Я слегка наклонился и закрыл глаза. Нормально вдохнуть не получалось, как будто кто-то сжимал мои легкие. Без дыхания полной грудью казалось, что кислород на исходе, и я вот-вот потеряю сознание. Попытка вернуться к нормальному ритму через медленные вдохи не увенчалась успехом. Руки так яростно сцепились в замок, что пальцы начали белеть, и ими хотелось перебирать без остановки — большие пальцы, словно жвалы паука, вцепившиеся в жертву, а остальные — будто четыре пары «ног», пытающиеся поскорее утащить добычу в нору…
Паника нахлынула вполне себе ожидаемо, но, как бы я ни готовился, справиться с ней никак не мог. Черт возьми, да человечество уже научилось бороться с раком, люди летают в космос как на работу и… — да чего мы только не умеем! Но почему-то с агорафобией так ничего и не смогли сделать.
А эта их отмазка на все времена? Да просто уже достала! Ученые постоянно открывают какие-то явления, снимают завесы с тайн, и уже вот-вот будут готовы объяснить все что угодно, но на мои конкретные вопросы отвечают все так же: «Бла-бла-бла… Человеческий мозг — потемки!» Сколько уже лет этой фразе? Сто? Двести? Давайте хоть как-то будем развиваться в этой области — хотя бы в плане оправданий. Пусть в этой тьме появится хоть какой-нибудь свет! Не будь у меня этой хвори, я бы уже давно занялся этим вопросом. И далеко не факт, что получилось бы что-то выяснить, но я бы уж точно придумал что-то пооригинальнее «потемок»!
Пальцы продолжали пересчитывать костяшки, постепенно ускоряясь.
Эх, а если бы психотерапию не признали лженаукой… Интересно, смогла бы она мне помочь? Я ни в коем случае не пытаюсь никого оправдывать, но были же какие-то положительные результаты. Кажется, даже были какие-то документально заверенные случаи. Или это была всего лишь пропаганда и дешевая реклама?
А может быть, мне бы помог гипноз? А сейчас я не под гипнозом? Может быть, меня пытаются вывести из себя? Довести до пика беспокойства?
Пальцы двигались все быстрее и быстрее.
Тихо! Тихо! Успокойся! Ну какой гипноз? Эти методы давно запрещены ВОЗ, и я, конечно, хоть и в отчаянии, но вряд ли бы пошел на такой риск! Во всем есть логика — давай медленно восстановим цепочку событий, и все встанет на свои места! Гипноз — смешно! Ха-ха! Нам ни к чему эти цирковые трюки!
Итак, маленькими шажочками, без резких движений, без сложных вопросов — мы никуда не спешим… Где я? — В самолете. Почему я здесь? — Я куда-то лечу. Не слишком ли простые вопросы? — В самый раз! Куда я лечу? — В центральный офис. Ого, а зачем? — Бюрократические штучки…
Нет, блин, ну правда, нельзя было все вопросы решить по голосвязи? Эти архаичные процедуры с личным присутствием для подписания документов сведут меня в могилу!
От этих мыслей я снова начал терять контроль и выходить из себя, и снова участилось дыхание… Из темноты закрытых глаз я ощутил, как кто-то потрогал меня за плечо… Ну начинается…
— Что, дружище, не любишь летать?
— Что Вы, просто небольшой дискомфорт…
— Ага, я же вижу, тебя всего перекрутило! Ты успокойся! Дыши медленно. Как звать?
— Я думаю, сейчас это не имеет значения, — сказал я, еле сдерживая накатывающее раздражение.
— Ну ты чего. Конечно, важно! Без этого не получится доверять друг другу. Нет-нет, никак. Давай, не скромничай. Меня вот зовут Алексей.
Я молчал. Но он продолжал смотреть на меня и подмигивал двумя бровями, призывая к ответу.
— Илья, — нехотя, но все же ответил я.
— Ну вот, видишь, не так уж и сложно. Знаешь ли ты, Илюха, — он слишком быстро перешел к неформальной форме общения… раздражение начало переходить в фазу ускоренного роста… — что находишься в самолете, а это самый безопасный способ передвижения! Знаешь, как они работают?
Я, конечно же, знал — мы с этой моей хворью уже давно на «ты», и я перечитал всё, что можно, в попытках её одолеть. Но его уже было не остановить — мессия брал дело в свои руки!
— Это ИЛ-7747! Мощь! Сила инженерной мысли! За последние 20 лет ни единой аварии! А все почему? Потому что благодаря изобретению гравитационных двигателей мы теперь не зависим от земных обстоятельств. Никакие грозы нам не страшны, птиц не засасывает в турбины, даже топливо не заканчивается. Мы просто отталкиваемся от точки А и притягиваемся в точку Б, а гравитация держит нас в воздухе. Никаких опасностей, только чистое удовольствие и скорость передвижения. А, кстати, еще никаких перегрузок! Про турбулентности тоже можно позабыть. Раньше все было совсем по-другому! Эти допотопные крылатые машины, забитые под завязку горючим топливом, скрученные болтами, и при всем этом летящие со скоростью почти 1000 км/ч. Удивительно, что они не разваливались и не взрывались после каждого полета! Так что сейчас наступила эра, когда можно расслабиться и не переживать! Ну как, стало легче?
Его сумбурный, несвязный, а местами очень далекий от истины монолог, конечно же, не возымел никакого эффекта, но проще на пару секунд притвориться, что все хорошо и он меня «спас», чем выслушивать это еще раз! Он, конечно, в чем-то прав: старые самолеты были гораздо опаснее, и мысли о них повергали меня в неописуемый ужас, но думать о них мне сейчас точно никак не помогло бы.
— Да, спасибо, — проговорил я с улыбкой, — мне стало легче.
Удовлетворенный мессия еще немного посмотрел на меня, убедился в «успехе» и вернулся на свое место. Быстро защелкнув ремень безопасности, он уставился в иллюминатор, старательно избегая зрительного контакта с кем-либо.
Я снова закрыл глаза и начал повторять свои дыхательные упражнения.
***
Щелчок динамика, и раздался веселый голос:
— Ну, мы еле плетёмся! Такими темпами мы не скоро закончим — подбавь «газку».
***
К своим тридцати годам я не так часто выходил из дома.
При современном уровне коммуникаций и обслуживания удивительно, что агорафобия не распространилась на всех и каждого. Во-первых, вопрос питания уже давным-давно решается в пару кликов. Во-вторых, любые развлечения доступны каждому, не выходя из своих уютных двадцати квадратов. В-третьих, образованием уже никого не удивишь, когда любую информацию можно без проблем найти в интернете, а ИИ-помощник разжует ее тебе до такой степени, что даже шимпанзе поймет. Да, согласен, что-то все-таки приходится учить, но я замечательно разобрался со всем из своего дома, меня взяли на работу, и никто ни на что не жалуется. Ах да, работа! И это уже в-четвертых — ну кому нужно тратить на дорогу до работы и с работы по несколько часов в день! И эти люди утверждают, что болен я?
Ну, формально говоря, да. С точки зрения медицины и представлений о «нормальности», я, конечно, болен, потому что боюсь открытых пространств и, в особенности, транспорта. Но что если посмотреть с другой стороны? Что, если вдруг моя ненормальность — это закономерный этап развития человечества? Что, если, только став такими, как я, люди смогут развиваться дальше? Что, если это их путь ведет к деградации человечества? Кто тогда болен, а?
Но реальность такова, что вот он я, сижу в самолете, с закрытыми глазами и в который раз пытаюсь успокоиться, дышать медленно и ни о чем не думать, лишь бы это мучение поскорее закончилось.
В голове медленно нарастает шум, как будто дождь, барабаня по стеклу, набирает обороты. И вот, когда основная волна прошла и стена уже не такая плотная, в этом белом шуме начинают проявляться отдельные фразы, шепотки. Пусть это и правда будет дождь! А я в своей квартире, просыпаюсь и наслаждаюсь жизнью… Но, увы, в шепоте я начинаю различать слова, и даже эти мои неудачные попытки успокоиться окончательно сходят на нет.
Я открываю глаза.
Все пассажиры прильнули к иллюминаторам. Похоже, что-то происходит, и, судя по лицам, это что-то интересное. Но не «интересное», когда стоит начинать беспокоиться, а «интересное!» — что означает: ты пожалеешь, что это не увидел.
И хоть я, как мне кажется, не склонен поддаваться стадному инстинкту, но до иллюминатора рукой подать, а точнее, всего лишь повернуть голову, и тогда станет ясно, из-за чего весь этот шум-гам. Главное — удержаться и снова не закрыть глаза…
Небо вспыхивало тысячами огоньков, которые тут же гасли. Иногда они растягивались перед вспышкой. Было похоже, будто кто-то водит бенгальскими огнями по небу, ненадолго оставляя на нем следы и вспышки белого, оранжевого и красного цветов. И если бы они не были так высоко, то я бы мог перепутать их с фейерверками.
Кажется, это называется метеоритный дождь. Хотя, как будто, что-то не так в этом названии… Метеориты — это же те, которые долетают до земли? А которые сгорают, вроде бы, называются метеорами. Ну, а если их много и они все сгорают, то получается метеорный дождь? Звучит как-то очень странно. Или не бывает такого, чтобы вообще все сгорали? Или, может быть, это и не дождь вовсе? Метеорный приход? Метеорная атака? Метеорный поток? Не знаю. Да и не важно это.
Ну, красиво же? Красиво! По крайней мере, всем вокруг очень нравится. Жаль, я не могу разделить их восхищения.
Взрывающееся небо не придавало мне уверенности, а психика, и без того достаточно расшатанная, начала плясать, как лодка под ураганным ветром в открытом море. Выпрямив спину, вжавшись в кресло и вцепившись в подлокотники, я жадно глотаю отсутствующий в салоне воздух. К счастью, в этот раз все заняты зрелищем за бортом, и никакой новый мессия не обратил на меня внимания. Это дало время, чтобы закрыть глаза и уйти от «раздражителя». Да, конечно, мне не удалось полностью успокоиться, но все же стало гораздо легче.
Мама, и чего же мне дома-то не сиделось?
***
Снова щелчок динамика, и все тот же веселый голос:
— А это уже что-то интересное. Мы почти у цели, давай еще поднажмем!
***
Когда? Ну когда же это уже закончится? Почему самолеты все еще считаются самым лучшим способом добраться из пункта А в пункт Б? Я хочу телепорты! Зашел в кабинку в одном месте, вышел из другой кабинки новым человеком. Вот эти вот моральные дилеммы — вас уничтожают, а потом пересобирают из совсем других атомов — это не этично… Да плевать на этику! Я готов подписать отказ от претензий, лишь бы больше никогда никуда не летать! А если они при пересборке еще и напутают что-то, и окажется, что у нового меня вдруг больше не будет агорафобии, так я даже готов заплатить двойную цену. Хотя, конечно, лишиться глаз или рук, или еще чего поинтереснее, не хотелось бы, но ведь об этом-то речи никто и не ведет.
Кажется, я уже несу какой-то бред, как тот псевдо-«мессия». Как же его звали? Ладно. Не важно. Очень надеюсь, что мне больше не придется с ним общаться!
Интересно, а сколько времени уже прошло? Наверное, звездное шоу уже должно было закончиться. Но почему тогда так тихо?
Видимо, я так глубоко ушел в себя, что не заметил, как восторженный шепот сменился тишиной. Гнетущей, возможно, даже мертвой тишиной… Что же там происходит… Внезапно крик разорвал тишину — я практически подпрыгнул на своем месте, и на мгновение все мои тревоги ушли на второй план.
Я открыл глаза и увидел, что все пассажиры не на шутку перепугались, а небо… небо вселяло ужас! Оно заметно потемнело, и вспышки задерживались дольше, чем на пару секунд. Да их уже и нельзя было назвать «вспышками». Как будто зажигались новые звезды и заполняли собой весь небосвод. Но мы-то знали, что все это происходит гораздо ближе, что звезды — это что-то далекое и необъятное, а это происходит тут — у нас под боком! Это явление больше похоже на разрыв пространства и времени. Кажется, я видел что-то подобное в каком-то фильме. Похоже, что метеорный дождь (или как там я решил его называть) сменился метеоритной бурей! Она заполоняет все небо, и атмосфера уже не справляется со всем этим наплывом метеоров. Скоро наш естественный щит накалится до красна и «сломается», взорвется, испарится, и безжалостный вакуум высосет все живое за границы колыбели…
— Хе-хе-хе… — вырвался у меня нервный смешок. — Кажется, кто-то наконец-то оказался прав! Для тревоги всегда найдется место! И пусть я не люблю говорить «а ведь я же говорил!», но я, пожалуй, скажу: «А ведь я же говорил!».
Вот опять, что я несу? Я никому ничего не говорил, да и про этот жуткий катаклизм я узнал всего-то пару минут назад. Видимо, это шок на грани нервного срыва. Дал бы мне что ли кто-нибудь пощечину…
Но пощечину получил не я, а наш самолет. Первую. Вторую. Третью… И вот мы летим в полной темноте, сменившей сгоревшее небо, сопровождаемые ударами по обшивке со все увеличивающейся частотой. Не уверен, что мы это выдержим — самолеты уже давно не проектируют так, чтобы они выдерживали удары метеоритов. А-а-а! Меня снова понесло??? Их никогда так не проектировали! Нельзя летать под дождем из метеоритов! Вообще никогда нельзя летать! Никогда! Никому!
На секунду в салоне гаснет свет и включается красное аварийное освещение. Выпадают кислородные маски. Похоже, где-то произошла разгерметизация. И «весельчак» из динамика больше ничего не говорит. Что, кому-то теперь не до смеха?
Мои неуместные злорадства прервал удар, совсем рядом со мной, который оставил ощутимую вмятину на борту. Я попробовал выдавить ее обратно, но этот необдуманный поступок заставил меня резко отдернуть руку — вмятина была дико горячей. Еще один такой удар, и можно попрощаться с жизнью. Очень оптимистичное настроение! Обмотав руку курткой, я попытался повторить фокус, но металл стал уже достаточно пластичным, и вместо выравнивания получилась обратная вмятина. Я не рассчитал усилие и не смог вовремя остановиться — меня постепенно втягивало в ставший мягким борт самолета. Попытался схватиться второй рукой за кресло, но безрезультатно — еще пара секунд, и я окажусь в темноте в окружении метеоритов…
Закрываю глаза.
Отчаяние, усталость и разочарование.
Становится тихо, очень тихо.
Уже нет ничего. Пустота. Бесконечность. Безвременье.
Но тогда почему я все еще в сознании? Где я? И почему жизнь не пробегала перед глазами? Это что, еще не конец?
Я открываю глаза. Передо мной привычная обстановка, повернутая на девяносто градусов. Знакомый рабочий стол, компьютер, пара мониторов, что еще для счастья нужно? Я дома! Похоже, это был сон, просто неудачный сон. И мне не нужно никуда лететь… очень надеюсь, что не нужно. Можно было бы снова отправиться в страну Морфея, но сердце бешено стучит, встревоженное свежими воспоминаниями о не случившейся катастрофе.
Вдобавок к выпрыгивающему сердцу, я почувствовал жуткий сушняк, как будто весь сон провел с открытым ртом, а парочка кошек, проходящих мимо, не нашла для заточки когтей ничего лучше моей глотки. Очень сонно и ленно, но надо подняться и отправиться выпить воды.
Сон, еще не до конца выветрившийся из моей головы, пошатывает меня из стороны в сторону, и я спотыкаюсь о тумбочку. Мизинцем. Зажмурив один глаз от болезненного «удовольствия», я согнул ногу в колене и пропрыгал пару шагов на одной ноге в сторону кухни.
Выпить воды и дальше спать! Ну, еще бы, конечно, успокоиться, но думаю, вода и с этим нам поможет.
Выйдя на кухню, я обратил внимание на странное свечение в окне. Ну что еще? Я подошел поближе и застыл от удивления… Небо сгорало… Опять… Метеорный дождь снова разрывал атмосферу на части, и где-то там вдалеке медленно плыл самолет. Я зажмурился, протер глаза кулаками, и…
Открыл глаза. Передо мной привычная обстановка… Стоп! Что это? Это снова был сон? Или, сам того не осознавая, я изобрел телепорт? Вскакиваю и бегу к окну…
Утро. Рассветные лучи солнца пробиваются сквозь ветки деревьев. На это красноватое свечение от пылающего восходящего круга не стоило бы смотреть невооруженным взглядом, но до чего же красиво! Из-за постоянных переработок я уже давно не просыпался раньше обеда… Наверное, надо бы восстановить нормальный режим. Хотя эти мысли очень не похожи на мои обычные… Неужели я так сильно перенервничал в предыдущих снах?
Ладно. Как бы ни было красиво, но я все еще хочу спать. Да и режим так сразу не выправить. Сначала высплюсь, а уже потом буду решать, надо ли что-то менять в моей жизни. Но для начала — воды! Сушняк никуда не делся.
Иду в сторону кухни и, памятуя о тумбочке, уворачиваюсь от нее, дабы спасти свой мизинец. Стоп! А где тумбочка? Удивленно моргаю…
Я открываю глаза. Передо мной привычная обстановка…
***
— Ну что, мистер гонщик, приехали? И зачем было так спешить? Что нам теперь со всем этим делать? — скептически спросил Валерий Маркович.
Раздался щелчок динамика.
— Вот ты заладил, конечно, как попугай, — возмутился Алексей. — Что делать, что делать… Ты что, робот? Нельзя же подходить к задаче настолько формально. Прежде чем пытаться что-то решать, давай лучше попробуем разобраться, а что же все-таки произошло! Мы же не просто так здесь собрались. Тем более, наш мышонок не выглядит так, будто ему плохо.
— Пока не выглядит!
— А-а-а-а! Святая Прямота. Итак, что мы имеем?
— Бардак!
— Не перебивай, я тут думать пытаюсь! Итак. Похоже, что эмоции стимулировали появление чего-то, что приводит к перезагрузке мозга…
— Хмм… — задумчиво пробормотал Валерий Маркович. — То есть, эмоциональная перегрузка организма активировала механизм синтеза некоего эндогенного лиганда, который связался с рецепторами нервных клеток, что, в свою очередь, привело к каскаду реакций и деполяризации мембраны нейронов.
— Ну да, я же так и сказал! Валик, опять этот формализм?
— Формализм? Это, Алексей Вадимович, не формализм, а порядок! Мы с вами не в баре пиво пьем. И если бы не ваша горячность и, можно даже сказать, халатность, то он бы сейчас не…
— Да, да, — прервал его Алексей, — я плохой! Накажешь меня позже. Но! Если бы не моя «горячность», как ты ее назвал, мы бы не получили столь важных данных, и остались бы ни с чем.
— И все-таки! Попрошу…
Но он его уже не слушал:
— Как же интересно копаться в человеческих мозгах! Но что же все-таки происходит? Может быть, мы развили у него новые страхи? Ну нет, тут должно быть что-то большее. Его подсознание пытается нам что-то показать! О, смотри-ка, новая картинка!
***
…мне кажется, что-то похожее уже было когда-то. Такое далёкое, забытое чувство дежавю. Сон во сне? Забавная штука, конечно. Не самая приятная, но забавная. А ещё она очень утомляет и, к сожалению, не утоляет жажду. Я поразмышляю над этим утром, может быть, даже посмеюсь, но сейчас надо уже дойти до этой злосчастной кухни, напиться вдоволь и, наконец, отправиться спать.
Кстати, было бы неплохо записать куда-нибудь эти странные сны, пока их образы отчетливо стоят перед глазами. Девяносто девять процентов, что с утра я буду помнить только то, что были какие-то сны, и что были они не очень приятные. Никакой конкретики, просто факт происшествия. Это бесит, но уже не осталось никаких сил… Так что, решено! Пить и спать, и никаких отклонений от плана!
Я выхожу на кухню, беру стакан, наливаю в него воду из фильтра и подхожу к окну. Черт, я все-таки отклонился от плана. За окном величественно возвышаются горы. Эти великаны стоят в своих белоснежных шапках и смотрят на меня сверху вниз, переглядываются и зовут к себе. Горы? Да, это были самые что ни на есть настоящие горы. Видимо, план изначально не имел смысла. Я никогда не видел горы так близко! По крайней мере, я такого не помню, а уж тем более не помню, чтобы они были видны из моего окна.
Теперь я уже не могу закрыть глаза — не хочу, чтобы всё это растворилось, исчезло. Горы! Кажется, будто у них есть сердце. Оно качает бурные потоки по своим жилам, выплевывая их на поверхность водопадами и горными реками, которые разливаются живительной влагой по всему этому монументальному организму и продлевают жизнь этой многовековой машине, но в то же время медленно разрушают ее изнутри и снаружи.
Откуда во мне взялась эта поэтичность? Раньше я в себе такого не замечал… Раньше. Раньше… Раньше? А что действительно было раньше? Что со мной происходит? Какие-то разительные перемены… И все эти мысли… Как будто раньше уже закончилось, и ничего уже не будет как прежде… Если вообще будет.
Я открываю глаза. Опять привычная обстановка… Ан нет, не такая уж и привычная! Где шкаф?
***
— Скальпель мне в колено! Валера, очнись! У него правая нога дергается. Что по приборам?
— Припадок. Нарушено дыхание и сердцебиение. Резко повысилось ВЧД. Похоже, это уже не сны, а галлюцинации…
Где-то хлопнула дверь, и послышались шаги.
— Надо срочно делать КТ головы, — продолжил Валерий Маркович, — но он слишком дергается…
Уже совсем рядом хлопнула дверь. В кабинет вошел Алексей Вадимович, схватил пациента за ноги и прижал их к диагностическому креслу.
— Привязывай! — крикнул он командным тоном.
— Вам здесь не положено быть! Срочно покиньте…
— Я говорю — привязывай и делай КТ, нет времени лясы точить!
Онейрологический анализатор включал в себя множество дополнительных приборов помимо сомнологического проектора, необходимых для всеобъемлющего исследования работы головного мозга. Однако это не исключало необходимости подготовки пациентов к той или иной процедуре.
— Вы за это ответите в полной мере. За все это! — сказал Валерий Маркович, плотно фиксируя пациента и начиная сканирование.
— Обязательно! Я бы даже сказал, с удовольствием! А сейчас ловим волну и погнали! Что на мониторах?
Валерий Маркович опустил руки и сухо проговорил:
— Множественные глиомные образования, скорее всего, злокачественные, но это неважно. Их количество постоянно растет, мы не успеем…
— Растет в зависимости от чего? Соберись! Развел тут нюни. А, ладно. Качай, Леша, качай! Должно быть что-то…
Он посмотрел на изображение проектора. Картинка постоянно менялась, сны перезагружались. Взгляд переместился на мониторы, на которых подсвечивались новообразования, потом обратно на проектор, потом снова на мониторы…
— Эврика! Каждая перезагрузка — это новая опухоль!
— Это ничего не меняет. Мы не успеем удалить их при такой скорости образования новых глиом.
— Удалять их — это полдела. Раз есть зависимость, значит, есть корень всех зол — и нужно уничтожить сердце болезни! Будем искать глиомные стволовые клетки. Готовь biG7T.
— Аптамеры? Сейчас? Он не протянет столько времени!
— Пока я буду удалять видимые опухоли, ты подготовишь, так сказать, обходной маневр и ударишь с тыла. Потом подменишь меня. Все, нет времени, погнали! Валера, настало твое время!
***
Я просыпался уже бесчисленное количество раз.
Целый мир сосредоточился у меня за окном. Хотя это даже не мир. Миры!
Картинка постоянно менялась, каждый раз все такое новое и захватывающее. Хотя иногда образы были ужасно пугающими и отталкивающими, но, к счастью, всего одно движение веками, и я снова в своей уютной постели.
Рассматривая все эти сны, или чтобы это ни было на самом деле, я поймал себя на еще одной непривычной мысли. Неужели жизнь всегда была такой интересной? Неужели это просто я заперся в своей квартире, оправдываясь болезнью, а она пролетала мимо со скоростью экспресса? Дом — работа, работа — дом, и все это не выходя из моей крохотной комнаты.
Но постепенно комната пустела.
Изначально мне казалось, что это комната становится больше, но оказалось, что это просто исчезали предметы из нее. Каждый новый виток сна отбирал у меня по одному предмету, лишал меня атрибутов налаженного быта и комфорта.
Я уже пытался просто не открывать глаза после «перепробуждения». Не помогало. Это всего лишь ненадолго откладывало новый мир в «недолгий» ящик. Хотя, может быть, и в «долгий» — время перестало быть чем-то существенным и осязаемым.
Устав от всего, я начал быстро моргать в надежде, что рано или поздно все должно закончиться.
И вот, в какой-то момент в комнате не осталось ничего. Не осталось даже самой комнаты. Я просто висел в пространстве, уставший, с диким сушняком и без малейшего понятия, с чего все это началось.
С боязни полетов? Со страха выйти из комнаты? С одиночества?
Да и вообще. Было ли это сном? Или я оказался в чьих-то мескалиновых галлюцинациях? Или вообще попал в чистилище?
Не важно.
Это все уже не важно. Я столько всего увидел и пережил за эти… минуты… часы… дни? Я уже не боюсь полетов, открытых пространств, пауков и чего бы там еще я мог бояться. Я просто устал бояться. Я просто… устал. Я готов проснуться! Я больше не боюсь!
***
— Центральный очаг обезврежен. Новые глиомы не появляются. Удаляю оставшиеся образования. Надеюсь, мы не слишком задержались, и по ту сторону головы еще хоть кто-то остался.
— Ох, снова этот неоправданный пессимизм, Валик? Ему просто нужно дать немного времени. Но каков случай, а? А представь, что он не единичный! Может быть, это новое слово в диагностике! Сны как предвестники рака головного мозга! Представляешь? Или не так. Сны — это и есть рак, просто поначалу организм с ним справляется, но со временем истощается и уже не может ему полноценно противодействовать. Ну, всякими научными формулировками займешься, конечно, ты — у тебя это лучше получается. Но как подтвердить, что этот случай не единственный? Нет ли у нас там еще пациентов, которым можно было бы потрепать нервишки?
— Бардак…
— Смотри, кажется, он приходит в себя. Что? Он еще и говорить может? В его-то состоянии… Что? Говорите громче и четче!
— Я больше не боюсь!
______________
Уважаемый читатель!
Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:
► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;
► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;
► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;
► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.
Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.
Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.
При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.
При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:
0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;
3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;
5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;
7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;
9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты
Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:
► Соответствие теме и жанру: 0-1
► Язык, грамотность: 0-1
► Язык, образность, атмосфера: 0-2
► Персонажи и их изменение: 0-2
► Структура, сюжет: 0-2
► Идея: 0-2
Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.