Любой мальчишка, имеющий технические способности, считает, что он Эйнштейн. Или, на худой конец, Билл Гейтс. Имеющий склонности к написанию сочинений уверен, что Лев Толстой с ним и рядом не сидел. Играющий на фортепиано готов переплюнуть Бетховена, если бренчит на гитаре – то «Битлз». Кричащий со сцены в школьном спектакле мнит себя Станиславским. Не умеющий ничего подозревает, что он легко сможет управлять целой страной.
Потом эти Эйнштейны, Толстые и Бетховены поступают в университеты и где-то к концу третьего курса начинают думать по-другому. Примерно так: значит, устроюсь на какую-нибудь одну основную работу плюс на вторую по совместительству, а в выходные ещё подработки… итого в месяц получится тысяч сто-сто пятьдесят.
Ну и где потом эти Эйнштейны? Устроились они, безусловно, хорошо, спору нет – там полставки, здесь… Станиславский бы, бесспорно, обзавидовался. Но… Но дело не в деньгах. Дело в «кто здесь кто». А здесь они…
Как думаете чувствуют себя наши непризнанные гении в чужих шкурах: Эйнштейн – в доставке, Лев Толстой – блогером, Бетховен – баристой в кофейне? Скверно чувствуют. И оттого сильно на окружающий мир обижаются. Но более всего на тех, кому, в отличие от них, повезло. И мстят им за их удачливость.
Не бойтесь подлецов, бойтесь непризнанных гениев. Настоящие подлецы безопасны и вообще очень милые ребята. Если, конечно, вы не перешли им дорогу, не встали у них на пути. Если встали, то, конечно, сотрут вас в порошок и развеют по ветру. А вы не вставайте – дружите семьями, встречайтесь уютными вечерами, любезно общайтесь, и всё у вас будет хорошо. И даже ещё лучше.
С непризнанными же гениями так не получится. В отличие от подлецов, они бьют не только тех, кто задевает их интересы, а бросаются на всё, что рядом с ними хотя бы шевелится. Как цепные псы. Очень им обидно за свою жизнь, за то, что они тоже когда-то надеялись перевернуть мир, но не получилось. Не вышло. Не дали. Этим дали, а им не дали. Почему у них не получилось, а у тех получается? Чем они лучше? Несправедливо! А ну иди сюда!
А если неудачник ещё и пробился в мелкие руководители, то всё, пиши пропало. И даже тогда пропало, когда вы с ним приятели или друзья.
Вот, допустим, приходит новобранец в часть и… тут же получает кулаком от «деда». Ну, чтобы сразу было понятно, кто здесь в казарме настоящий «хозяин». За первым ударом следуют другие. Чтобы не думал… чтобы служба мёдом не казалась… Новобранца бьют месяц, второй, третий. Бьют полгода, год… Пока он сам не становится «стариком». Причём, в отличие от тех «стариков», он хороший «старик» – добрый, мягкий, отзывчивый, который на «гражданке» даже мухи не обидит.
Но! Но, чёрт возьми, неприятно! Его били год, а этих никто даже пальцем не тронет? Разве справедливо? Несправедливо! А ну-ка ты, иди сюда! Чтобы не думал… чтобы служба мёдом не казалась… Примерно так очень хорошие ребята и превращаются в не очень хороших солдат.
И примерно так крайне талантливые юноши и девушки трансформируются в негодяев. Причём в активных негодяев. Схема-то одна. Что – там, что – здесь. Только там – кулаком и кирзачом. А здесь всё тихо, интеллигентно, с обоснованиями, аргументами, ссылками и рекомендациями. Мол, вы не в полной мере осознаёте происходящее, и я вряд ли смогу взять на себя такую ответственность и вам хоть чем-то помочь… Уж лучше бы сразу сапогом! Ребро срастётся, а судьба…
Не можем мы жить в состоянии обиды. Некомфортно нам. И в расхожей, стократно обыгранной в кино и анекдотах фразе «Ты меня уважаешь?» суть – не юмор, суть – осознание того, что человек не может существовать будучи никем и ничем. Даже на самом дне не может. Даже ниже дна не может. Нужно ему быть хоть чуть-чуть значимым, хоть вот в этой конкретной компании.
– Нет, ну ты меня уважаешь?
– Да ладно, уважаю.
И сразу хорошо. И жить хочется. И водка – на десять градусов крепче.