Мне нужно было посмотреть Африку, чтобы увидеть своими глазами те самые острова «Робинзона миллиардера». Побывав в Карибском бассейне и Азии, я понял, что важно смотреть всё своими глазами, чтобы принять правильное решение. И мой внутренний компас указывал на Африку. В этот же день я купил билет и улетел в Кению.
Найроби. Грязь. Вонь. Невыносимая жара. Вот она, Африка! После расслабляющего морского острова здесь был мощнейший контраст. Запах первозданной жизни. По всюду нищета и разруха. Я не стал задерживаться в городе и отправился в саванну. То, что я увидел в национальном парке Масаи-Мара, меня поразило. Это не было похоже ни на одну картинку из интернета.
Дикие животные. Бескрайние золотые равнины, уходящие за горизонт. Стада антилоп гну, движущиеся как один организм. Львица, невозмутимо наблюдала за нами с вершины термитника. В её взгляде была вся безразличная мощь этого мира. Я чувствовал себя не зрителем, а малюсенькой песчинкой нашей планеты.
Не задерживаясь долго в Найроби после возвращения из национального парка, я тут же улетел в Занзибар. Слишком уж тяжело мне давался жаркий тропический климат Кении. Самолёт приземлился и я насладился приятным морским бризом. Старый город Занзибара был лабиринтом из узких переулков, где резные арабские двери соседствовали с балконами в португальском стиле, а крики муэдзинов смешивались с рокотом мопедов.
Это был не просто старый город, а перекрёсток цивилизаций, отражающий историю. Я бродил, трогал шершавые стены и думал о прошлом, которое несёт своей архитектурой этот удивительный остров. Красота его была не загадочно-созерцательной, как на Бали, а исторически многогранной.
Настоящий Занзибар открылся мне на восточном побережье. Те самые пляжи, которые я когда-то видел на фотографиях, предстали во всей своей красе. Белый песок слепил глаза на солнце. Вода играла десятками оттенков бирюзового, от нежно молочного до глубокого сапфира, в зависимости от глубины и кораллового дна. Я застал знаменитый отлив, когда океан отступает на сотни метров, обнажая идеально гладкое дно, по которому можно было идти до самого горизонта. Я шёл по этому мокрому шёлку под палящим солнцем и смеялся. Кайф. Здесь есть всё то, о чём я мечтал. Вот он рай.
«Всё самое лучше бесплатно», — вспомнил я одну фразу из фильма. Нет ничего гармоничнее и совершеннее природы. Этот рай был здесь миллионы лет до меня и останется после. Мне нужно было просто прийти и увидеть. Я искупался в тёплых ласковых водах Индийского океана, глядя на рыбацкие лодки с их белыми парусами на фоне багрового заката. В этот момент я почувствовал глубокое и полное умиротворение. Круг замкнулся. Путешествие, начавшееся с поисков африканского острова, завершилось на реальном берегу Занзибара. Я нашёл то, что искал. Это было не просто место для жизни, а ощущение полноты мира.
Разговор с парой датчан, которых я встретил на пляже Занзибара был коротким.
— Здесь красиво, но вы должны увидеть Ламу, — сказала девушка. Её глаза светились тихим восторгом. — Это совсем другое. Там настоящий нетронутый рай.
Её слова запали мне в душу. Занзибар, при всей своей тропической красоте, уже предстал передо мной местом с налаженной туристической жизнью, выхлопными газами и толпами туристов. Мне же хотелось того самого покоя и уединения, которое я не нашёл даже в тени балийских храмов. На следующий день я был на пароме до острова Ламу.
Когда берег показался на горизонте, я понял, что попал в иное измерение. Вместо отелей и причалов для яхт, меня встретил силуэт старинного арабского города. Бело-коричневый с низенькими зданиями. Приземистый, словно вырастающий прямо из моря. Машин здесь не было вовсе. Транспортом служили ослики, неспешно бредущие по набережной. Воздух, напоённый пряными ароматами с рынка, смешивался с запахом моря. Это было по-настоящему аутентично. Кайф!
Я узнал, что здесь несколько лет жил сам Махатма Ганди, и это не казалось случайным. Ламу было великолепным местом для размышлений. Я бродил по лабиринту узких улочек, где солнце пробивалось сквозь резные деревянные балконы, а стены домов, сложенные из кораллового камня, хранили прохладу веков. Колониальная архитектура соседствовала с традиционными арабскими дверьми, украшенными замысловатой резьбой. Тишину нарушал только смех детей, крики продавцов, зовущих на молитву и топот ослиных копыт по камню.
Я сидел на плоской крыше своего небольшого отеля, пил сладкий чай с кардамоном и смотрел, как над красными черепичными крышами кружат белые цапли. Время здесь не просто текло медленнее, а замерло. Нет суеты. Совсем. Нет того ощущения, что ты должен куда-то спешить. Можно просто быть в этом мгновении и древнем ритме, подчинённом только приливам и молитвам.
Ламу дал мне то, чего не хватало на Бали и что было замаскировано под гламуром Занзибара. Это был глубокий, осмысленный мир райского наслаждения. Не курорт, а реальный мир, существующий по своим законам. И в этом была его особая притягательность. Мне захотелось здесь остаться.
Я сидел вечером в уличном кафе в старом городе и пил свежевыжатый сок сахарного тростника с лаймом и имбирём. Вкуснотища. За соседним столиком сидела пара. Они явно не были туристами. Разговорились. Оказалось, что Том и Клара из Бристоля. Они приехали сюда на пару месяцев навестить её брата.
— Он, как и ты, помешался на идее своего острова лет десять назад, — смеялась Клара. — Но вместо того чтобы покупать, нашёл один крошечный, в получасе лодки отсюда, и взял его в долгосрочную аренду у местных властей. На двадцать пять лет по моему!
Я улыбнулся. Оригинально. Долгосрочная аренда. Эти слова повисли в воздухе, заставив забыть о жаре.
— И что, там всё с нуля? — не удержался я.
— Почти, — кивнул Том. — Единственная проблема в том, что ты не владеешь землёй. Брат Клары построил там три бунгало из местного дерева и камня, поставил солнечные панели и опреснитель. Не дворец, конечно, но жить можно. Главное, что нет головной боли с местными властями. Плюс, если захочется уехать, то не надо продавать, а просто передаёшь следующему мечтателю. Свобода, а не обуза.
Мысли начали метаться с бешеной скорость и выстраиваться в логическую цепочку. Вот же оно. Я так долго искал своё место, что не видел очевидного. Рай нельзя купить. В него можно только въехать на время. Все мои гигантские планы по строительству инфраструктуры на необитаемом клочке земли рухнули в одно мгновение, уступив место простой, элегантной формуле аренды и быстрого достижения поставленной цели.
— А как найти такой остров? — спросил я, и голос мой прозвучал чуть хрипло.
— Через местных, — пожал плечами Том. — Нужно пить чай со старейшинами и разговаривать с владельцами лодок. Здесь всё решает доверие и связи. Брат Клары два года ездил сюда, прежде чем нашёл «свой» остров и договорился.
Мы распрощались. Я остался сидеть, ошеломлённый. Вместо сложных чертежей и смет, в голове теперь выстраивалась простая и ясная картина. Аренда. Не вечная крепость, а временная пристань. Это был лучший из всех возможных вариантов. Я не приковываю себя к одному месту на планете, а лишь беру его в долгий, осмысленный «напрокат» и могу вложить душу в обустройство, но моя свобода останется нетронутой.
В этой мысли было столько покоя и смысла, сколько не дали бы мне никакие сотни гектаров частной земли. Я улыбнулся ночи, звёздам и шуму океана. Путешествие привело меня не к острову, а к пониманию смысла жизни здесь и сейчас. И это было ценнее любого владения.
Следующие недели я провёл иначе и пил сладкий чай на крыльце дома старейшины, с которым познакомился через рыбака Али. Мы говорили о погоде, океане и смысле жизни. Ни слова об островах. Доверие здесь было валютой, а время особым ритуалом. И вот однажды, после третьей встречи, старик взглянул на меня поверх очков и сказал:
— Есть один остров. «Черепаший». Давно никто там не живёт. Местные иногда рыбу сушат. Его хозяин мой племянник. Ему надо ехать в Момбасу. У него там дела. Может хочешь посмотреть…
Я еле сдержал свои эмоции от радости. На следующее утро мы отправились туда на его старой деревянной лодке. Островок был крошечным как точка на карте, диким, поросшим низким кустарником, с одним главным пляжем в форме полумесяца из кораллового песка, мелкого и хрустящего как сахар. В его центре было несколько кривых кокосовых пальм. Никакой инфраструктуры. Только ветер, солнце и бирюзовая лагуна, защищённая рифом.
— Сколько? — спросил я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Старейшина назвал сумму. Я переспросил, думая, что ослышался. Это были смешные деньги. Меньше, чем я платил за месяц аренды виллы на Бали. Это была не цена острова, а цена доверия и символическая плата за временное попечение.
Через неделю документы, заверенные местным нотариусом, были готовы. Вернее сказать, договорённости на бумаге. Двадцать пять лет аренды. Я заказал у местных плотников простой бунгало на сваях из местного мангового дерева, поставил солнечные панели, опреснитель на солнечной батарее и привёз минимум вещей. Гамак. Книги. Удочки и две тарелки.
Первую ночь я провёл в гамаке между пальмами. Интригующая тишина. Цикады. Шёпот прибоя, скрип пальмовых листьев на ветру и крик ночной птицы. Темнота. Передо мной бескрайний ослепительный ковёр звёзд Млечного Пути, которого я никогда не видел раньше. Воздух наполнен солёным бризом и нагретой за день землёй.
Я лежу и смотрю вверх. Это не просто кайф, а глубинное всепоглощающее чувство прибытия. Я нашёл то, что искал. Не купил, не завоевал, не построил с нуля, а просто арендовал у мира крошечный уголок своего покоя. И в этой простоте вся гениальность и свобода.
По утрам я ныряю с маской в лагуну, где уже знаю каждую рыбу. Днём читаю в тени, слушая, как шумит океан. Вечерами смотрю как солнце тонет в воде, окрашивая всё в душещипательные цвета. У меня нет здесь ничего своего и в этом вся прелесть. Я не владею этим местом, а просто стал его частью. И это ощущение быть не хозяином, а гостем в раю, слаще всего на свете.
Я понимаю, что моё путешествие по поиску себя завершилось. Оно привело меня не к точке на карте, а к состоянию души. И теперь, наконец, я могу просто жить и чувствовать этот немыслимый, бесценный, бесконечный кайф каждый день.
Продолжение в книге "Умник", Романофф Дмитрий