Человечество на протяжении тысячелетий пытается разгадать одну из самых загадочных страниц собственной природы: являемся ли мы по своей сути моногамными или полигамными существами? Этот вопрос волнует не только философов и социологов, но и учёных, изучающих эволюцию, генетику и поведение.
Новое исследование, опубликованное в Naked Science, предлагает убедительные данные: анализ почти 200 тысяч родословных млекопитающих показал, что "Человек по уровню моногамии оказался ближе к сурикатам, чем к шимпанзе".
Выводы авторов работы комментирует Мария Ведунова, директор Института биологии и биомедицины ННГУ, доктор биологических наук.
«Любовь на миллион лет: эволюционный след моногамии»
Итак, мы — моногамны или полигамны? Этот вопрос особенно сложен потому, что разные общества и государства до сих пор поддерживают разные типы семейных отношений. Однако если отвлечься от культурных норм и заглянуть глубже — в саму природу, — становится ясно: тип репродуктивных отношений у всех животных напрямую зависит от способа заботы о потомстве.
«Возьмём, к примеру, самку богомола. Её знаменитая «жестокость» к самцу — не проявление ненависти к мужчинам, а стратегия выживания: ей необходим белок для формирования яиц на ранних этапах развития потомства.
Или львы — крупные хищники, у которых практически нет естественных врагов. Им не нужно множество самцов для защиты детёнышей: эту задачу блестяще решает сплочённый женский коллектив. А главному самцу остаётся лишь отстаивать своё право на прайд от более сильного соперника», - отмечает Мария Ведунова.
«Семья как эволюционная стратегия»
У приматов — наших ближайших родственников — тоже существует несколько моделей воспитания потомства. Они сильно варьируются в зависимости от условий проживания. Но что показывают последние данные антропологов и генетиков?
Оказывается, для человека характерна моногамия — то есть создание долгосрочного союза, направленного на совместное воспитание нескольких детей.
«Как учёные пришли к такому выводу? Всё довольно просто: анализируя ДНК древних останков, исследователи обнаружили, что единокровных братьев и сестёр (с общими отцом и матерью) значительно больше, чем сводных (с одним общим родителем)», - подчеркивает Мария Ведунова.
Это — прямое доказательство того, что стабильные пары существовали на протяжении многих лет, воспитывая потомство в рамках одной общины.
«Мы — исключение среди приматов… и не только»
Среди приматов человек скорее исключение. Но ведь мы исключительны и во многом другом:
— самые умные,
— самые умелые,
— самый успешный биологический вид на планете.
При этом наш репродуктивный потенциал крайне скромен: в среднем один ребёнок раз в 1–1,5 года (а с учётом высокой младенческой смертности в прошлом — ещё меньше).
«Именно моногамия стала тем эволюционным «усилителем», который позволил нам компенсировать низкую рождаемость за счёт высокой инвестиции в каждого ребёнка. Позже эта стратегия закрепилась и приобрела экономическую целесообразность», - говорит Мария Ведунова.