Князь Меншиков дал мне несколько георгиевских крестов, которые я распределил между солдатами, поцеловал их в присутствии товарищей – теперь они непобедимы и ни перед чем не остановятся. Через огонь и воду готовы идти.
Генерал Эдуард Иванович Тотлебен. 1855 г.
Вручались награды разными способами, но обязательно с максимальной торжественностью. В начальный период, когда от события до события проходили длительные временные промежутки, церемонию подводили к какой-либо дате. Например, отличившиеся под Ольтеницей 23 октября 1853 г. чины Селенгинского и Якутского пехотных полков получали кресты (по 32 на полк) в день тезоименитства Николая I – 6 декабря 1856 г.[1]
По возможности мероприятие сопровождалось парадом и становилось настоящим праздником с поздравлениями и застольем для награжденных. Под той же Ольтеницей «Парад был закончен церемониальным маршем. Первыми прошли мимо начальника отряда новопожалованные кавалеры; затем, когда они стали по линии прохождения, мимо них прошли церемониальным маршем все войска, участвовавшие в параде. По окончании церемониального марша кавалеров пригласили к трапезе, заранее приготовленной командиром Охотского егерского полка. Егеря угощали своих храбрых товарищей чаркой водки, куском белого хлеба, куском мяса и добрым борщом».[2]
Иногда как дату вручения выбирали религиозный праздник. 8 июля 1854 г. в Томском егерском полку вручали Знаки за действия 25 июня. Для особой торжественности выбрали подходящий день: Праздник явления Иконы Пресвятой Богородицы Казанской. За счет главнокомандующего кроме наград было сделано щедрое угощение: каждому солдату выдали «…по фунту мяса, по пирогу, по крышке водки и по манерке вина. По окончании церемонии раздачи крестов у солдатиков пошел пир горой».[3]
Командующие (и Меншиков, и – особенно – сменивший его Горчаков) старались усилить эффект награждения. Если это был особенный случай, связанный со значительным успехом, издавался специальный «Приказ Главнокомандующего сухопутными и морскими силами в Крыму...». Даже обычно сдержанный Меншиков в этом случае не чурался высокой патетики. Особенно перед своей отставкой.
Приказ Главнокомандующего сухопутными и морскими силами в Крыму
12-го февраля 1855 г. № 48
Товарищи! Воздвигаемый нами, но незаконченный еще редут, между Георгиевскою и Килен-балкою, доставил уже случай некоторым из наших сослуживцев померяться с врагом в упорном бою и порадовать всех нас блистательным успехом! ...
…Объявляю ген.-майору Хрущову мою душевную признательность, равно командиру Селенгинского полка полковн. Сабашинскому, мужественно содействовавшему успеху, а также и всем гг. офицерам, с честью и достойно исполнявшим свой долг, нижним же чинам – мое русское солдатское спасибо. Послав для выдачи молодцам 25 знаков отличия военного ордена, ожидаю дальнейших представлений об оказавших особенные подвиги как гг. офицеров, так и нижних чинов, чтобы достойно наградить их и свидетельствовать о заслугах их перед государем императором.
Об успешном отпоре этом делаю известным по всем вверенным мне войскам.
Ген.-ад. Кн. Меншиков.[4]
Адъютант князя подполковник Аркадий Панаев вспоминал, с какими эмоциями тот благодарил солдат и офицеров за этот бой: «Князь был чрезвычайно обрадован этим успехом, в особенности доволен тем, что отличился его любимый полк. Подавая мне связку георгиевских крестов на лентах, он сказал: «тут двадцать пять знаков; отвези Хрущеву и обними его за меня. Пусть раздаст, кому знает!».
Сев на лошадь, в сопровождении торжествующего Маклакова, я подъехал в Троицкую балку, на позицию Волынского полка. Приехав на бивуак, я застал командира и солдат в самом веселом расположении духа. Поздравив Хрущева от имени главнокомандующего, я подал ему георгиевские кресты. Радующийся Александр Петрович вынес их из палатки, стоявшей над бивуаком, и подняв над головами солдат, крикнул: «Главнокомандующий прислал вас поздравить, ребята! Вот георгиевские кресты… Ура!!».
Лишь только Хрущев возвратился в палатку, как новый взрыв радостных кликов загремел за бивуаком…».[5]
Начальник инженерной обороны Севастополя полковник Эдуард Тотлебен пользовался каждой возможностью для получения наград своими подчиненными, не различая, солдаты это или офицеры. При том старался вручать сам, делая это искренне, приобретая таким образом заслуженное уважение в гарнизоне крепости: «…29-го января 1855 г. Вчера я нанес неприятельской мине вторичный удар и чрез это выиграл на этом пункте три недели времени. Великий Князь был на столько милостив, что наградил деньгами всех моих сапер. Князь Меншиков дал мне несколько георгиевских крестов, которые я распределил между солдатами, поцеловал их в присутствии товарищей – теперь они непобедимы и ни перед чем не остановятся. Через огонь и воду готовы идти».[6]
Стараниями Э. И. Тотлебена саперы стали получать достойное их тяжелому труду вознаграждение. 14 ноября 1854 г. в приказе № 109 говорилось:
«За отличное мужество и храбрость, оказанную при производстве в Севастополе оборонительных работ под сильным неприятельским огнем, по Высочайше представленной мне власти, я жалую знаком отличия военного ордена Св. Георгия Юнкеров и унтер Офицеров в прилагаемом при сем списке означенных. Сверх того жалую на каждую роту 6-го Саперного батальона по два креста, для возложения на достойнейших по выбору нижних чинов.
О чем по вверенным мне войскам объявляю»[7].
Среди достойных были юнкера Ануфрий Ханчинский, Андрей Лазов и унтер-офицеры Евграф Николаев, Михайло Плахин и Никита Лашманов[8].
Наверное, за способность Тотлебена «пробивать» подчиненным ему офицерам и нижним чинам все, включая награды, у основания памятника ему, установленного в Севастополе, одна из фигур солдата-сапера являет нам кавалера Знака отличия.
В некоторых случаях приказ главнокомандующего исходил на основании приказов других начальников. Вышеприведенный приказ Меншикова предварялся начальником гарнизона Остен-Сакеном (13 февраля 1855 г., № 31), упомянувшим про «…25 знаков отличия военного ордена, для возложения на отличившихся».[9]
Если дело было действительно успешное и громкое, нередко добавлял свою лепту царь. За бой с 11 на 12 февраля 1855 г. он назначил нижним чинам по рублю серебром и еще по три Знака на роту.[10]
В Севастополе вручение было обязательным элементом появления главнокомандующего на батареях и на бастионах. Для него выбирались наиболее отличившиеся полки. 11 мая 1855 г. Горчаков, посетивший понесший тяжелые потери в бою за передовые траншеи 2-й батальон Углицкого егерского полка, «благодарил за мужество и храбрость и раздал 12 знаков отличия».[11]
Еще больше награждений давали выходы на участки оборонительных линий членов императорской фамилии. Лучший пример – посещение великими князьями Николаем и Михаилом Николаевичем в сопровождении генерал-адъютанта Философова и других чинов свиты позиции, занимаемой войсками генерала Хрущева: «Их высочества довольно долго оставались на позиции, не смотря на ружейную пальбу с неприятельских траншей, и весьма милостиво разговаривали с офицерами и солдатами. Можно себе представить восторг полка. Главнокомандующий по причине болезни не мог приехать на позицию; но тот час после боя прислал 25 знаков отличия ордена св. Георгия для возложения на более отличившихся нижних чинов, а также наградил орденами нескольких офицеров».[12]
Таким образом, награды становились в ряд важнейших стимулов, усиливающих готовность к самопожертвованию. Те из командования Севастополя, кто понимал это, использовали их постоянно, что помогало поддерживать свой авторитет, а значит, иметь возможность управлять как солдатскими и матросскими массами, так и офицерами. Например, в записной книжке Нахимова, среди собственноручно сделанных им записей, мы встречаем несколько относящихся к проблемам, связанным с награждением чинов: «…Георгиевские кресты нижним чинам…
Награды кондукторов и писарей…
Кресты давать и тем, которые были и прежде представлены…».[13]
Сменивший Меншикова после неудачи под Евпаторией Горчаков старался выровнять пропорцию награждений, выдавая Знаки отличия не только одним морякам, постоянно находившимся на батареях, но и армейским солдатам.
Посетив в марте Селенгинский, Волынский редуты и Камчатский люнет, ставшие к тому времени эпицентрами борьбы за Севастополь, «…Князь Горчаков обошел все укрепления, действовавшие по неприятелю, всех благодарил, одобрил солдат и на всяком бастионе дал по два знака отличия военного ордена, представляя – один матросам, а другой пехотным, возложив на достойнейших из их среды.
Таким-то образом действий укрепляется нравственная сила армии, столько времени не выходящей из пламени и крови. Гарнизон тверд, но в городе становится мрачно, жутко…».[14]
Многие высокопоставленные чиновники считали честью доставить награды. Николай Шеншин[15] лично просил разрешение Николая I поручить ему «…доставление на Аланды Георгиевских крестов за 9 июня, посланные туда 12 крестов были розданы в линейный № 10 батальон и в полевую батарею».[16] Если кресты не поспевали вовремя, дело могло закончиться скандалом: «…гренадеры же, нанесшие большой вред неприятелю (ружья их бьют на версту) не получили еще крестов, потому что Фуругельм как то опоздал представлением, и оно задержалось в Гельсинфорсе. Государь обещал; я поспешил к военному министру и доложил ему обо всем…».[17]
Для подобной мисси старались подобрать людей заслуженных. Флигель-адъютант императора штабс-ротмистр Лейб-гвардии уланского полка Александр Эссен[18] стал кавалером ордена Св. Анны 3-й ст. с мечами в Крыму. Осенью 1855 г. он был послан в Выборг, где по повелению Александра II раздавал Знаки отличия нижним чинам, отличившимся в деле против англичан у Транзунда. В октябре 1855 г. он же сопровождал императора во время поездки последнего в Николаев.
[1] Материалы для истории 41-го пехотного Селенгинского полка с 29 ноября 1796 г. по 29 ноября 1896 г. Луцк, 1896 г. С. 46-47.
[2] Там же. С. 47.
[3] Шелехов. История 145-го пехотного Новочеркасского императора Александра III полка. 1796-1896. СПб., 1896 г. С. 213.
[4] Александр Петрович Хрущов // Русская старина. Том 75. СПб., 1892 г. С. 446.
[5] Князь Александр Сергеевич Меншиков в рассказах бывшего его адъютанта Аркадия Александровича Панаева. 1855 // Русская старина. Том XIX. СПб., 1877 г. С. 179.
[6] Граф Эдуард Иванович Тотлебен. Его жизнь и деятельность. Биографический очерк. Составил Н. Шильдер. Т. 1. Приложение к главе 5-й. СПб., 1885 г. С. 49-87.
[7] А. С. Меншиков в Крымской войне. Приказы 1853-1855 гг. Симферополь, 2019 г. С. 49.
[8] Там же. С. 50.
[9] Александр Петрович Хрущов // Русская старина. Том 75. СПб., 1892 г. С. 447.
[10] Там же. С. 449.
[11] Еленев М. Н. Историческая хроника 63-го пехотного Углицкого полка за 200 лет его существования 1708-1908. Варшава, 1908 г. С. 110.
[12] Гершельман С. Нравственный элемент под Севастополем // Военный сборник. № 4, СПб., 1895 г. С. 251.
[13] Новицкий В. Ф. Павел Степанович Нахимов, 1854-1855 гг. Записная книжка адмирала П. С. Нахимова в Севастополе 1854-1855 гг. // Русская старина. Том 61. СПб., 1889 г. С. 99-104.
[14] Алабин П. В. Четыре войны: Походные записки в 1849, 1853, 1854-56, 1877-78 гг. Ч. 3. Защита Севастополя. (1854-1856). Самара, 1891 г. С. 319.
[15] Николай Васильевич Шеншин (1827-1858 гг.) – Во время Крымской войны полковник, флигель-адъютант, вице-директор комиссариатского департамента.
[16] Рассказ В. В. Шеншина о поездках его // Русских архив. М., 1863 г. С. 919.
[17] Там же. С.919.
[18] Александр Антонович Эссен (1829-1888 гг.) – во время Крымской войны с 1854 г. занимался организацией защиты берегов Балтийского моря. Затем в составе Петергофского отряда. За отличие в 1855 г. назначен флигель-адъютантом. 14 июля 1855 г. командирован курьером в Крым к главнокомандующему генерал-адъютанту князю М. Д. Горчакову. Находился при нем с 19 июля по 7 августа того же года на позиции на Инкерманских высотах. Участвовал в сражении на Черной речке. За отличие награжден орденом Св. Анны 3-й ст. с мечами.