Наталья сидела на кухне и смотрела на телефон, на экране мигало сообщение от Даши: «Мам, ну подумай ещё раз. Пожалуйста».
Двенадцать лет. Столько прошло с тех пор, как она выставила Игоря из квартиры и подала на развод. Двенадцать лет тишины, спокойствия и ощущения, что наконец‑то можно дышать полной грудью. А теперь дочь просит впустить его обратно.
– На время, мам, – говорила Даша ещё вчера, сидя на этой же кухне. – Пока он не встанет на ноги.
Наталья тогда только усмехнулась:
– «Встанет на ноги»? Твой отец всю жизнь собирался встать. Вот уже лет тридцать пять встаёт.
Дочь поджала губы:
– Он изменился.
– Дашенька, – Наталья налила себе чай, – люди не меняются. Они просто на время прячут то, что всегда было.
Но дочь настаивала. Говорила, что папе некуда идти, что он живёт в комнате без нормального отопления, что у него здоровье не то. Что он звонил ей, плакал, просил помочь.
– И я должна помочь? – Наталья с трудом сдерживалась. – После всего?
– Мам, я понимаю, что у вас было всё сложно, – Даша говорила осторожно. – Но это было давно. Он же отец. Он один.
Наталья промолчала. Вспоминала, как двенадцать лет назад Игорь ушёл к какой‑то Светке из соседнего дома, бросив их с тринадцатилетней Дашей в квартире с долгами и заложенной техникой. Тогда дочь ненавидела отца, не разговаривала с ним три года. А теперь вот – «он же отец».
– Даш, – сказала она, – я понимаю, что тебе жалко. Но это моя квартира. Я за неё боролась в суде. И я не хочу, чтобы твой отец снова здесь появился.
Дочь тогда обиделась. Сказала, что мама «жестокая» и «злопамятная», и ушла, хлопнув дверью.
А сегодня утром позвонил сам Игорь.
– Наташ, – голос был усталый, с хрипотцой, – можно мне к тебе на пару минут подъехать? Поговорить надо.
Она хотела отказать, но что‑то в его интонации заставило её согласиться.
Игорь пришёл через час. Наталья открыла дверь и едва узнала его. Это был не тот крепкий мужик, который когда‑то таскал мешки на стройке и орал на всю квартиру. Перед ней стоял сутулый человек в вытянутой куртке, с седыми волосами и тёмными кругами под глазами.
– Проходи, – коротко сказала она.
Игорь прошёл на кухню, сел на табуретку, которая когда‑то была его любимым местом.
– Наташ, – начал он, глядя в пол, – я знаю, что у нас всё плохо было. Я помню.
– Ну и хорошо, – сухо ответила она, ставя перед ним кружку с чаем. – Значит, помнишь, почему я тебя выгнала.
Игорь кивнул:
– Помню. Я тогда был дураком.
– Не только тогда, – не удержалась Наталья.
Он поморщился, но промолчал.
– Наташ, мне правда некуда идти, – продолжил он тише. – Светка та давно ушла. Я снимаю комнату у бабки на окраине. Там холодно, сыро. Здоровье уже не то.
Наталья пила чай и молчала.
– Я не прошу навсегда, – торопливо добавил Игорь. – Просто на время. Пока не найду нормальное жильё. Или пока не подкоплю. Я буду помогать по дому, за коммуналку заплачу...
– На что заплатишь? – перебила она. – У тебя же денег нет.
– Подработаю, – он поднял глаза. – Наташ, я, правда, изменился. Я больше не тот.
Она посмотрела на него внимательно. Действительно, не тот. Постаревший, уставший, с дрожащими руками. Но внутри что‑то сжалось: а вдруг это спектакль? Вдруг через месяц он снова начнёт командовать, лезть с советами, приводить каких‑то знакомых?
– Игорь, – сказала она медленно, – я двенадцать лет живу спокойно. Мне хорошо одной.
– Я не буду мешать, – он говорил быстро. – Честно. Я буду как мышь. Ты даже не заметишь.
Игорь сгорбился ещё больше.
– Наташ, я прошу не для себя. Для Дашки. Она переживает. Ей больно, что я так живу.
И вот здесь Наташа почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло. Потому что Даша действительно переживала. Звонила каждый день, просила, умоляла. А вчера даже сказала:
– Мам, если ты не пустишь папу, я не знаю, смогу ли я тебя понять.
Это прозвучало почти как угроза.
– Мне нужно подумать, – сказала Наталья, вставая. – Игорь, иди пока. Я тебе позвоню.
Он ушёл, оставив за собой запах дешёвого одеколона и тяжёлый осадок.
Вечером Наталья позвонила подруге Гале. Та слушала молча, а потом выдохнула:
– Наташ, ты что, с ума сошла? Не пускай его.
– Но Дашка просит...
– А Дашка помнит, как он тебя унижал? – Галина была категорична. – Как ты одна тащила всё, когда он бросил вас?
– Помнит, – тихо сказала Наталья. – Но сейчас она его жалеет.
– Потому что не живёт с ним, – отрезала подруга. – Дай ей пожить с ним месяц – вспомнит всё.
Наталья положила трубку и села у стола. Включила телевизор, но ничего не слышала. В голове крутилось одно: а вдруг Даша права? Вдруг он правда изменился? Вдруг надо дать шанс человеку?
На следующий день позвонила Даша:
– Ну что, мам, ты решила?
– Даш, я не знаю, – призналась Наталья. – Мне страшно.
– Чего страшно? – дочь говорила мягче, чем вчера. – Мам, он же старый уже. Что он тебе сделает?
– Дашенька, дело не в том, что он сделает, – попыталась объяснить Наталья. – Дело в том, что эта квартира – моя крепость. Понимаешь? После развода я здесь наконец начала дышать. А если он придёт...
– Мам, это ненадолго, – перебила Даша. – Ну месяц, ну два. Пока он не найдёт что‑то своё.
– А если не найдёт?
– Найдёт, – уверенно сказала дочь. – Я ему помогу. Мам, ну пожалуйста. Мне, правда, это важно.
И Наталья поняла: если откажет, то между ней и дочерью появится трещина. Даша будет считать мать жестокой, чёрствой, злопамятной. Будет реже звонить, меньше приезжать. А может, и вообще отдалится.
– Хорошо, – выдохнула она. – Но на строгих условиях.
– Каких?
– Без прописки. На два месяца максимум. И он спит в зале на диване. И никаких гостей.
– Договорились! – Даша так обрадовалась, что Наталья на секунду засомневалась: а правильно ли она сделала?
Игорь въехал через три дня. Привёз с собой два пакета с вещами и старый телевизор.
– Наташ, спасибо, – сказал он, стоя в коридоре. – Я правда ненадолго.
Первую неделю он действительно вёл себя тихо. Вставал рано, уходил куда‑то на подработки, возвращался вечером, ужинал на кухне и уходил в зал. Наталья наблюдала за ним.
Но на второй неделе начались мелочи. Игорь стал оставлять грязную посуду в раковине. Потом начал смотреть телевизор громко. Потом привёл какого‑то приятеля, с которым они сидели на кухне до полуночи, что-то обсуждая.
– Игорь, – сказала Наталья утром, – мы договаривались: никаких гостей.
– Да это ж Серёга, – отмахнулся он. – Старый друг. Что такого?
– Такого, что это моя квартира, – она старалась говорить спокойно. – И я не хочу, чтобы сюда кто‑то приходил.
Игорь поджал губы:
– Ну ладно, больше не буду.
Но через три дня Серёга снова пришёл. А ещё через неделю Игорь заявил, что ему «неудобно спать на диване» и что «надо бы поменяться комнатами хотя бы на пару дней».
Наталья почувствовала, как внутри закипает.
– Игорь, ты въехал на два месяца. Временно. Это не твоя квартира.
– Я знаю, – он говорил обиженно.
– Нет, – отрезала она.
Он развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью в зал.
Наталья позвонила Даше:
– Дашенька, твой отец начинает наглеть.
– Мам, ну что ты, – дочь вздохнула. – Он же просто пытается устроиться. Потерпи немного.
– Я терплю уже месяц, – устало сказала Наталья. – И чувствую себя гостем в собственном доме.
– Мам, ну ещё чуть‑чуть, – попросила Даша. – Он скоро съедет, обещаю.
Но Игорь не съезжал. Прошло два месяца, потом три. Он говорил, что «ищет жильё», но каждый раз находилась причина: то дорого, то далеко, то «сейчас не сезон».
Наталья чувствовала, как её крепость медленно захватывают. Игорь уже вёл себя как хозяин: переставлял вещи, громко включал телевизор, приходил, когда хотел, например, под утро. Однажды даже предложил «сделать ремонт в коридоре».
– Какой ремонт? – не выдержала она. – Игорь, ты здесь временно!
– Ну я же хочу помочь, – он говорил искренне. – Обои отклеились, вот и подумал...
– Не надо мне помогать, – она уже почти кричала. – Мне надо, чтобы ты съехал!
Игорь обиделся. Позвонил Даше, пожаловался. Дочь позвонила Наталье:
– Мам, ну что ты на него бросаешься? Он же от чистого сердца!
– От чистого сердца он должен был съехать два месяца назад! – не выдержала Наталья.
– Мам, успокойся, – Даша говорила холодно. – Ты просто ищешь повод к нему придраться.
И тут Наталья поняла: она проиграла. Даша теперь на стороне отца, а она стала «злой мамой» в собственной квартире.
Вечером она сидела на кухне одна и думала: стоило ли соглашаться? Ради дочери она впустила в дом человека, который снова начал портить ей жизнь. И теперь непонятно, как его выставить, не потеряв Дашу окончательно.
За стенкой громко работал телевизор. Игорь смотрел очередной матч. Наталья закрыла глаза и подумала: двенадцать лет назад она решила, что больше никогда не будет терпеть. А сейчас снова терпит. Только на этот раз ещё и с чувством вины перед дочерью.
Она достала телефон и набрала сообщение Даше: «Завтра приезжай. Надо серьёзно поговорить». Потому что если не сейчас – то уже никогда. Наталья твёрдо решила, что завтра это закончится, даже если ей это будет стоить хороших отношений с дочерью.