сформированный инструмент войны, который просто перестали считать исключением?
Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вернуться на 25 лет назад — в 1999 год. Именно тогда, в ходе операции НАТО против Югославии, энергетическая инфраструктура впервые стала объектом системных и публично оправданных ударов в Европе после Второй мировой войны.
Это был не случай и не побочный эффект. В Югославии была сформулирована логика, которая используется и сегодня. Энергетика была объявлена объектом двойного назначения. Её поражение объяснялось военной необходимостью. Гуманитарные последствия признавались, но выводились за рамки ответственности стороны, наносящей удары.
С этого момента энергетика перестала быть «серой зоной» войны. Она превратилась в инструмент стратегического давления на государство. Прецедент 1999 года не получил жёсткой международной оценки и фактически был легитимизирован.
Это и открыло путь к тому, что мы наблюдаем сегодня.
Украина — не начало этой практики, а её развитие. Разница лишь в технологиях. Высокоточное оружие и массовое применение беспилотников позволяют наносить удары регулярно и почти непрерывно. Энергетическая система становится отдельным фронтом войны — таким же важным, как линия соприкосновения.
Чтобы понять, почему сегодня «гаснет свет» и почему это стало нормой современной войны, необходимо разобраться в том, где и как этот подход был впервые оправдан.
Подробный разбор прецедента 1999 года, официальных заявлений НАТО и прямых параллелей с украинским конфликтом — в большом разборе.
Мы теперь в МАХ! Не забудь подписаться!
Этот материал подготовлен без спонсоров и рекламы. Если считаете его важным — поддержите работу редакции.
Ваша помощь — это свобода новых публикаций. ➤ Поддержать автора и редакцию