Самолёт приземлился в Нью-Йорке под вечер. Прямо из аэропорта я заказал такси на Уолл-стрит. Мне нужно было увидеть Нью-Йоркскую фондовую биржу своими глазами. Я мысленно провёл линию от входа туда, через все торговые залы, к трейдерскому терминалу и перевёл взгляд на людей. Они выходили из зданий, уткнувшись в свои телефоны, с тем самым особым, сгорбленным напряжением в плечах. Трейдеры. Много трейдеров.
Один молодой парень в идеальном костюме что-то яростно говорил в гарнитуру. Его глаза бегали по несуществующим графикам. Другой стоял с пустым взглядом и потягивал кофе у стойки. Я смотрел на них и вдруг ясно, почти физически, почувствовал ту самую «радиацию», с которой соприкасался так или иначе. Невидимый гул страха, алчности, адреналина и усталости. Он висел в воздухе как смог.
И в этот момент меня накрыло не волной ностальгии, а огромной благодарности. Я мысленно обратился к этому месту, системе и бегущим людям:
— Спасибо вам за ту самую золотую лопату, которая так неожиданно сработала. Вы дали мне пропуск в мир больших денег и богатству. Теперь я свободен и всё благодаря вам. Спасибо!
Здесь мне было хорошо, потому что я был абсолютно свободен. Эта энергия больше не могла меня обжечь. У меня появилось огромное желание увидеть мир. Тяга к солнцу, запаху океана и новым впечатлениям охватила меня с головы до ног. Я достал телефон. Ещё один прощальный взгляд на колонны биржи и уже через несколько минут на экране горело подтверждение билета Нью-Йорк — Канкун сегодня ночью. Я развернулся и пошёл прочь, чтобы поймать такси до аэропорта.
***
По прилёту в Канкун я решил немного отдохнуть. Все-таки перелёты изматывают. Проспав целые сутки и понежившись в джакузи, я немного восстановился. Захотелось погулять по городу и насладиться новыми впечатлениями. Моим главным открытием стала мексиканская еда. Я ел тако у рыбацкого пирса, где маринованную свинину с ананасом срезали прямо с вертикального вертела.
Сок капал на руку, а я заедал это огненным соусом, от которого слезы выступали на глазах, но остановиться было невозможно. Я пробовал буррито, туго завёрнутые в мягкую пшеничную лепёшку, где нежнейшие бобы, сыр и густой сливочный гуакамоле создавали настоящий взрыв вкусов. Ах этот гуакамоле! Я понял, что раньше не ел ничего подобного. Здесь его готовили при тебе в каменной ступке. Спелые авокадо толкли с луком и добавляли сок лайма. Взрыв мозга. Вкуснотища.
— Ну как, — спросил меня стоящий рядом парень.
— Впечатляет, — ответил я, чтобы поддержать разговор.
— Откуда вы, — спросил он из вежливости.
— Европа, — сказал я улыбаясь и всё ещё ловя себя на мысли, что хочу ещё тако. — А вы?
— Россия! — ответил он улыбаясь.
— Привет! Как дела? — сказал я машинально, вспоминая русские слова.
— О! Привет! Отлично! — ответил незнакомец.
Я вспомнил свою любимую русскую букву «Ы» и рассмеялся.
— Что такое? — не понял мою реакцию парень.
— Всё в порядке, — ответил я. — Просто… вспомнил. Я учил русский язык в школе.
— А, да? Интересно. — ответил он. — Я думал, что за границей никто не интересуется нашей культурой. В Мексику нам можно сделать визу через интернет на полгода, поэтому я уехал из холодной России. Хочу пожить здесь, посмотреть что к чему, выучить испанский и найти работу.
— О! Хорошее дело, — ответил я из вежливости. — Что уже успел посмотреть в Мексике?
— Пока был только в Тулуме. Очень понравилось. Белоснежные пляжи. Тишина и покой.
— Ого, интересно, — ответил я и сам сразу же решил туда съездить.
— Рекомендую Темескаль, — добавил он. — Это прям фантастика!
Он коротко рассказал мне про мексиканские бани и мы попрощались. На следующий день я арендовал джип и поехал на юг. Тулум оказался классным местом. С одной стороны дороги были дикие заросли джунглей, а с другой красовалось Карибское море. Я вышел на пляж. Картина была настолько совершенной, что казалась ненастоящей. Повсюду был белый песок, похожий на сахарную пудру, рядом сверкала на солнце бирюзовая вода, переходящая в глубокий сапфир. Чуть вдалеке стояли одинокие пальмы, склонённые к воде, как будто любуясь своим отражением. Пляжи были почти пустынны. Это был тот самый тропический рай, который я искал на экране компьютера, но в тысячу раз реальнее и прекраснее.
Главное чудо ждало меня в воде. Надев маску, я решил поплавать. Там я встретил огромных морских черепах. Они грациозно плыли в толще воды, покрытые водорослями на панцирях. Одна из них проплыла так близко, что наши взгляды встретились. Её тёмный, бездонный глаз смотрел на меня с абсолютным спокойствием. В нём было мудрое принятие этого момента. Вот где жизнь настоящая. Кайф. Я выплыл на берег, сел на песок и смотрел на закат, который зажигал небо апельсиновым и лиловым пламенем. Как здорово быть частью этого ритма, красоты и простоты.
Я понял, что моё путешествие только что нашло свою первую настоящую гавань. Как-то вечером гуляя по Тулуму, я услышал русскую речь. Я не мог остаться в стороне и подошёл познакомиться.
— Ы, — сказал я увидев их. День был насыщенный и меня переполняло эмоциями.
Компания была шумная, с ожогами от солнца на плечах. Все притихли.
— Здравствуйте! Меня зовут Винсент, — сказал я на чистом русском.
— Привет! — ответил парень с ухмылкой.
— Вообще-то, ыкать не культурно, — ответила девушка, сидящая с краю у стола.
— Почему? — спросил я. — Это же гениальная русская буква. Ради неё я учил русский в школе.
— Ладно, не парься, — сказал парень слева. — Присаживайся!
Я присел и мы познакомились. Они пригласили меня на ужин.
— Будешь борщ? Настоящий, с чесноком и салом, — сказала та девушка, что назвала меня невеждой.
Как я мог отказаться? Аромат, поднимавшийся из кастрюли, был настолько сильным, что казался осязаемым. Это был запах свёклы, укропа и чего-то неуловимого… За едой я сказал им, что всегда восхищался русской культурой, их литературой, музыкой и той самой жертвенностью души, о которой писал Достоевский.
— Жертвенностью? — хмыкнула девушка. — Это в прошлом веке было. Сегодня страдают только лохи.
Все засмеялись, но в этом смехе была какая-то горькая нота.
— Сегодня всем правят деньги, — продолжил парень. — «Бабло побеждает зло». Это наш новый народный фольклор. Запомни.
Я сидел, окуная кусок чёрного хлеба в сметану, слушая их тосты с историями о бизнесе в Москве. Они были успешны и могли себе позволить слетать в Тулум на отдых. Сидя на пляже и смотря на звёзды, я подумал о том, что это было лишь мнение горстки людей с их взглядом на мир, но мне стало как-то не по себе от того, что я видел и ценил в России совершенно не то, что сами русские.
На следующий день на пляже я разговорился с парой из Аргентины:
— Завтра полнолуние. Есть места на Темескаль.
Раньше я бы отмахнулся, назвав это эзотерикой для доверчивых туристов. Но после всех рассказов и рекомендаций, я уже не мог отказаться. Мне нужно было это попробовать. На следующий вечер мы собрались на опушке джунглей у края белого пляжа. В центре стоял огромный костёр, а рядом была та самая баня, накрытая каким-то большим тентом.
Обряд проводила женщина. Говорили, что она обучалась у Майя древним техникам и вела здесь курсы для всех желающих. Начался танец. Мы взялись за руки и медленно пошли вокруг огня. Сначала это казалось неловким, но с каждым кругом всё было проще и проще. Топот босых ног по песку сливался с рокотом океана в единый ритм. Я смотрел на лица людей и погружался в какую-то таинственную пустоту.
Люди там были очень разные. Уставшие. Одухотворённые. Улыбчивые. Серьёзные. Я чувствовал странную связь со всеми этими незнакомцами. Мы не произнесли ни слова, но были едины в этом круге под луной. Когда камни накалились, их занесли внутрь. Мы вошли в низкий тёмный купол. В центре была вырыта яма. Дверь закрылась и нас поглотила абсолютная тьма. Стало жарко. Послышался скрежет лопаты и шипение. Вносили раскалённые камни, один за другим, поливая их настоем целебных трав. Аромат трав ударил в нос.
Говорить нельзя. Дыхание сбилось. Жар обволок тело, вытягивая токсины, усталость и старые мысли. Всё внутри будто испарилось и выжглось этим священным жаром. Накатили образы. Я увидел золотых черепах в бирюзовой воде, бесконечные графики, тающие в луне. Мой ум замолчал. Осталось только ощущение жжения, которое было не болью, а очищением. Я плакал в темноте и слёзы тут же испарялись с моих щёк. Это было величественное и сокрушительное таинство.
Когда дверь открылась, мы вышли. Мир казался чистым, новым и хрустально чётким. Я подошёл к воде. Полная луна лежала на воде гигантской дрожащей дорожкой серебра. Я вошёл в тёплые объятия океана и нырнул с головой в эту лунную тропу. Контраст невероятный. Пекло сменилось прохладной. Я вынырнул и, задыхаясь от восторга, смотрел на полную луну. Светло как днём.
В тот момент я родился заново. По-настоящему. Сбросил старую кожу. Вода смыла с меня последние следы прошлой жизни, страхов, сомнений и той самой «радиации». В этот момент, под полной луной Тулума, я был просто человеком. И это было самое ценное состояние из всех, что я когда-либо испытывал. Вышел на берег. Весь дрожу, но не от холода, нет. Очищение. Преображение. Таинство.
***
Разговор с соседями по отелю в Тулуме на следующий день оказался судьбоносным. Услышав их рассказы про остров Утила и плавание с китовыми акулами, я сразу же сорвался. Мне не терпелось посмотреть новую интерпретацию райского острова. Остров Утила находится в Гондурасе. Согласен, это место имеет не самую лучшую репутацию и вся страна «пропитана» криминалом и преступностью, но остров Утила оказался вполне себе ничего. Через несколько дней, после перелёта в Гондурас и часового парома от Ла-Сейбы, я ступил на причал этого крошечного острова в Карибском море.
Утила встретила меня расслабленной атмосферой. Здесь не было роскошных вилл и дорогих отелей. Только деревянные домики по всему побережью с дайверскими центрами.
Уже на следующее утро я был на борту небольшого катера, везущего нас для погружения в особое место, где живут китовые акулы. Наш капитан вглядывался в горизонт, ища участки воды, где птицы ныряют за рыбой, что часто привлекает крупных хищников. Так мы искали китовых акул.
Первый же дайв перевернул моё мировосприятие. Мы погрузились к барьерному рифу, который являлся вторым по величине в мире. Это был не просто подводный мир, а микрокосмос. Бесконечные каньоны из живых кораллов, проплывающие, как инопланетные корабли, скаты, стаи тропических рыб, образующие движущиеся серебряные стены. А потом потом мы встретили дельфинов. Они пронеслись стаей, играя в лучах солнца. Я плыл в толще воды и моё сердце колотилось от абсолютного чистого восторга. Кайф.
Но главная мечта ждала на поверхности. После погружения капитан внезапно закричал и дал полный газ. Все замерли. «Акула!» Через минуту я в одних маске и ластах прыгнул в воду.
И вот она, китовая акула. Её бока, усеянные белыми узорами, как звёздное небо, медленно проплывали в сантиметрах от меня. Я помнил правила. Нельзя приближаться, трогать и как-либо мешать. Я просто плыл рядом, заворожённый. Её гигантская пасть беззвучно вбирала воду, а маленький глаз смотрел куда-то в океан и сквозь меня. В этом взгляде была вся глубина мира. Я чувствовал себя песчинкой и это было самое блаженное чувство на свете. Внутри всё пело. Я кричал от восторга в свою маску и слёзы смешивались с солёной водой.
Лёжа в гамаке вечером между пальм на острове, я наблюдал за солнцем. Этот непритязательный и бесконечно щедрый уголок мира, подарил мне то, что не купить ни за какие миллиарды. Сегодня я испытал ощущение полного, безоговорочного счастья.
Я провёл на острове около месяца. Наплавался вдоволь, но больше там делать было не чего. Даже интернет там работал кое как. Если не заниматься дайвингом, то делать там абсолютно нечего. Карибское солнце, песок Утилы и взгляд китовой акулы навсегда останутся во мне, но большой мир приключений зовёт меня дальше. Нужен контраст. Я купил билет в один конец и моей новой целью стала Азия. Начать свой азиатский трип я решил с Таиланда.
***
Что я могу сказать о столице Таиланда, городе Бангкоке? Лидер по посещению туристами в мире. Этим всё сказано. Вкуснейшая уличная еда. Фрукты и морепродукты. Проведя в Бангкоке около недели и посетив острова Самуи и Панган, я решил ехать дальше. После Карибов меня было сложно удивить. Острова сиамского залива мне очень понравились, но толпы туристов портили всё моё представление о райском месте. В Таиланде практически невозможно найти необитаемый кусок земли. Это, вообще, особенность всей Азии с её густонаселённостью.
Я решил попробовать знаменитый на весь мир тайский супчик Том ям. Прямо на улице Бангкока стояли столы и стулья вокруг мобильной кухни на колёсиках. Уличный продавец на крохотной табуретке поднял крышку. В лицо ударило облако пара, насыщенное ароматом экзотических пряностей, названия которых я даже не мог выговорить. Он налил суп в широкую пиалу и принёс мне с улыбкой на лице. Первая же ложка супа вызвала у меня взрыв эмоций. Острота чили не просто обожгла язык, а разлилась по телу, тут же сменившись цитрусовой кислинкой лайма и сладковатой свежестью креветок. Я ел суп и ощущал как Таиланд раскрывается своей особой простотой бытия. Вот оно, ощущение момента жизни прямо здесь и сейчас.
Бангкок стал для меня не достопримечательностью, а иной формой реальности. Его улицы были залитом каким-то особым неоновым светом. Азиатский ритм жизни. Особая атмосфера. Расслабленность и лёгкости бытия. Я гулял по ночному городу и наслаждался игрой света. Шум туристов. Мосты. Тропическая жара и влажность. Выйдя на берег реки Чаопрайя, я сел на лодку. Она используется в Бангкоке как общественный транспорт. Мне хотелось покататься по ночному городу. Бангкок мгновенно преобразился. Шум улиц остался позади, уступив место гулу мотора и свисту ветра. Высотки, казавшиеся такими массивными с земли, теперь выстраивались в причудливый силуэт, напоминающий гигантские кристаллы.
За каждым поворотом реки открывалась новая картина. Изысканные пагоды старых храмов соседствовали с ультрасовременными фасадами торговых центров. Я сошёл на причале у храма. Контраст. Ворота храма разделили миры. Оказавшись внутри, я почувствовал, как спешный городской ритм наконец смолк. Белоснежные стены из мрамора, отливавшие в лучах заходящего солнца тёплым золотом, создавали ощущение невероятной чистоты и уюта. Высокие многоярусные крыши из темно-оранжевой черепицы тянулись к небу, а по карнизам, словно в тихой беседе, висели ряды колокольчиков. Их тонкий, едва слышный перезвон был подобен сердцебиению этого места. Размеренность. Спокойствие.
Я медленно прошёл по галерее, где в нишах стояли статуи Будды, каждая с уникальным, застывшим в камне жестом. Свет, проникавший сквозь витражи, играл на полу причудливыми бликами. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь шёпотом монахов и шорохом одежд немногочисленных посетителей. Я сел на невысокую стенку у небольшого канала, который протекал по территории храма. Вода в нем была темной и неподвижной. В ней отражались изящный мостик и верхушки деревьев. Тут я на мгновенье поймал то самое ощущение, которое искал в суматошном Бангкоке. Гармония. Радость бытия. Триумф момента.
Я купил билет в Малайзию на поезд и последний раз погулял по улице Каосан. Огромные толпы шумных туристов со всего мира сводили с ума. Такова реальность Таиланда от которой никуда не деться. Ночной экспресс из Бангкока в Куала-Лумпур показался мне вполне комфортабельным. Лёжа на полке под стук колёс и глядя на промелькивающие в темноте огоньки деревень, я чувствовал себя персонажем романа. Это был медитативный переход между мирами. Кайф.
Куала-Лумпур встретил меня тропическим ливнем и футуристическим силуэтом Башен Петронас, парящих в облаках. Здесь чувствовалась иная, более строгая и деловая энергетика. В тени небоскрёбов я находил улочки с индийскими храмами, где пахло сандалом и лепёшками. Контраст был невероятным. Из переполненного туристами Бангкока, я попал в упорядоченный, но не менее многослойный мультикультурный плавильный котёл.
Первым делом я направился посмотреть башни Петронас. Лифт взмыл вверх. Уши заложило. Сначала я видел только отражение собственного слегка взволнованного лица в полированных дверях, но когда они бесшумно разъехались, меня будто вытолкнуло в небо. Ветер на верхнем этаже был сильным. Он гудел в стальных тросах, поддерживающих небесный мост. Я сделал шаг к стеклянному ограждению и мир внизу перестал быть реальным.
Куала-Лумпур сверху показался дорожной картой. Машины были блестящими бусинами, катящимися по серым нитям дорог, а люди просто исчезли из виду. Зелёные пятна парков казались бархатными подушками, а соседние небоскрёбы, теперь смотрелись скромными стеллажами. Чистый восторг. Улыбка сама сама появлялась на лице, растягивая губы от одного уха до другого. «Вершина мира». Мысль крутилась в голове.
Я узнал башни Петронас по кадрам из фильмов, где они всегда были символом чего-то футуристического, недостижимого и знакового. И вот я стою прямо на них. Они уже не декорация, а моя точка опоры. Моя ладонь лежала на прохладном стекле, отделявшем меня от полукилометровой высоты, а сердце билось в такт этому могущественному гулу ветра.
И тогда я вспомнил слова, прочитанные у входа в здание: «Сила в единстве, единство в разнообразии». Это был не просто девиз, а духовный ключ Малайзии. Отсюда это прослеживалось особенно ясно. Я видел как рядом с остроконечными минаретами мечетей уютно гнездятся индуистские храмы с их пёстрыми фигурками, а чуть дальше виднелись строгие шпили китайских пагод. Разные миры, сплетённые в один прочный ковёр, где каждый лоскут был ярким, самобытным и особенно ценным.
Я восхищался не только инженерным гением, вознёсшим эту сталь и стекло к облакам, но и человеческой мудростью, которая смогла на одной земле дать мирно сосуществовать и развиваться столь разным культурам. Я стоял там до тех пор, пока солнце не начало клониться к горизонту. Спускаясь вниз в тишине скоростного лифта, я чувствовал, что уношу с собой не только суперские фотографии, но и ощущение этой особенной, объединяющей силы, которая, как оказалось, бывает не только в сказках, но и в реальной стране под названием Малайзия.
Из Куала-Лумпура по той же железнодорожной ветке, я доехал до Сингапура и сразу же ощутил новый контраст. Тут была повсюду абсолютная, почти стерильная безупречность. Сады у залива казались видением из будущего, а огромные штрафы порой вызывали улыбку. Здесь всё работало как швейцарские часы.
Гуляя по городу, я зашёл в один из торговых центров. Просторные павильоны. Каждый киоск имеет санитарный рейтинг. Запахи китайской лапши, индийского карри и малайской кухни смешивались в воздухе, но давки не было. Государство построило инфраструктуру и обеспечило качество. Это было идеальное частное партнёрство в действии, где при минимальной арендной плате рождается кулинарное искусство мирового уровня. Удивительно, но именно здесь, среди этих рядов, впервые в мире уличные лотки получили звёзды «Мишлен». Я пробовал знаменитый цыплёнок с рисом и это было по-настоящему вкусно.
Вечером я решил погулять в «Садах у залива». Каждое дерево там представляло собой вертикальный эко парк, собирающий солнечную энергию и дождевую воду, работающий как гигантский природный кондиционер. Вот они, инвестиции в устойчивость, приносящие дивиденды в виде красоты и чистого воздуха. А когда началось световое шоу и эти технологические гиганты запели цветами и музыкой, я понял секрет этого города. Сингапур не выбирает между прагматизмом и мечтой, между прибылью и гармонией, а просчитывает красоту, монетизирует будущее и превращает ограничения в гениальные инновации.
Приятно просто гулять по городу, наслаждаясь его продуманностью и чистотой. Повсюду парки, удобный общественный транспорт и вкуснейшая еда. Сингапур потрясающий. Я вздохнул с ноткой грусти по этому великолепному городу, садясь в такси до аэропорта Чанги. Лечу на Бали. Сидя в комфортабельных креслах сингапурского аэропорта, я трепещу в предвкушении океана, волн и сёрфинга.
Когда самолёт пошёл на снижение и в иллюминаторе показались изумрудные рисовые террасы, что-то внутри ёкнуло. Я вышел из терминала и тепло, наполненное ароматами влажной балийской земли, тут же обняло меня словно старый друг. Это было возвращение состоянию радости бытия и триумфа момента. Океанский прибой звучал как основа мироздания, а в каждом взгляде местного жителя читалась спокойная улыбка.
Я ещё не знал, что меня здесь ждёт. Стоя с рюкзаком и глядя на закат над рисовыми полями я понял, что прибыл домой. В очередной раз. И в этом не было противоречия. Мой дом теперь был везде, где моё сердце билось в такт с ритмом жизни. На Бали этот ритм был похож на мой собственный.
На следующий день я арендовал байк. И вот уже еду по узким горным серпантинам. Ветер сдувает с меня последние сомнения. Дороги Бали — это сказка. Едешь в узком ущелье меж изумрудных рисовых террас, где они как ступени в небо уходят в туманную даль. Кайф. И тут вдруг вырываешься к океану, где волны разбиваются о чёрные вулканические скалы. На небе радуга. Фантастически красиво. Я ехал без карты, сворачивая на любую тропинку, которая манила. Это как раз тот случай, когда хочешь специально заблудиться, чтобы на время ощутить всю сказочность этого восхитительного места. Если что, местные всегда помогут найти дорогу обратно. Балийцы невероятно доброжелательны.
Особенно стоит упомянуть балийские постройки словно порталы в другое измерение. Они везде. У края обрыва, посреди леса, в расщелине у реки. Не грандиозные соборы, а изящные, покрытые мхом каменные сооружения. Вход охраняют мифические стражи, а многоярусные крыши устремляются в небо. Запах дыма благовоний, тихий звон колокольчиков, тщательно разложенные каждое утро подношения из цветов и риса на пальмовых листьях. Всё это создавало завесу спокойствия и тайны. Красота их была не броской, а загадочной.
Я снял виллу на месяц в Нуса‑Дуа, чтобы лучше изучить остров и научиться сёрфингу. Чистые пляжи, бассейн, идеальный сервис. Безупречный отдых. Взял доску и пошёл на свой первый в жизни сёрф. Начальные попытки были комичными. Меня крутило и я постоянно глотал солёную воду. Спустя пару дней у меня стало более‑менее получаться. Вот она, волна, на которую ты встаёшь и летишь, ощущая под ногами живую, бурлящую мощь океана. Адреналин. Круто, скажу я вам. Искренне и по‑детски.
Вскоре я увидел и минусы Бали. Здесь есть всё для обучения сёрфингу и отличного отдыха. Духовные центры. Мощь океана. Комфорт вилл. Глубина культуры. Это место можно назвать иллюзией, где кажется, что можешь объять необъятное, но, как и во многих особенно туристических местах, здесь нет гармонии и покоя.
К концу месяца внутри у меня начало зудеть. Сначала тихо, а потом навязчивее. Чего‑то не хватало. Я постоянно ловил себя на том, что ищу на пляжах Нуса‑Дуа не людей, а пустые участки. Я стал раздражаться на очереди в популярные кафе на склонах вулканов. Покой и радость бытия мгновенно испарялись, когда я слышал за спиной: «Вау, какая красота! Сними меня!»
Я осознал, что Бали — это не конечная точка, а яркая, красивая, но всё же промежуточная остановка. Не хватало тишины, гармонии и покоя. Мне нужно было не уединение на своей вилле за высоким забором, а свободное пространство где шум прибоя не заглушается музыкой из пляжного бара, а твоя жизнь это не шоу для туристов, которую снимают на телефон. Бали классный. Он полон жизни, энергии, людей и наслаждений. Но моя душа искала чего-то другого.
Продолжение в книге "Умник", Романофф Дмитрий