Как ранняя смерть 32-летнего завоевателя изменила судьбу цивилизаций — научная реконструкция несостоявшейся мировой державы
10 июня 323 года до нашей эры в Вавилоне умирает человек, который за тринадцать лет завоевал полмира. Александру Македонскому всего тридцать два года. Он лежит в лихорадке, его тело сжигает неизвестная болезнь — возможно, малярия, возможно, отравление, а может быть, последствия бесчисленных ран и десятилетия жизни в походных условиях. Его полководцы собрались у постели умирающего царя. Когда они спрашивают, кому он оставляет империю, Александр едва слышно произносит: «Сильнейшему». Эти слова станут приговором для его державы — через несколько лет она развалится на куски, которые растащат диадохи, его бывшие друзья и генералы.
Но что, если бы всё пошло иначе? Что, если бы лихорадка отступила, и царь-завоеватель прожил ещё тридцать, сорок, пятьдесят лет? Историки любят повторять, что история не терпит сослагательного наклонения, но контрфактический анализ — это не фантастика, а серьёзный научный метод. Давайте попробуем реконструировать альтернативный мир, опираясь на планы Александра, логику его действий и реальные возможности той эпохи.
Планы, которым не суждено было сбыться
Когда Александр умирал, его секретари обнаружили документ, который античные историки назвали «Последние планы». Диадохи решили не выполнять эти грандиозные проекты — слишком амбициозные, слишком дорогие, слишком безумные. Но для самого Александра это были вполне конкретные военные и строительные задачи на ближайшие годы.
Что было в этом списке? Завоевание западного Средиземноморья — Карфагена, Сицилии, Италии. Поход вокруг Аравийского полуострова с флотом в тысячу кораблей. Строительство шести гигантских храмов, каждый размером с Парфенон. Создание дорог через всю империю. Переселение народов из Азии в Европу и обратно, чтобы смешать культуры и создать единую нацию.
Звучит как мегаломания? Возможно. Но это был человек, который за одиннадцать лет прошёл с армией от Балкан до Индии, выиграл все сражения, в которых участвовал, основал семьдесят городов и создал крупнейшую империю античного мира. Для него невозможное было лишь вопросом времени и ресурсов.
Первая задача: удержать завоёванное
Представим, что Александр выздоравливает. Ему тридцать два года, он в расцвете сил — если не считать ран, которые превратили его тело в карту военных походов. Стрела в лёгком в Индии, удар мечом в голову в битве при Гранике, копьё в бедро при штурме города маллов. Но он жив, и у него есть время.
Первое, что он должен сделать — решить проблему наследника. У него есть жена Роксана, персидская принцесса, которая беременна. Родится сын — Александр IV. В реальной истории мальчика убьют, когда ему будет тринадцать. Но если отец жив, у ребёнка появляется шанс вырасти наследником величайшей империи.
Однако Александр понимает, что одного сына мало. Ему нужна династия. В нашей альтернативной реальности он женится ещё несколько раз — на египетской принцессе, на дочери бактрийского вельможи, возможно, на представительнице индийской знати. Это не прихоть гарема, а политика. Каждый брак — это союз с местной элитой, каждый ребёнок — потенциальный правитель региона империи.
Александр уже пробовал эту стратегию. В Сузах в 324 году он устроил массовую свадьбу — десять тысяч его солдат женились на персидских и бактрийских женщинах. Сам он взял в жёны дочерей персидского царя Дария. Идея была проста: создать новый народ, в котором смешаются македонцы, греки, персы, египтяне, индийцы. Народ, для которого вся империя — родной дом.
Его македонские офицеры ненавидели эту идею. Они хотели быть завоевателями, а не братьями покорённых варваров. После смерти Александра большинство из них бросили своих азиаских жён. Но если царь жив и продолжает политику смешения культур — возражать опасно для карьеры и головы.
Западный поход: Карфаген и Рим
К 320 году до нашей эры Александр укрепил свою власть на Востоке. Он подавил несколько мятежей — мягко, но убедительно. Назначил сатрапами не только македонцев, но и способных персов, египтян, бактрийцев. Создал систему дорог и курьеров, связавшую империю от Македонии до Индии. Основал ещё два десятка городов — каждый с греческим театром, гимнасием и агорой, но также с храмами местных богов.
Теперь он смотрит на запад. До него доходят слухи о могущественном городе в Северной Африке — Карфагене, чей флот контролирует западное Средиземноморье. О племенах Италии, где один город, Рим, начинает подчинять себе соседей. Эти земли не входят в традиционную картину мира для грека — они лежат за Геркулесовыми столбами, на краю ойкумены.
Но Александр никогда не признавал границ. Если Ахилл дошёл до Трои, то его потомок дойдёт до края света.
Весной 319 года огромная армия выдвигается из Вавилона на запад. Пятьдесят тысяч пехотинцев, пятнадцать тысяч всадников, инженерные части, обоз с осадными машинами. Но самое впечатляющее — флот. Тысяча кораблей, построенных в портах от Финикии до Персидского залива. Александр планирует обойти Африку с моря, как когда-то финикийцы при фараоне Нехо.
Поход занимает три года. Александр не спешит — он изучает местность, заключает союзы с племенами, основывает новые города-крепости. Когда его армия подходит к Карфагену в 316 году, финикийский город уже знает, что сопротивление бесполезно. Ганнон, карфагенский суффет, помнит, как пал Тир — родственный город, который Александр осаждал семь месяцев и взял. Карфаген не хочет такой судьбы.
Переговоры идут месяц. Александр не требует безоговорочной капитуляции — он предлагает союз. Карфаген сохраняет автономию, свой флот, торговые пути. Взамен признаёт верховную власть македонского царя, платит умеренную дань и предоставляет корабли для дальнейших походов. Финикийцы — торговцы до мозга костей — быстро подсчитывают выгоды. Доступ к рынкам империи Александра, защита от римлян и греческих колоний Сицилии, сохранение независимости. Сделка заключена.
Теперь очередь Италии.
Столкновение с Римом, которого не было
В 315 году до нашей эры Рим — это региональная держава, контролирующая Лаций и часть Кампании. Город только что закончил Вторую Самнитскую войну и мечтает о контроле над всей Италией. Но мечты рухнут, когда на юге полуострова высадится армия Александра.
Греческие колонии Великой Греции — Тарент, Сиракузы, Кротон — встречают его как освободителя. Они десятилетиями воевали с италийскими племенами и теперь получают могущественного союзника. Александр основывает штаб в Таренте и отправляет послов в Рим.
Римский сенат впервые слышит о царе, завоевавшем Персию. Послы Александра говорят по-гречески, что раздражает римлян — эти гордые пастухи презирают греческую утончённость. Требования просты: признать власть Александра, заключить союз, предоставить войска. Взамен — мир, торговля, защита.
Римляне отвечают отказом. Они свободный народ, они не склоняются перед царями. В 509 году они изгнали последнего царя, Тарквиния Гордого, и поклялись никогда больше не терпеть монархию.
Но это не битва цивилизаций. Александр не хочет уничтожать Рим — он хочет включить его в свою систему. Начинается странная война. Македонская фаланга встречается с римскими легионами в долине реки Лирис. Это столкновение двух военных систем: непробиваемая стена сарисс против гибкости манипулярной тактики.
Битва длится день. Римляне сражаются отчаянно — за ними родной город, священные холмы, могилы предков. Но Александр — гений тактики. Он заманивает легионы на фланговый удар конницы, прорывает строй на слабом участке, окружает отдельные манипулы. К вечеру римская армия разбита, но не уничтожена. Консул Луций Папирий Курсор отводит остатки войск к городу.
Александр не штурмует Рим. Он знает цену городских осад — каждая стоит тысяч жизней. Вместо этого он блокирует город, перекрывает дороги, ждёт. Через два месяца сенат соглашается на переговоры.
Условия мира удивительно мягкие. Рим сохраняет республиканское устройство, своих консулов, сенат, законы. Но признаёт формальное верховенство Александра, обязуется не вести войн без его согласия и предоставлять вспомогательные войска. По сути, Рим становится протекторатом — несвободным, но и не порабощённым.
Многие сенаторы недовольны, но старый Аппий Клавдий Цек говорит пророческие слова: «Лучше склониться перед бурей и выжить, чем сломаться и исчезнуть. Александр смертен. Рим — вечен. Мы переживём и его, и его империю».
Империя трёх континентов
К 310 году до нашей эры Александру сорок пять лет. Седина в волосах, шрамы на теле, но железная воля не сломлена. Он контролирует территорию от Атлантического океана до реки Инд, от Дуная до порогов Нила. Это крупнейшая империя в истории человечества на тот момент.
Но удержать такую державу силой невозможно. Александр это понимает. Он создаёт систему, которая должна пережить его.
Во-первых, административная реформа. Империя делится на двадцать сатрапий — провинций, каждой управляет наместник. Но власть наместника ограничена — рядом с ним военачальник, который подчиняется напрямую царю, и финансовый инспектор, контролирующий налоги. Три власти следят друг за другом, предотвращая мятежи.
Во-вторых, армия. Знаменитая фаланга македонцев всё ещё составляет ядро войска, но теперь в неё набирают персов, бактрийцев, египтян. Персидская конница становится элитным подразделением. Индийские боевые слоны — стратегическим оружием устрашения. Это уже не македонская армия, это имперская армия, где воин любой национальности может стать офицером.
В-третьих, культура. Александр объявляет политику «симфонии народов». Греческий язык — административный, но местные языки не запрещены. Греческие боги отождествляются с местными — Зевс это персидский Ахура-Мазда, египетский Амон, вавилонский Мардук. В новых городах строятся храмы для всех религий. Смешанные браки поощряются налоговыми льготами.
Это революционная идея для античного мира, где греки считали всех негреков варварами. Многие македонцы ропщут, но Александр непреклонен. Он видит себя не царём македонцев, а царём мира. Космополитом, правящим космополисом — мировым городом.
Дороги, связавшие мир
Одержимость Александра — дороги. Он помнит персидскую Царскую дорогу, которая шла от Сард до Суз. Теперь он строит сеть дорог через всю империю.
Главная артерия — Via Alexandrina — идёт от Македонии через Малую Азию, Сирию, Месопотамию, Персию до Бактрии и далее в Индию. Три с половиной тысячи километров мощёного камнем пути. Каждые тридцать километров — станция со свежими лошадьми, постоялым двором, небольшим гарнизоном.
Вторая дорога идёт вдоль Средиземного моря — от Рима через Карфаген, Александрию, Тир, Антиохию до Киликии. Третья — с севера на юг, от Чёрного моря через Кавказ в Месопотамию.
Курьер может преодолеть расстояние от Пеллы до Вавилона за три недели. Торговый караван — за три месяца. Информация, товары, идеи циркулируют по империи с невиданной скоростью. Египетское зерно кормит Грецию. Индийские специи продаются в Риме. Персидские ковры украшают дома в Афинах.
Александр также создаёт систему маяков и сигнальных вышек. Огнями можно передать срочное сообщение от границы до столицы за сутки. Это античный интернет — медленный, но работающий.
Города-близнецы
Александр одержим идеей городов. Он основывает их десятками — каждый по греческому образцу, но адаптированный к местным условиям. Александрия Египетская уже стала крупнейшим портом Средиземноморья. Но есть и другие.
Александрия Арахозийская в Афганистане — ворота в Индию. Александрия Эсхата на границе со степью — форпост против кочевников. Александрия Карманийская в пустыне — оазис на торговом пути. Каждый город — это греческая планировка с прямыми улицами, агора, театр, гимнасий. Но также местный базар, храмы туземных богов, кварталы для разных народов.
Эти города становятся центрами эллинизации, но не насильственной. Местный перс или бактриец может выучить греческий, посещать театр, заниматься в гимнасии — и при этом оставаться персом или бактрийцем. Возникает новая культура — не чисто греческая и не чисто азиатская, но синтез обеих.
В этих городах работают библиотеки. Александр помешан на книгах — он всю жизнь возил с собой копию «Илиады» с пометками Аристотеля. Теперь он приказывает собирать и переводить книги со всех языков империи. В Александрии Египетской создаётся знаменитая библиотека, но подобные, меньшего размера, появляются в каждом крупном городе.
Персидские зороастрийские тексты переводятся на греческий. Индийские веды изучаются греческими философами. Вавилонские астрономические таблицы используются для создания более точного календаря. Происходит то, что в будущем назовут научной революцией эллинизма — но в нашей альтернативной истории она начинается на двадцать лет раньше и охватывает гораздо большую территорию.
Восточная граница: великая стена Александра
Одна проблема не даёт Александру покоя — кочевники. Скифы и саки, массагеты и юэчжи — бесчисленные племена Великой Степи постоянно нападают на северные границы империи. Нельзя завоевать степь — она бесконечна. Нельзя и игнорировать угрозу.
Александр принимает радикальное решение. В 305 году начинается грандиозный строительный проект — цепь укреплений от Каспийского моря до Гиндукуша. Это не сплошная стена вроде будущей Китайской — климат и рельеф не позволяют. Это система крепостей, сторожевых башен, валов и рвов, связанных дорогами и сигнальными вышками.
Проект безумно дорогой. Александр бросает на строительство сто тысяч рабочих — военнопленных, преступников, добровольцев, которых привлекают высокой платой и обещанием земли после завершения работ. Сотни инженеров разрабатывают планы, учитывая местность — в горах строят узкие укреплённые проходы, в степи — земляные валы с частоколом, в оазисах — каменные крепости с гарнизонами.
Через десять лет, к 295 году, система готова. Пять тысяч километров укреплений, триста крепостей, гарнизоны общей численностью пятьдесят тысяч воинов — смешанные части из македонцев, персов, бактрийцев. Каждая крепость — маленький город с казармами, складами, мастерскими, храмами. Солдатам разрешают жениться на местных женщинах и получать землю рядом с крепостью. Постепенно возникает особая военно-земледельческая культура пограничников — люди, которые пашут землю летом и защищают границу зимой, когда кочевники чаще всего совершают набеги.
Система работает. Набеги не прекращаются полностью, но становятся управляемыми. Мелкие отряды отражают гарнизоны крепостей. О крупных вторжениях сигнальные огни предупреждают за сутки, и из глубины провинций успевает подойти полевая армия. Степные племена быстро понимают — грабить империю Александра стало слишком дорого и опасно. Многие вожди предпочитают заключать союзы, получать дань за мир, торговать на пограничных рынках.
Интересно другое — крепости становятся точками культурного обмена. Греческие торговцы покупают у кочевников лошадей, меха, нефрит. Кочевники приобретают зерно, вино, оружие, ткани. Дети греческих солдат и степных женщин вырастают, говоря на двух языках, почитая и греческих богов, и духов предков. Через поколение граница размывается — не географически, но культурно. Возникает буферная зона смешанной цивилизации, которая станет мостом между оседлым миром и Великой Степью.
Последний поход: до края земли
Александру шестьдесят два года. Это глубокая старость для античного мира, особенно для человека, чьё тело изрезано шрамами и изношено десятилетиями походной жизни. Он хромает — старая рана в бедре даёт о себе знать в сырую погоду. Левый глаз видит хуже — последствие удара мечом при Гранике. Но разум острый, воля несломленная.
Империя стабильна. Сыновья выросли и управляют провинциями — старший, Александр Роксанид, наместник Персии; второй, Геракл (от бактрийской жены), контролирует восточные сатрапии; младший, Птолемей (от египетской принцессы), готовится принять власть над Нильской долиной. Система работает. Налоги собираются. Дороги ремонтируются. Города процветают. Границы защищены.
Казалось бы, пора отдыхать, писать мемуары, принимать послов, играть с внуками. Но Александр не может остановиться. В его жилах течёт кровь Ахилла, в душе живёт жажда, которую невозможно утолить, — увидеть то, что лежит за горизонтом.
Весной 283 года он объявляет о последнем походе. Не войне — исследовательской экспедиции. Цель — обойти известный мир по морю, достичь Океана, который, по представлениям греков, опоясывает всю землю, и вернуться с другой стороны. Это безумие, говорят советники. Это величие, отвечает царь.
Флот в триста кораблей снаряжается в портах Персидского залива. Пятнадцать тысяч моряков, солдат, учёных, картографов, писцов. Александр берёт с собой философа Неарха Младшего (внука знаменитого адмирала Неарха) для описания путешествия, астронома Каллисфена Младшего для определения координат, натуралиста Аристотеля Младшего (внука великого учителя) для изучения растений и животных.
Флот идёт вдоль берега Аравии — мимо выжженных солнцем скал, где бедуины пасут коз и смотрят на море кораблей с изумлением. Огибает Африку с юга — первое плавание греков вокруг континента со времён легендарного финикийского путешествия при фараоне Нехо. Месяцы в открытом море, штормы, цинга, бунты, которые старый царь подавляет силой характера.
Через два года флот возвращается — поредевший, потрёпанный, но победоносный. Они обошли Африку. Они видели земли, где люди чернокожи как ночь, где реки кишат зубастыми чудовищами, где леса настолько густые, что день превращается в сумерки. Они составили карты. Они доказали, что мир больше, чем считали греки, но не бесконечен — у него есть края, и эти края можно достичь.
Александр возвращается в Вавилон, где его встречают как бога. Впрочем, для многих подданных он уже давно бог — сын Зевса-Амона, живое воплощение Мардука, инкарнация Вишну. Культ царя процветает во всей империи, хотя сам Александр относится к этому с иронией. «Пусть считают меня богом, — говорит он Неарху, — это упрощает управление. Но я знаю, что я смертен. Боги не хромают и не седеют».
Закат: смерть создателя империи
Александр Македонский умирает в 278 году до нашей эры в своём дворце в Вавилоне. Ему шестьдесят семь лет — невероятный возраст для той эпохи, особенно для человека, прожившего такую жизнь. Смерть приходит тихо, во сне. Никакого яда, никакого заговора — просто старость, изношенное тело, которое наконец остановилось.
Похороны длятся месяц. Из всех концов империи съезжаются правители, полководцы, жрецы, посольства. Тело бальзамируют по египетскому обычаю и везут в Александрию Египетскую, где для него построена гигантская гробница — комбинация греческого храма и египетской пирамиды. Рядом хоронят его коня Буцефала (чучело, которое Александр приказал сделать после смерти любимого животного), его доспехи, его меч, его копию «Илиады».
Империя замирает в ожидании. Развалится ли она, как в реальной истории после реальной смерти Александра? Начнутся ли войны диадохов, в которых полководцы растащат державу на куски?
Нет. Александр правил достаточно долго, чтобы создать систему, способную пережить его смерть. У него есть законные наследники — трое взрослых сыновей, воспитанных как соправители, каждый со своей провинцией и армией. Есть разветвлённая бюрократия — десятки тысяч чиновников, для которых империя не личное владение царя, а государственная машина. Есть общий язык, общие законы, общая валюта, общая культура.
Старший сын, Александр IV, коронуется как Александр Роксанид, царь Азии. Он умный, осторожный правитель — не гений отца, но компетентный администратор. Он понимает, что удержать империю целиком невозможно. Слишком огромна, слишком разнородна. Поэтому он официально оформляет то, что отец создавал неформально, — федерацию царств под верховной властью македонского царя.
Египет получает автономию под властью брата Птолемея — он становится фараоном, но признаёт сюзеренитет Александра IV. Восточные сатрапии переходят под контроль Геракла, который коронуется как царь Бактрии. Западные провинции — Италия, Карфаген, греческие полисы — управляются коллегией стратегов под номинальной властью македонского царя.
Это не распад империи — это трансформация. Единое государство превращается в содружество государств, связанных династическими узами, общей историей, экономическими интересами. Модель, которая в реальной истории появится только через века — в Римской империи, затем в Священной Римской империи, в Британском Содружестве.
Мир, который мог бы быть: последствия для цивилизации
Теперь давайте задумаемся о последствиях. Если империя Александра выжила — как изменился бы мир?
Наука и технология. Объединение греческой математики, вавилонской астрономии, индийской философии, египетской медицины создаёт синергию. В Александрийской библиотеке работают учёные со всего мира. Евклид создаёт основы геометрии не в эллинистическом Египте III века, а на поколение раньше. Архимед получает доступ к индийской математике с её понятием нуля. Эратосфен измеряет окружность Земли, используя данные из экспедиций Александра. Античная наука делает скачок на столетия вперёд.
Возможно, паровую машину изобретают не как игрушку (как реальный Герон Александрийский сделает в I веке), а как практический двигатель. Представьте паровые суда, плавающие по Средиземному морю в I веке до нашей эры. Промышленная революция начинается на полторы тысячи лет раньше? Маловероятно — для этого нужны уголь, железо, капитализм. Но технологический скачок точно происходит.
Религия и философия. Синкретизм, который Александр насаждал, расцветает. Возникает религия, объединяющая греческих богов, персидский зороастризм, египетские культы, индийские идеи кармы и реинкарнации. Нечто вроде позднеантичного неоплатонизма, но масштабнее и раньше. Может ли это предотвратить возникновение христианства? Сомнительно. Монотеистическая тенденция слишком сильна в иудейской среде. Но христианство, возникшее в такой среде, будет совершенно другим — более философским, менее догматическим, с сильным влиянием восточной мистики.
Политика. В реальной истории Рим завоевал Средиземноморье, потому что на востоке эллинистические царства воевали друг с другом. В нашей альтернативе Рим — младший партнёр в федерации Александра. Он перенимает греческую культуру раньше и добровольнее. Латинский язык не становится доминирующим. Вместо латыни весь мир говорит на койне — общем греческом. Западная Европа эллинизируется, не романизируется.
Что происходит с германскими племенами? В реальной истории они разрушили Западную Римскую империю. Здесь они сталкиваются с более могущественной державой. Возможно, граница империи проходит по Рейну и Дунаю, как в реальности, но удерживается дольше. Или империя Александра поступает с германцами так же, как с кочевниками на востоке — создаёт систему федератов, вербует их в армию, ассимилирует культурно.
Экономика. Единое экономическое пространство от Атлантики до Индии революционизирует торговлю. Шёлковый путь открывается на три столетия раньше. Китай (династия Цинь как раз объединяет Поднебесную) вступает в контакт с греко-македонским миром. Буддизм распространяется на запад не через караванщиков, а через официальные каналы. Китайские товары — шёлк, порох, бумага — достигают Средиземноморья. Греческая наука проникает в Китай.
География и колонизация. Если флот Александра обогнул Африку, следующий логический шаг — исследование океана дальше на запад. Достигнут ли греческие мореплаватели Америки? Это спорно. Технология кораблей III века до н.э. не позволяет пересечь Атлантику надёжно. Но островов Зелёного Мыса, Канарских островов они точно достигнут. Колонизация начнётся. А дальше — кто знает? История полна случайностей. Один шторм, прибивший корабль к бразильскому берегу, — и доколумбова Америка получает гостей на полторы тысячи лет раньше.
Империя через столетие: распад или трансформация?
Пройдёт сто лет после смерти Александра. Наступит II век до нашей эры. Что происходит с империей?
Скорее всего, полного единства больше нет. Слишком огромна, слишком разнообразна. Но есть три крупных державы, наследницы империи Александра:
Македонская империя — контролирует Грецию, Македонию, Малую Азию, Сирию, Месопотамию. Столица — Вавилон. Правит династия Александридов — прямые потомки Александра. Официальный язык — греческий. Культура — эллинистическая с персидским влиянием. Это сердце старой империи, самое консервативное и традиционное царство.
Египетское царство — династия Птолемеев (другая ветвь потомков Александра) правит Египтом и контролирует восточное Средиземноморье. Столица — Александрия. Это самое богатое царство, центр науки и искусства. Птолемеи продолжают традицию фараонов, но с греческим лоском.
Бактрийское царство — потомки Геракла, сына Александра, контролируют территории от Каспия до Инда. Столица — Александрия Бактрийская. Это самое экзотическое царство, где греческая культура смешалась с персидской, индийской, кочевой. Отсюда идут караваны в Китай и Индию.
Три царства формально признают друг друга равными наследниками Александра. Они заключают династические браки, союзы, торговые соглашения. Иногда воюют друг с другом, но локально, без желания уничтожить противника. Это похоже на эллинистические царства реальной истории, но крупнее, стабильнее, богаче.
А дальше? Рим в нашей альтернативе остался региональной державой Италии. Он не завоюет Средиземноморье, потому что нечего завоёвывать — всё уже в руках наследников Александра. Возможно, Рим станет торговой республикой вроде Венеции. Или культурным центром западного эллинизма. Или яростно держится за латинскую традицию в окружении греческого мира.
Парфяне, которые в реальной истории уничтожили Селевкидов, здесь сталкиваются с более организованным противником. Возможно, персидское возрождение произойдёт, но позже и слабее. Или персы останутся подчинённым, хотя и уважаемым народом в империи Александридов, постепенно снова набирая влияние, пока через несколько столетий не вернут себе власть.
Философский вопрос: был ли это прогресс?
Мы представили блестящую альтернативную историю — мировая империя, синтез культур, научный прогресс, мир и процветание. Но правда ли это был бы лучший мир?
Империя Александра держалась на насилии. Да, он был относительно милостив к побеждённым, но побеждал он их в кровавых битвах. Десятки тысяч персов, индийцев, скифов погибли, сопротивляясь завоеванию. Города стирались с лица земли, если осмеливались сопротивляться. Те же Фивы, которые Александр разрушил до основания, продав жителей в рабство. В нашей альтернативе он повторил бы это с другими городами.
Единая культура — это ассимиляция. Персы, египтяне, индийцы теряли свою идентичность,## Восточная граница: великая стена Александра
Одна проблема не даёт Александру покоя — кочевники. Скифы и саки, массагеты и юэчжи — бесчисленные племена Великой Степи постоянно нападают на северные границы империи. Нельзя завоевать степь — она бесконечна. Нельзя и игнорировать угрозу.
Александр принимает радикальное решение. В 305 году начинается грандиозный инженерный проект — строительство укреплённой линии от Каспийского моря до гор Памира. Две с половиной тысячи километров крепостей, сторожевых башен, валов и рвов. Это не сплошная стена — местность слишком разнообразна для этого. Но это непрерывная цепь укреплений, где гарнизон одной крепости может видеть сигнальные огни соседней.
Проект невероятно амбициозен даже для Александра. Сто тысяч рабочих — военнопленных, наёмников, добровольцев, привлечённых обещанием земельных наделов. Греческие инженеры руководят строительством, но местные жители знают особенности каждого участка. Персидские мастера учат строить из сырцового кирпича в пустынных районах. Бактрийцы показывают, как возводить укрепления в горах.
Работы идут двадцать лет. К 285 году «Барьер Александра» — так его называют — завершён. Это не просто оборонительное сооружение. Вдоль линии укреплений возникают города-крепости, где селятся отставные солдаты со своими семьями. Им дают землю, инструменты, налоговые льготы на десять лет. Условие одно — в случае нападения кочевников мужчины берут оружие и защищают границу.
Эти пограничные поселения становятся плавильным котлом народов. Македонский ветеран женится на бактрийской женщине. Их сын говорит на трёх языках и служит в кавалерии. Его дочь выходит замуж за персидского торговца. Через два поколения различия стираются — остаются только граждане империи.
Барьер работает. Набеги кочевников не прекращаются полностью, но становятся редкими и мелкими. Крупные орды разбиваются о цепь укреплений. Караванные пути теперь безопасны. Торговля с Китаем — да, уже с Китаем, хотя греки называют эту страну Серией, землёй шёлка — расцветает. Шёлковый путь начинает формироваться на три столетия раньше, чем в нашей реальности.