Глубокой ночью 14 августа 1989 года грузовой поезд, ведомый машинистом Вадимом Супруненко, огибал сопку недалеко от Междуреченска. Местность была хорошо знакома братьям-железнодорожникам Вадиму и его помощнику, старшему брату Игорю.
На подходе к станции Казынет в свете мощного прожектора локомотива на путях показались неподвижные объекты. Машинист подал звуковой сигнал и применил экстренное торможение. С грохотом и лязгом состав проехал по тому месту. Лишь тогда братья осознали, что раздавили людей.
Едва поезд остановился, Супруненко выскочили на насыпь. В свете фонаря под локомотивом они увидели искалеченное тело. Под вагонами лежали другие. Пробегая вдоль состава, машинисты находили все новые и новые тела. Всего их было семеро. Все –15-летние мальчики: Дмитрий Шкребцов, Николай Костик, Вадим Ганиев, Олег Толкунов, Вячеслав Дурнов, Роман Еременко и Виктор Дорохин.
Ребята дружили, вместе ходили в тайгу за кедровыми шишками, учились, играли в футбол. Они не были замечены в серьезных проступках, и их родители не знали с ними больших хлопот. Навсегда осталось загадкой, почему подростки, проведя день в лесу, опоздали на последнюю электричку в 22 часа 39 минут. Это опоздание стоило им жизни. Они были уверены в своей безопасности. Еще не понимали, что в тайге самым опасным зверем может оказаться человек.
«Роковая случайность»
Расследование, проведенное Кемеровской областной прокуратурой, было завершено быстро. Его вердикт был однозначен: несчастный случай. По версии следствия, уставшие за полтора дня скитаний по тайге подростки, вышли к станции, сложили рядом рюкзаки и заснули прямо на путях, между рельсов на шпалах.
Следователи объяснили это крайней усталостью и юношеской беспечностью:
– Мальчишки ведь. Грустно, но такое бывает. Роковая случайность, – такова была логика.
Однако знакомые с ребятами люди не верили в эту версию. Подростки не были неопытными. Они хорошо знали, как вести себя в тайге, и вряд ли даже в состоянии сильнейшего изнеможения легли бы на грязные шпалы между рельсов.
Кроме того, судебно-медицинская экспертиза не обнаружила в их крови алкоголя. Экспертиза подтвердила выводы следователей: все травмы были прижизненными. Тем не менее, дело было закрыто, ребят похоронили.
«Прошу расследование возобновить и доложить»
Горе, обрушившееся на семьи погибших мальчиков, было невыносимым. И каждый из родителей хотел знать правду о том, как погибли их дети. Официальная версия следствия их не удовлетворила. Они требовали возобновить расследование, но получали отказ.
Отчаявшись добиться справедливости официально, некоторые родители начали собственные поиски правды. Им удалось кое-что выяснить, но их догадки не находили подтверждения и поддержки у правоохранителей. За время собственного расследования успела исчезнуть страна, в которой они жили. А их воз не сдвинулся с места.
Тогда родители решились на крайнюю меру – написали коллективное письмо Президенту России Борису Николаевичу Ельцину. Письмо достигло адресата. На нем появилась резолюция главы государства: «Прошу расследование возобновить и доложить».
После резолюции президента дело было возобновлено. Расследование поручили следователю по особо важным делам при Генпрокуроре РФ Владимиру Михайловичу Гуженкову и прокурору-криминалисту Юрию Александровичу Столярову.
Они неоднократно выезжали в Междуреченск, на станцию Казынет, в окрестные поселки. Для мобильности они жили и работали в вагоне-лаборатории Генпрокуратуры, который цепляли к проходящим поездам.
Гуженков тщательно изучал карту местности, рассчитывал возможные маршруты подростков. Он и Столяров обошли множество окрестных заимок, разговаривали с местными жителями, охотниками. Многие молчали. Один из потенциальных свидетелей умер, другой уехал. Казалось, следствие зашло в тупик. Но Гуженков совершил почти невозможное – он нашел виновных и восстановил картину преступления.
«Кто проговорится, тот жить не будет»
Вечером 13 августа 1989 года группа жителей поселка Казынет собралась в доме у Василия Кирсанова. Николай Байлагашев, Юрий Кирсанов (младший брат Василия) и Юрий Отургашев распивали.
Сидели долго, выпили все, включая несколько трехлитровых банок браги. Желание выпить осталось, но магазин был закрыт. Тогда компания решила попытать счастья у «яков» – так называли рабочих, сопровождавших грузовые составы, которые иногда ненадолго останавливались на станции. К ним присоединился Николай Кольчинаев. Его уважали: он был старшим лейтенантом милиции, при оружии, физически крепким, занимался тяжелой атлетикой и единоборствами.
Попытка раздобыть алкоголь у проводников не удалась: поезда проходили станцию без остановки. Злые и пьяные, мужчины примерно в два часа ночи уже возвращались обратно. У входного светофора они столкнулись с семерыми незнакомыми подростками. Со слов самих участников событий, злость и обида от неудачи вылились в конфликт с ребятами.
Показания Юрия Кирсанова на допросе были красноречивы:
– Я спал, когда пришел Васька, разбудил и говорит: «Пойдем к светофору. Надо чужих ребят разогнать. Они там пути коротят».
«Коротят пути» на местном жаргоне означало замыкание проводов светофора, чтобы вызвать красный сигнал и остановить поезд. Это делалось либо для бесплатного проезда, либо для ограбления вагонов.
Юрий Кирсанов продолжил:
– Мы пошли к светофору. Те, чужие ребята, стояли там кучей. Кольчинаев им и говорит: «Вы что здесь делаете?»Он первым рукоятью пистолета ударил по голове самого высокого мальчика, – рассказывал Кирсанов.
Этим мальчиком был Рома Еременко. Удар был фатальным – парень упал замертво. И тогда Кольчинаев понял – оставлять свидетелей нельзя. Когда подростки попытались бежать, ситуация вышла из-под контроля:
– Когда ребята поняли, что их собираются убивать, то стали разбегаться. Кольчинаев крикнул: «Стой! Стрелять буду». Но он не стрелял, а снова и снова бил пистолетом, – излагал Кирсанов.
Юрий Отургашев в своих показаниях дополнил картину:
– Кирсановы стали догонять ребят и бить их по голове.Я крикнул им: «Что вы делаете!».Байлагашев подошел ко мне после того, как уложили всех парней, и сказал: «Будешь кричать – рядом ляжешь!»
Отургашев также утверждал, что Байлагашев пригрозил всем молчать:
– Байлагашев предупредил всех, чтобы держали язык за зубами, кто проговорится, тот жить не будет.
Свою роль описывали и другие участники. Николай Кольчинаев признавал:
– Сначала ударил одного парня пистолетом, а затем и другого.
Николай Байлагашев показывал:
– Я набросился на парня, мы сцепились и упали на землю. Он никакого сопротивления не оказывал и не делал попытки подняться.
После расправы тела семерых подростков убийцы погрузили на моторную дрезину и отвезли на ждпути, где аккуратно разложили их в колеи перед приближающимся составом, чтобы инсценировать несчастный случай.
Первый приговор: высшая мера
Дело рассматривал Кемеровский областной суд. Судебные заседания длились семь месяцев. Приговор, который несколько часов зачитывал, слушал переполненный зал. На процессе присутствовали родители погибших, их родственники, многие жители Междуреченска. Признания подсудимых шокировали: жизнь семерых ребят оборвалась из-за пьяной ссоры и плохого настроения.
В 1995 году суд вынес суровый вердикт:
- Николай Кольчинаев (1961 г.р.) приговаривался к высшей мере наказания – расстрелу.
- Николай Байлагашев (1961 г.р.) – к высшей мере наказания.
- Василий Кирсанов (1963 г.р.) – к высшей мере наказания.
- Юрий Кирсанов (1967 г.р.) – к высшей мере наказания.
- Юрий Отургашев (1949 г.р.) был признан виновным в пособничестве и приговорен к 8 годам лишения свободы.
11 октября 1995 года Коллегия Верховного суда РФ утвердила приговор в отношении четверых приговоренных к расстрелу. Для Юрия Отургашева квалификация преступления была изменена, а срок сокращен до четырех лет. Летом 1996 года он вышел на свободу, отбыв назначенное наказание.
Смертники на свободе: «Мне пришлось их выпустить»
Однако на свободе вскоре оказались и те, кто должен был быть расстрелян. В 1995 году Президент России подписал указ о моратории на смертную казнь. Поскольку окончательный приговор (расстрел) не был приведен в исполнение, а высшая мера отменялась, все дело, согласно закону, должно было быть пересмотрено с самого начала.
Фактически, приговор был аннулирован, а осужденные вновь становились подследственными. По российскому законодательству срок содержания под стражей на этапе следствия ограничен полутора годами. А «смертники» к тому времени провели за решеткой уже больше этого срока.
В феврале 1997 года новое расследование было поручено следователю по особо важным делам Главного следственного управления прокуратуры РФ Анатолию Рогожникову, который, как оказалось, был учеником и коллегой Владимира Гуженкова.
Именно Рогожникову пришлось принять непростое решение. На вопрос журналистов о том, почему убийцы оказались на свободе, он ответил:
– Я их выпустил. По нашей Конституции никто не может находиться под следствием более полутора лет, а избежавшие казни этот срок намного пересидели. Если бы я этого не сделал, их был бы обязан отпустить начальник тюрьмы.
Рогожников углубленно изучил материалы, в том числе и судебно-медицинские заключения. Анализ показал серьезные ошибки первоначального следствия (того, что велось до Гуженкова). Было установлено, что характер травм и наличие гематом у жертв не соответствовали версии о мгновенной смерти под колесами поезда.
Расчеты показали, что при таких травмах от удара локомотива гематомы образоваться не успевают. Этот факт стал серьезным доказательством того, что подростки были убиты до того, как оказались на путях. Хотя все и так об этом давно знали.
Череда странных смертей
Период между первым приговором и новым судом был отмечен чередой странных смертей среди участников и свидетелей тех событий. Василий Кирсанов, уже будучи на свободе, убил своего двоюродного брата, В. В. Отургашева, который, как считалось, мог дать важные показания. Петр Байлагашев (родственник Николая Байлагашева), также владевший информацией, покончил с собой.
Николай Байлагашев и Юрий Кирсанов каким-то образом оказались в одной камере. Однажды утром Юрия Кирсанова нашли мертвым. Официальное заключение говорило о смерти либо от удушья, либо от скоротечной пневмонии. Байлагашев же, по его словам, в ту ночь крепко спал и ничего не видел.
Василий Кирсанов после освобождения не работал, но брал, что называется, от жизни все. Николай Байлагашев вернулся к работе на железной дороге. Николай Кольчинаев, хотя и не восстановился в милиции, работал юристом и даже был избран депутатом поселкового совета.
Не обошлось без происшествий и с уже освободившимся Юрием Отургашевым. К нему в гости явились Василий Кирсанов и Николай Байлагашев. Мужчины поссорились, и гости избили хозяина табуретом. Отургашев, защищаясь, нанес им ножевые ранения. Возбужденное уголовное дело было прекращено – суд счел его действия необходимой самообороной.
К концу 1997 года список смертей пополнился. На путях той же станции Казынет под колесами поезда был обнаружен труп путевого обходчика С. А. Топакова. Он был важным свидетелем по делу, так как участвовал в извлечении тел погибших мальчиков из-под вагонов в 1989 году. Опытный обходчик неожиданно оказался под составом при не выясненных обстоятельствах. Как? Никто так и не узнал.
За годы, прошедшие после трагедии, ушли из жизни и те, кто боролся за правду: следователь Владимир Гуженков, прокурор-криминалист Юрий Столяров, следователь И. Л. Карпович из группы Гуженкова.
Новый суд и окончательный приговор
Осенью 2001 года, спустя 12 лет после преступления и 6 лет после первого расстрельного приговора, оставшиеся в живых трое обвиняемых – Николай Кольчинаев, Николай Байлагашев и Василий Кирсанов – вновь предстали перед судом, на этот раз в Верховном суде Республики Хакасия.
Суд, рассмотрев все обстоятельства дела, повторно признал их виновными в убийстве семи несовершеннолетних. Однако, с учетом действующего моратория на смертную казнь и новых законов, высшая мера наказания не могла быть применена. Каждый из осужденных получил срок лишения свободы в колонии особо строгого режима: от семи до десяти лет.