— Тетя Люда, вы бы помолчали… Вам слова вообще не давали. Представление о материнстве у меня испортилось из-за вас! Вы что, забыли, как бросали своих детей на меня? У меня детства не было, я в двенадцать лет нянчила своего двоюродного брата сутками, пока вы где-то шлялись. Да, именно так! Вы его на весь день на меня могли бросить, вас совершенно не волновало, чем я его буду кормить и как уложу его спать. Не лезьте вообще не в свое дело!
***
Соня крутила на безымянном пальце кольцо с бриллиантом. Камень ловил свет люстры и бросал на скатерть радужные блики. Они сидели в их любимом ресторане — том самом, где негромко играл джаз, а официанты появлялись ровно за секунду до того, как ты о них подумаешь.
— Ты меня слушаешь? — Максим мягко коснулся ее руки.
Соня вздрогнула и подняла глаза. Максим смотрел на нее с той привычной, спокойной полуулыбкой, которая действовала на нее лучше любого успокоительного. Серьезный, в идеально отглаженной рубашке, даже в пятницу вечером он выглядел так, словно готов прямо сейчас заключить сделку на миллион. Или спасти мир. Или просто обнять ее и сказать, что все проблемы — это ерунда.
— Прости, — Соня выдохнула. — Задумалась. Ты про список гостей?
— Про него. Мама спрашивает, будем ли мы звать тетю Люду. Она вроде как близкая подруга твоей мамы, неудобно не позвать.
При имени «Люда» у Сони внутри что-то сжалось. Желудок сделал неприятный кувырок, а к горлу подкатил ком. Она отложила вилку. Аппетит пропал мгновенно.
— Нет, — резко сказала она. — Никакой тети Люды.
Максим чуть приподнял бровь. Он никогда не давил, но всегда хотел понять причину. Это было в его характере — разложить все по полочкам, найти логику в каждом поступке.
— Категорично, — заметил он, отрезая кусок стейка. — У вас конфликт? Я думал, она тебя чуть ли не нянчила.
— Это я ее нянчила, — буркнула Соня, отводя взгляд. — Точнее, ее отпрыска. Макс, давай закроем тему. Я не хочу видеть ее на свадьбе. Она испортит мне праздник одним своим видом.
Максим кивнул, принимая условия игры.
— Хорошо. Нет так нет. Я возьму удар на себя, скажу маме, что у нас лимит мест. Или что мы решили позвать только молодежь.
Соня благодарно улыбнулась. Вот за это она его и любила. Три с половиной года вместе, и ни разу он не устроил сцену на пустом месте. Умный, интеллигентный, надежный, как швейцарский банк. И материально они на ногах стояли крепко — родители с обеих сторон постарались, обеспечили старт, да и сами они не сидели сложа руки.
За соседним столиком не заплакал ребенок. Молодая мать пыталась успокоить чадо, суя ему планшет, но тот швырнул гаджет на пол и закатился в истерике. Соня поморщилась, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение.
— У них, наверное, зубы, — философски заметил Максим, не обращая внимания на вопли.
— У них невоспитанность, — жестко отрезала Соня. — И отсутствие режима.
Максим внимательно посмотрел на нее.
— Сонь, мы же это обсуждали. Никто не гонит нас в роддом прямо завтра.
— Я знаю, — она сделала глоток воды. — Просто... Ты же помнишь мои условия?
— Помню. После тридцати. И один. Максимум.
— И кесарево, — добавила она, понизив голос. — Или суррогатная мать. Я не хочу... вот этого всего.
Она неопределенно махнула рукой в сторону кричащего человечка.
***
Дома, когда Максим ушел в кабинет доделывать отчет, Соня долго стояла под душем. Вода смывала усталость, но не могла смыть воспоминания, которые всколыхнуло имя тети Люды.
Ей было двенадцать. Прекрасный возраст — школа, подружки, первые дискотеки, мечты о крутых кроссовках. Соня была единственным ребенком в семье. Любимой, зацелованной, но не избалованной. Родители жили душа в душу, дома всегда было спокойно и уютно.
Пока не появлялась тетя Люда.
Мамина подруга была женщиной громкой, бесцеремонной и вечно жалующейся на судьбу. У нее родился сын, Антошка. И почему-то тетя Люда решила, что лучшей нянькой для ее месячного сына станет двенадцатилетняя Соня.
— Сонюшка, ты же так любишь деток! — ворковала Люда, вваливаясь в их квартиру с коляской и сумками. — Посиди с Антошей часик, мне в парикмахерскую надо. Кровь из носу!
Поначалу Соне это даже льстило. Живая кукла! Можно катать коляску, можно держать за крохотную ручку. Она чувствовала себя взрослой и важной. Но «часик» как-то постепенно превратился в три. потом в четыре. Тетя Люда стала приходить через день.
— Ой, Сонька, ты чудо! — кричала она с порога, вручая ей сверток. — Он только поел, но может срыгнуть, ты там присмотри. А я в магазин сбегаю, там распродажа.
И Соня оставалась. Антошка орал. Он был тяжелым, красным и вечно мокрым. Соня научилась менять подгузники раньше, чем научилась решать уравнения с двумя неизвестными.
Была суббота, лето. Подружки звали гулять в парк, есть мороженое. Соня уже обувалась, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Люда.
— Сонь, выручай! У меня свидание, представляешь? Мужчина мечты! Посидишь до вечера?
— Тетя Люда, я гулять иду, — растерялась Соня.
— Да погуляешь ты еще! Вся жизнь впереди! — Люда впихнула ей ребенка. — А у меня, может, последний шанс. Ты же не эгоистка? Мама твоя всегда помогает, и ты вся в нее, добрая душа.
И она ушла. Просто захлопнула дверь и ушла.
Антошка начал орать через минуту. Соня стояла в коридоре, в новых кедах, с орущим ребенком на руках, и чувствовала, как внутри нее что-то умирает. В тот день она твердо решила: у нее никогда не будет детей. Ни за что.
***
На следующие выходные они поехали к родителям Сони. Большой загородный дом, ухоженный сад, запах шашлыка. Папа, как всегда, колдовал у мангала, мама накрывала на стол на веранде.
— Привет, мои хорошие! — мама обняла их так крепко, что у Сони хрустнули ребра. — Макс, ты похудел! Соня, ты его не кормишь?
— Он сам не ест, ма, — отшутилась Соня. — Весь в работе.
— Работа — это хорошо, но обед по расписанию, — наставительно сказал папа, переворачивая шампур. — Давайте к столу.
Все было замечательно. Они говорили о свадьбе, о планах на отпуск. Родители тактично обходили тему внуков, зная позицию дочери.
И тут калитка хлопнула.
— Есть кто живой? — раздался зычный голос, который Соня узнала бы из тысячи.
По дорожке, тяжело переваливаясь, шла тетя Люда. Она постарела, раздалась вширь, но напор остался прежним.
— О, молодежь! — гаркнула она, заметив Соню и Максима. — А я мимо шла, дай, думаю, загляну. Запах шашлыка на всю улицу!
Соня застыла с вилкой в руке. Максим напрягся, почувствовав перемену в настроении невесты.
— Здравствуй, Люда, — сдержанно поздоровалась мама, ставя лишнюю тарелку. — Присаживайся.
Люда плюхнулась на стул.
— Ну что, невеста? — она бесцеремонно оглядела Соню. — Платье-то выбрала? Смотри, не бери слишком узкое, а то вдруг чего... — она подмигнула и выразительно скосила глаза на живот Сони.
— Я не беременна, тетя Люда, — ледяным тоном ответила Соня.
— Ну, это дело поправимое! — захохотала Люда, хватая кусок мяса прямо руками. — Вы молодые, здоровые. Давайте, не тяните. А то потом поздно будет. Вон, у меня Антошка уже второго заделал. Правда, живут у нас, теснота, крик, гам... Но зато весело! Счастье-то какое, внуки!
Соня почувствовала, как к лицу приливает кровь.
— А дети — еще большее счастье? — спросила она тихо. — Я так счастлива была, когда вы сыночка мне подкидывали, а сами по мужикам бегали?
За столом повисла тишина. Только птицы чирикали, да шкворчало мясо на мангале. Мама Сони побледнела.
— Соня... — начал было папа.
— Нет, пап, пусть послушает, — Соня положила приборы. — Тетя Люда, вы помните, как вы мне десятимесячного ребенка оставляли, а сами пропадали на полдня? Вы хоть раз спросили, хочу я этого или нет? Мне двенадцать лет было! Я гулять хотела, а не подгузники менять!
Люда замерла с куском мяса у рта. Ее глаза округлились.
— Ты чего это? — пробормотала она. — Я ж по-соседски... Ты же любила с ним возиться! Сама просила!
— Я просила один раз! — голос Сони зазвенел. — А вы сделали из меня бесплатную няньку. Вы у меня детство украли этими пеленками. И теперь вы смеете приходить сюда и указывать мне, когда рожать?
— Да как ты разговариваешь со старшими! — взвизгнула Люда, переходя в наступление. — Нинка, ты слышишь? Это ты ее так воспитала? Эгоистку вырастила! Сама на всем готовом живет, катается как сыр в масле, а меня попрекает!
— Никто вас не попрекает, — вмешался Максим. — Соня говорит о том, что вы нарушали ее границы. Систематически. И, судя по всему, продолжаете это делать сейчас.
— Границы! — фыркнула Люда. — Слов-то каких набрались. Раньше проще было. Помогали друг другу, и никто не ныл. А теперь — границы! Тьфу!
Она встала, опрокинув стул.
— Ноги моей здесь больше не будет! Зажрались вы тут, буржуи! Нинка, я от тебя такого не ожидала. Позволять сопле этой меня позорить!
Хозяйка дома тоже встала.
— Люда, уходи, — тихо сказала она.
— Что? — опешила подруга.
— Уходи. Соня права. Я тогда закрывала глаза, думала, ты в беде, тебе помощь нужна. А ты просто пользовалась моим ребенком. Я виновата перед дочерью, что не защитила ее тогда. Но сейчас я этого не позволю.
Люда открыла рот, закрыла, покраснела, как помидор, и, буркнув что-то неразборчивое, поспешила к выходу. Калитка хлопнула.
Соня сидела, опустив голову. Руки у нее дрожали. Максим накрыл ее ладонь своей.
— Прости, мам, — прошептала Соня.
— Это ты меня прости, — мама подошла и обняла ее за плечи. — Я правда не думала, что для тебя это было так... тяжело. Я думала, тебе нравится играть в дочки-матери.
— Сначала нравилось, — всхлипнула Соня. — А потом это стало работой. Каторгой.
Они доедали шашлык в тишине, но это была не тягостная тишина. Воздух очистился, будто после грозы. Соня чувствовала, как многолетний груз обиды потихоньку сползает с плеч. Ее поняли. Ее защитили.
***
Через неделю Соня встретилась со своей одногруппницей, Викой. Вика была из тех, кого называют «золотой молодежью». Если семья Сони была просто обеспеченной, то семья Вики владела половиной города. Вика недавно родила. Соня шла на встречу с опаской, ожидая увидеть уставшую мать с кругами под глазами и разговорами только о коликах. Но в модное кафе вошла девушка с обложки. Идеальная укладка, стройная фигура, дорогой костюм.
— Привет, дорогая! — Вика чмокнула ее в щеку, пахнув селективным парфюмом. — Сто лет не виделись! Показывай кольцо! Вау, классика. Одобряю.
Они заказали кофе и салаты.
— Как малыш? — вежливо спросила Соня.
— Ой, чудесно! — Вика отмахнулась, как от несущественной детали. — Назвали Платоном. Он такой милашка. Сейчас с няней гуляет в парке.
— С няней? — уточнила Соня.
— Ну конечно. У нас их две, посменно работают. Одна англичанка, чтобы с детства язык слышал, вторая наша, с медицинским образованием. Я же не могу 24/7 сидеть дома, я бы с ума сошла. Мы вот с мужем только из Италии вернулись, на неделю летали развеяться.
Соня слушала, раскрыв рот. Вика рассказывала о своей жизни так, словно ребенок был просто новым аксессуаром. Приятным, любимым, но не мешающим жить.
— А как же... ну, ночи? Зубы? — осторожно спросила Соня.
— Ночная няня, — пожала плечами Вика. — Она приносит мне его только покормить, если я хочу. Или сама кормит сцеженным. Слушай, мы живем в двадцать первом веке. Если есть деньги, зачем превращать материнство в подвиг? Я хочу быть красивой, отдохнувшей мамой, а не загнанной лошадью.
— А беременность? Живот, отеки?
— Ой, да ладно! — рассмеялась Вика. — У меня был такой шикарный врач, он меня на диете держал, витамины, массажи. Я набрала всего восемь кило. Рожала по контракту в частной клинике, палата как номер в "Ритце", муж рядом, эпидуралка. Я вообще ничего не почувствовала, проснулась — уже с ребенком.
Соня смотрела на нее и понимала: вот оно. То, чего она боялась — это не сам ребенок. Это потеря свободы, потеря комфорта, превращение в «тетю Люду» с ее вечными проблемами и неопрятностью. Но оказывается, можно по-другому.
Конечно, у Вики денег было немерено. Но и они с Максимом не бедствовали.
— Вик, а это дорого? Ну, няни, клиника? — спросила Соня напрямую.
— Дорого, — честно ответила Вика. — Но оно того стоит. Сонь, если ты боишься именно бытовухи — забей. Деньги решают 90% проблем с детьми. Остальные 10% — это любовь, а ее у тебя хватит.
Домой Соня летела как на крыльях. Разговор с Викой перевернул что-то в ее голове. Картинка сложилась. Ей не обязательно повторять судьбу своей мамы или, не дай бог, тети Люды. У нее свой путь.
***
Вечером она решилась на серьезный разговор с Максимом.
— Макс, я тут подумала... насчет детей.
Максим оторвался от ноутбука. В его взгляде мелькнула настороженность.
— Так?
— Я встретилась с Викой. Посмотрела, как она живет. И поняла, что меня пугает не сам факт наличия ребенка. Меня пугает процесс.
Она села рядом с ним на диван, поджав ноги.
— Смотри. Я готова родить. Но не сейчас. Лет через пять-семь, как ты и хотел. Но у меня есть условия. И они жесткие.
— Я слушаю, — кивнул Максим.
— Во-первых, беременность ведет лучший врач. Любые анализы, любые процедуры, чтобы мне было комфортно. Во-вторых, роды — только плановое кесарево. Я не хочу схваток, не хочу боли, не хочу разрывов. Я хочу заснуть и проснуться мамой. Врачи говорят, сейчас это делают без проблем по показаниям, а показания можно... ну, ты понял. Или найдем клинику, где это делают по желанию.
— Принято, — спокойно сказал Максим. — Это твое тело, тебе решать.
— В-третьих, — Соня загибала пальцы. — Няня. С первого дня. Не помощь мамы, не «я сама справлюсь». Профессиональная няня. И ночная тоже, хотя бы на первые полгода. Я хочу спать по ночам. Я хочу ходить с тобой в рестораны, ездить в отпуск. Я не хочу становиться затворницей.
— Это будет стоить прилично, — прикинул Максим. — Но, учитывая наши доходы и помощь родителей... мы потянем. Я даже за. Я тоже хочу спать по ночам и видеть жену красивой и довольной.
— И последнее, — Соня посмотрела ему в глаза. — Если я пойму, что физически не могу или боюсь вынашивать... мы рассмотрим суррогатное материнство.
Максим помолчал пару секунд. Он обдумывал, взвешивал.
— Суррогатное — это сложнее юридически и этически, — медленно произнес он. — Но если для тебя это будет единственным вариантом... Мы найдем способ. Деньги найдем. Сонь, для меня главное — ты. Если у нас будет ребенок — отлично. Если нет — мы проживем счастливую жизнь вдвоем. Но если мы решимся, то сделаем это так, как удобно нам, а не как «положено».
Соня выдохнула и уткнулась носом ему в плечо. От него пахло дорогим одеколоном и надежностью.
— Спасибо, — прошептала она. — Ты лучший.
— Я знаю, — улыбнулся он, целуя ее в макушку. — А ты — вредная, капризная, но самая любимая.
***
Жизнь вернулась в привычное русло, и стала еще лучше. Исчезло напряжение, исчез страх перед будущим. Соня знала, что у нее есть план «Б», план «В» и надежный партнер.
Тетя Люда больше не появлялась на горизонте. Говорили, что она пыталась настроить общих знакомых против «неблагодарной» Сони, но никто ее особо не слушал. Все знали Соню, знали ее семью. А репутация тети Люды говорила сама за себя. Однажды Соня случайно встретила Антошку — сына Люды. Он шел с коляской, замученный, небритый, а рядом семенила беременная вторым жена, волоча за руку упирающегося первенца.
Антошка узнал Соню, кивнул и быстро отвернулся.
— Бедный парень, — сказала она Максиму, когда они сели в машину.
— У каждого свой выбор, — ответил Максим, заводя мотор. — Мы свой сделали.
Через полгода они сыграли свадьбу. Это был шикарный праздник — без дурацких конкурсов, без выкупа невесты, но с живой музыкой, морем цветов и самыми близкими людьми.
Вика тоже была, блистала в вечернем платье, показывала фото подросшего Платона. Соня смотрела на фото и впервые не чувствовала отторжения. Малыш был забавным.
— Может быть, когда-нибудь, — подумала она, глядя на танцующих гостей. — Но не сегодня. И не завтра.
Сегодня она пила шампанское, танцевала с мужем и наслаждалась своей молодостью, свободой и любовью.
Она знала: когда придет время, все будет по ее правилам. Никаких жертв. Только осознанный выбор и комфорт. Потому что счастливая мать — это не та, которая отдала ребенку всё, включая здоровье и нервы, а та, которая сохранила себя. И, глядя в любящие глаза Максима, Соня была абсолютно уверена: у них все получится. Именно так, как они захотят.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.