За внешне непримечательным обликом рядовой столичной школы скрывается удивительная система со своим особым укладом и негласными законами родственных связей, а управление строится по причудливому "восточному образцу". Эта школа лишь формально входит в городскую образовательную систему - на деле же представляет собой самодостаточный микромир с жёсткой иерархией, многолетними традициями и сводом неписаных правил, перед которыми официальные регламенты оказываются бессильны.
При знакомстве с официальным списком педагогов московской школы № 2042 невольно складывается впечатление, что вы перенеслись из Юго‑Западного округа столицы в армянский город. Кадровый состав учреждения создаёт необычную для типичной столичной школы картину: большинство фамилий учителей - Абрамян, Акопян, Барсегян, Геворкян и прочие - явно указывают на армянское происхождение.
В коллективе из 66 преподавателей, как отмечают родители и местные жители, около двух третей связаны не только рабочими отношениями, но и родственными или земляческими связями. Руководит образовательным учреждением Гаянэ Лазарьевна Абрамян. По свидетельствам очевидцев, её управленческий стиль выделяется выраженной этнокультурной направленностью: в основе принятия решений зачастую лежит не формализованная административная логика, а личная преданность и принадлежность к определённому кругу "своих" людей.
На первый взгляд проблема может выглядеть преувеличенной. Россия исторически сложилась как многонациональная страна, в которой мирно сосуществуют представители множества этнических групп, все - с равными правами и возможностями. Возникает закономерный вопрос: имеет ли принципиальное значение национальная принадлежность руководителя или педагогов, если они добросовестно исполняют профессиональные обязанности?
Тем не менее местные жители и родители учащихся видят в сложившейся ситуации глубинные системные нарушения. Их претензии касаются не этнической принадлежности сотрудников как таковой, а механизмов формирования педагогического коллектива.
По их наблюдениям, при подборе кадров решающее значение приобретает не уровень профессиональной подготовки, не стаж работы и не объективные показатели квалификации, а принадлежность к замкнутой социальной группе.
Они утверждают, что явление, которое в советское время именовалось "кумовством", в данном случае вышло за рамки отдельных случаев и превратилось в устойчивую практику.
Отзывы родителей отличаются яркой эмоциональной окраской и содержат жёсткие оценки происходящего. Они характеризуют школу как закрытую корпоративную структуру, где преобладают родственные и приятельские связи, а любая критика встречает жёсткое неприятие. По их словам, обращения с жалобами зачастую остаются без ответа, а образовательный процесс, судя по всему, уступает приоритетность принципу "свой - чужой" при принятии управленческих решений. Такие свидетельства создают образ учебного заведения, где формальные образовательные задачи отходят на второй план перед интересами узкого круга лиц.
В открытом доступе, в том числе на популярных платформах с отзывами, можно обнаружить множество негативных комментариев: родители отмечают, что в школьных коридорах армянская речь, по их наблюдениям, звучит едва ли не чаще русской; дети из коренных московских семей, оказавшись в меньшинстве, сталкиваются не только с освоением учебной программы, но и с необходимостью адаптироваться к непривычному для них культурно‑языковому окружению, что создаёт для них дополнительную нагрузку.
Когда обеспокоенные родители или общественные активисты деликатно поднимают вопрос о допустимости столь масштабного "семейного подряда" в государственном образовательном учреждении, на связь выходит официальный представитель школы по связям с общественностью - Людмила Асланян.
В своих комментариях она неизменно придерживается строго юридической аргументации, ссылаясь на то, что действующее законодательство не содержит запретов на трудоустройство родственников в одном учреждении.
С формальной точки зрения к этой позиции трудно предъявить претензии. Однако за рамками обсуждения неизменно остаётся принципиально важный вопрос: как подобная концентрация родственных связей влияет на ключевые аспекты работы школы - объективность управленческих решений, эффективность внутреннего контроля, качество образовательного процесса и психологический климат в педагогическом коллективе.
Эти существенные моменты, имеющие прямое отношение к благополучию учащихся, в официальных комментариях предпочитают не затрагивать.
Школа № 2042 не ограничивается ярко выраженным армянским компонентом в образовательной среде - учреждение активно развивает и другие восточные направления. Так, уже несколько лет здесь внедрено изучение арабского языка начиная с первого класса, причём преподаёт его носитель языка - Махран Альджарадат, уроженец палестинского Хеврона.
Администрация подчёркивает, что такая программа позволяет ученикам к моменту выпуска свободно владеть как минимум двумя иностранными языками - одним европейским и одним восточным (арабским или персидским).
Биография преподавателя сама по себе примечательна: приехав в Россию по целевой программе, он получил инженерное образование в Тамбове и Владимире, затем кардинально сменил профессиональный вектор, посвятил себя педагогике, стал кандидатом педагогических наук и разработал собственные методики преподавания арабского. Тем не менее у родителей и экспертов возникают серьёзные вопросы: соответствует ли столь специфическая образовательная модель реальным потребностям типичного московского школьника и не отражает ли она скорее приоритеты администрации, нежели действительные запросы учащихся и их семей.
Название школы придаёт ситуации особую ироническую окраску. Братья Лазаревы, в честь которых она названа, вошли в историю как просвещённые меценаты, стремившиеся к диалогу культур. Они соединяли армянскую и русскую традиции, служа интересам Российской империи, а созданный ими Лазаревский институт задумывался как общероссийский центр востоковедения - открытый и нацеленный на интеграцию различных культур.
Современное положение дел в школе № 2042, как считают критики, кардинально расходится с этим наследием. Вместо пространства для взаимной интеграции формируется замкнутая среда, которую образно сравнивают с высоким забором. Парадигма адаптации здесь перевернута: уже не дети иностранцев приспосабливаются к российскому обществу, а русскоязычные ученики вынуждены подстраиваться под доминирующий культурный код.
По имеющимся оценкам, примерно половина учащихся школы - иностранцы. Многие семьи приехали из стран СНГ, а также из Сирии и Ирана. Руководство учреждения трактует это как проявление многонациональности и культурного разнообразия. При этом школа продолжает получать финансирование из бюджета и пользоваться всеми ресурсами московской системы образования.
На этом фоне остаётся без ответа ключевой вопрос: в чьих интересах расходуются бюджетные средства и кому на самом деле служит "обычная" школа, существующая за счёт городского бюджета?
Друзья, что думаете на сей счёт?