Все последнее десятилетие центральным направлением противостояния США и Китая в сфере технологий были полупроводники и искусственный интеллект (ИИ). Институт статистических исследований и экономики знаний (ИСИЭЗ) НИУ ВШЭ проанализировал, что означает новый, наметившийся с минувшей осени, виток в этом противостоянии.
Контекст анализируемой ситуации
Доступ к критическим технологиям и вычислительным ресурсам является вопросом не только торговли, но и стратегического превосходства. Когда китайский хайтек начал расти ускоренными темпами, особенно в сегменте ИИ, США с 2018 г. стали вводить экспортные ограничения для ряда компаний из Китая (ZTE, Huawei), в 2022 г. ужесточили контроль над поставками графических процессоров и передовых чипов, используемых для обучения больших ИИ-моделей и требующих высокой вычислительной мощности. Несмотря на потерю значительной части рынка для таких компаний, как Nvidia и AMD, данной мерой США утверждали свое конкурентное преимущество и замедляли технологическое продвижение основного конкурента в этой стратегически важной области. Между тем жесткий запрет 2022 г. не остановил технологическое развитие Китая, а, напротив, выступил катализатором для создания собственных чипов.
Новый ход США: отмена полного запрета
В июле 2025 г. США частично ослабили свои ограничения, открыв экспорт в Китай некоторых моделей ИИ-чипов при условии получения соответствующих лицензий. Разрешив экспорт решений среднего класса производительности, США перешли от тактики полного блокирования к более гибкой стратегии. Целью стало формирование у китайских потребителей ориентации на менее совершенные американские архитектуры, что в перспективе могло бы замедлить темпы внедрения и совершенствования локальных аналогов. Смягчение правил с системой лицензий-пошлин позволило трансформировать экспортный контроль в динамический регуляторный рычаг. Администрация получила возможность не только точечно регулировать потоки технологий, но и использовать перспективу дальнейших ужесточений или послаблений как инструмент переговоров и постоянного давления.
Ответ КНР: курс на полную автономию
Реакция Пекина оказалась не симметричной. Созданное американским смягчением стратегическое окно возможностей Китай предпочел использовать для утверждения курса на внутреннее импортозамещение, а не для восстановления зависимости от западных платформ. Буквально через месяц после смягчения со стороны США экспортных ограничений власти КНР приняли стратегию AI Plus с дорожной картой интеграции ИИ в ключевые секторы экономики, согласно которой к 2027 г. доля проникновения интеллектуальных терминалов и агентов ИИ в китайской экономике должна превысить 70%, а к 2030 г. — 90%. А в сентябре Китай запретил своим компаниям закупать оборудование Nvidia. Появление у этого производителя целой линейки «кастомных» моделей для китайских потребителей усиливало опасения, что зависимость от таких «урезанных» решений будет закладывать основу не только для технологических, но и политических рисков. Введенный в сентябре запрет фактически закрепил курс Китая на построение национальной экосистемы ИИ, в которой роль иностранных поставщиков должна быть минимизирована.
Резюме и выводы для России
Ситуация, сложившаяся вокруг доступа к высокопроизводительным чипам и технологиям ИИ, фиксирует общий глобальный тренд: технологический протекционизм становится структурным элементом международных экономических отношений, а контроль над вычислительными ресурсами фактически рассматривается как составляющая национальной безопасности.
Для России данный опыт представляет практическую ценность и позволяет сформулировать несколько ключевых выводов. Во-первых, наиболее обоснованной в текущих условиях выглядит стратегия «гибридного развития», сочетающая точечный импорт доступных зарубежных решений для осуществления оперативных задач с приоритетным развитием отечественных компетенций в стратегически значимых сегментах. Полное импортозамещение передовых вычислительных архитектур в краткосрочной перспективе объективно недостижимо, однако создание устойчивых национальных компетенций в нишевых областях — например, специализированных процессорах или программных экосистемах — является реалистичной и экономически оправданной задачей.
Во-вторых, международный опыт показывает, что технологическое развитие ускоряется не только за счет отдельных инициатив или прорывных решений, но прежде всего благодаря наличию целостной, институционально закрепленной стратегической рамки. В условиях растущей фрагментации глобальных технологических цепочек суверенитет определяется способностью одновременно участвовать в международных процессах и минимизировать стратегические уязвимости.
По ссылке представлены более подробные сведения.