Незваный гость
— Лен, я правда не знал, к кому ещё обратиться, — голос Дмитрия звучал устало даже через телефон.
Елена прижала трубку к уху плечом, одновременно вытирая со стола разлитый сок. Артём снова опрокинул стакан. Три года — возраст, когда каждый день похож на маленькую катастрофу.
— Что случилось? — она старалась не показывать раздражение. Дима звонил в середине дня, значит, что-то серьёзное.
— Лёша развёлся. Совсем плохо ему. Жена забрала всё, работу потерял… Он может пожить у нас недельку-другую?
Елена замерла с тряпкой в руке. Квартира у них двушка, каждый метр на счету. Дима с утра до ночи пропадает на работе, она одна с детьми. И тут ещё младший брат мужа…
— На сколько? — осторожно спросила она.
— Месяц максимум. Пока он на ноги встанет, найдёт что-нибудь. Лен, он мой брат.
Последняя фраза решила всё. Как она могла отказать?
— Хорошо, — вздохнула Елена. — Когда он приедет?
— Завтра вечером. Спасибо, родная. Я тебя люблю.
Она не ответила. Просто положила трубку и посмотрела на гостиную. Диван придётся освободить от детских игрушек, найти постельное бельё… А главное — смириться с тем, что крошечное личное пространство, которое у неё ещё оставалось, исчезнет.
Алексей приехал на следующий день с одной сумкой. Высокий, худой, с тёмными кругами под глазами. Двадцать семь лет, а выглядел измученно, будто прожил лет сорок.
— Привет, Лен, — он попытался улыбнуться, но получилось скорее гримаса. — Извини за вторжение.
— Ничего, — ответила Елена, отступая в сторону. — Проходи. Дети уже спят, так что тише.
Дмитрий ушёл на ночную смену в такси сразу после того, как брат переступил порог. Ипотека не ждёт, кредиты висят, а на одну зарплату менеджера не прожить. Елена осталась с Алексеем наедине на кухне.
— Чай? Кофе? — она машинально доставала чашки.
— Чай, спасибо. — Алексей сел на стул, сгорбившись. — Я быстро найду работу, обещаю. Не буду мешать.
Она поставила перед ним чашку. Их взгляды встретились, и Елена увидела в его глазах такую боль, что сердце сжалось. Не от жалости — от узнавания. Она видела такой же взгляд в зеркале последние месяцы.
— Дима говорил, твоя жена ушла?
Алексей кивнул, не поднимая глаз.
— К другому. Оказывается, я был слишком занят работой. Не замечал, что она уходит от меня каждый день понемногу. А потом проснулся — и её уже нет.
Елена не нашлась, что ответить. Первую неделю Алексей почти не выходил из гостиной. Она приносила ему еду, он благодарил тихо, ел и снова закрывался в своём временном убежище. Дмитрий видел брата только спящим — уходил в семь утра, когда тот ещё не просыпался, возвращался после одиннадцати, когда Алексей уже лежал на диване с закрытыми глазами.
Невольная поддержка
Через месяц что-то изменилось. Алексей начал просыпаться раньше Дмитрия. Елена спускалась на кухню и застывала в дверях — он уже сидел за столом с чашкой кофе, листал что-то в телефоне.
— Доброе утро, — улыбался он. — Я кашу сварил. Дети проснутся скоро?
Сначала Елена насторожилась. Потом привыкла. Алексей оказался на удивление полезным. Помогал одевать Соню в садик, развлекал Артёма, пока она готовила завтрак. Дети полюбили дядю Лёшу моментально — он придумывал смешные игры, строил с ними башни из конструктора, рисовал динозавров.
— Мама, смотри, дядя Лёша нарисовал тираннозавра! — Соня размахивала листком бумаги.
— Красиво, — Елена улыбнулась. — Молодец.
— Это дядя Лёша молодец, — поправила дочь.
Алексей устроился курьером. Зарплата небольшая, но график свободный. Теперь он забирал Соню из садика, пока Елена оставалась дома с Артёмом. Вечерами, когда дети засыпали, а Дмитрий уезжал на ночную смену в такси, они садились на кухне. Разговаривали. Сначала о пустяках — о погоде, о сериалах, о рецептах.
Потом — о жизни.
— Знаешь, что самое обидное? — Алексей размешивал сахар в чае. — Я думал, мы счастливы. Работал, зарабатывал, строил планы. А она уже год встречалась с другим. Я был так поглощён делами, что не заметил.
Елена слушала молча. Алексей не просил совета, не ждал утешения. Он просто делился, и это было… правильно. Не натянуто, не вымученно. Просто два человека разговаривали.
— А ты как? — спросил он однажды. — Устаёшь, наверное?
Она хотела ответить автоматически — нет, всё нормально. Но посмотрела на Алексея и увидела настоящий интерес в его глазах. И вдруг слова полились сами.
— Очень. Дима работает с утра до ночи. Я понимаю — ипотека, кредиты, дети. Но я… я чувствую себя не женой. А домработницей. Нянькой. Мы не разговариваем месяцами. Только — сделай то, купи это, дети поели? Я забыла, когда мы последний раз смотрели кино вместе. Или просто обнимались.
Алексей не отвёл взгляд. Не сказал — потерпи, наладится. Он просто кивнул.
— Я понимаю. Моя жена говорила то же самое. Я не слушал. Думал — потом, когда дел станет меньше. Потом никогда не наступило.
С того вечера эти разговоры стали традицией. Елена ловила себя на мысли, что ждёт их. Что днём, занимаясь детьми, думает — расскажу вечером Лёше про то, как Соня сегодня рассмешила в магазине. Или про новый рецепт пирога.
Дом стал живее. Теплее. Она больше не чувствовала себя одинокой.
Опасная близость
Прошло три месяца. Соседка тётя Вера встретила Елену с Алексеем в парке, когда они гуляли с детьми.
— Какая красивая семья! — улыбнулась она. — Дети папу обожают, видно.
Елена хотела поправить, но Алексей опередил:
— Спасибо, Вера Ивановна. Хорошего дня!
Когда соседка ушла, они переглянулись и засмеялись. Нервно, неловко.
— Ну что, папа, пошли домой? — Елена попыталась пошутить, но вышло натянуто.
Что-то изменилось. Тонко, едва заметно. Но изменилось. Елена стала замечать, как внимательно Алексей смотрит на неё. Как его взгляд задерживается на её лице, когда она смеётся. Как он старается помочь больше, чем нужно.
А потом был тот вечер.
Дмитрий на ночной смене. Дети спят. Елена и Алексей смотрели старый французский фильм про любовь. Сидели на диване — не близко, но и не далеко. Просто рядом.
В один момент их руки соприкоснулись. Случайно. Елена хотела отодвинуть свою, но не смогла. Алексей замер. Несколько секунд они сидели так — две руки рядом, почти касаясь друг друга.
Потом Алексей резко встал.
— Прости. Мне… мне пора спать. — Он не смотрел на неё.
Елена не спала всю ночь. Лежала рядом с Димой, слушала его тяжёлое дыхание и понимала — что-то сломалось. Или, наоборот, что-то открылось. То, что она не хотела видеть.
Она чувствовала к Алексею нечто большее, чем дружбу.
Следующие дни они избегали оставаться наедине. Алексей задерживался на работе. Елена ложилась спать раньше. Но напряжение росло. Она ловила его взгляд и отводила глаза. Он замолкал на полуслове, когда она входила в комнату.
Дмитрий ничего не замечал. Он приходил поздно, валился спать, утром уходил. Когда Елена пыталась заговорить о том, что им нужно больше времени вместе, он отмахивался.
— Лен, давай через год-два. Когда ипотеку выплатим хотя бы наполовину. Сейчас я не могу меньше работать.
Елена начала следить за собой. Красилась по утрам, надевала не старый домашний халат, а красивую одежду. Делала укладку. Она не признавалась себе, для кого старается. Но знала.
Грань
— Еду в командировку на неделю, — сообщил Дмитрий, собирая вещи. — Объект в области, нужно проконтролировать.
— На целую неделю? — Елена почувствовала, как сердце ускорилось.
— Ага. Ты справишься? Лёша поможет с детьми.
Она кивнула. Дмитрий уехал утром. Елена осталась с Алексеем и детьми.
Первые три дня они вели себя максимально корректно. Разговаривали только о бытовых вещах. Алексей помогал с детьми, но держал дистанцию. Елена чувствовала — он борется с тем же, что и она.
На четвёртый вечер, когда дети уснули, Алексей вышел на кухню. Елена сидела за столом с чашкой чая.
— Лен, мне нужно съехать, — сказал он тихо.
Она подняла глаза.
— Что?
— Я нашёл комнату в общежитии. Переезжаю в понедельник.
— Зачем? — голос её дрогнул.
Алексей не ответил сразу. Стоял у стены, смотрел в пол.
— Ты знаешь, зачем.
Повисла тишина. Елена чувствовала, как внутри всё сжимается. Она не хотела, чтобы он уезжал. Совсем не хотела.
— Останься ещё немного, — прошептала она.
Он поднял голову. Их взгляды встретились.
— Зачем? — его голос был хриплым.
Она не знала, что ответить. Но встала. Сделала шаг к нему. Ещё один.
— Лена… — начал он, но она коснулась его губ пальцами.
— Тише.
Они целовались долго, отчаянно. Как тонущие хватаются за последнюю надежду.
Той ночью они переступили черту, за которой возврата не было.
Утром Елена проснулась с чувством вины и одновременно — счастья. Она лежала рядом с Алексеем, смотрела на его лицо и не могла поверить, что это произошло.
— Что мы наделали? — прошептала она.
Он открыл глаза. Провёл рукой по её волосам.
— Я влюбился в тебя почти сразу. Боролся с этим, но не смог. Прости.
Елена заплакала. От вины, от счастья, от страха.
Три дня до возвращения Дмитрия они прожили в двух мирах. Днём — заботливая невестка и благодарный родственник. Ночью — любовники, не способные остановиться.
Двойная жизнь
Дмитрий вернулся усталый, довольный.
— Как тут всё? Дети не замучили? — он обнял Елену за плечи.
Она почувствовала, как внутри всё сжалось от вины.
— Нормально. Лёша помогал.
— Молодец брат. Надо его отблагодарить как-нибудь.
Вечером, когда Дмитрий ушёл в душ, Елена и Алексей встретились взглядами на кухне.
— Это была ошибка, — прошептал он. — Больше не повторится.
Она кивнула. Они оба знали, что врут.
Через неделю Дмитрий снова задержался на работе допоздна. Елена уложила детей. Алексей вернулся с вечерней смены. Они встретились в коридоре. Смотрели друг на друга. И не смогли удержаться.
Теперь это стало их тайной. Они крали время — час днём, когда дети в садике. Полчаса вечером, когда Дмитрий на смене. Иногда ночью, когда муж спал, они переписывались в телефонах, сидя в разных комнатах.
Елена разрывалась. Каждый раз, когда Дмитрий обнимал её, она чувствовала такую вину, что хотелось кричать. Но и отказаться от Алексея не могла. Он был единственным, кто видел в ней женщину, а не просто мать и домработницу.
— Давай я уеду, — сказал Алексей однажды. — Всё закончится само собой.
— Хорошо, — согласилась Елена.
Но когда он начал искать новое жильё, она попросила остаться. И он остался.
Дмитрий заметил изменения. Жена стала какой-то другой — то радостная, то подавленная. Он не понимал.
— Лен, ты в порядке? Может, к врачу сходить?
— Всё нормально. Просто устала.
Однажды за ужином Дмитрий поймал взгляд, которым обменялись жена и брат. Слишком долгий. Слишком интенсивный. У него екнуло сердце.
Нет, это невозможно. Это брат. Это его жена.
Он отогнал подозрение. Но оно засело занозой.
Обрушение
Дмитрий забыл телефон дома. Вернулся в середине дня.
Дети в садике. В квартире тихо. Он открыл дверь своим ключом. Прошёл по коридору. Услышал голоса в спальне.
Открыл дверь.
Время остановилось.
Елена и Алексей замерли. Лица побелели. Дмитрий стоял в дверях и не мог пошевелиться.
— Дима… — начала Елена.
— Заткнись, — его голос был ледяным.
Следующие часы были адом. Крики, слёзы, разбитая посуда. Дмитрий схватил брата за воротник, хотел ударить, но в последний момент разжал пальцы.
— Это я виноват, — говорил Алексей. — Я соблазнил её. Ударь меня.
— Неправда! — закричала Елена. — Мы оба виноваты!
— Как давно? — спросил Дмитрий.
— Два месяца, — прошептала Елена.
Дмитрию стало плохо. Два месяца. Он приходил домой, целовал жену, спал рядом с ней. А она… с его братом… под одной крышей.
Алексей собрал вещи и ушёл в тот же вечер. Дмитрий требовал объяснений.
— Я задыхалась! — Елена плакала. — Ты перестал меня видеть! Я была одна! Мне нужно было внимание!
— Я работал на трёх работах, чтобы обеспечить семью! Выплачивал ипотеку, кредиты! А ты… с моим братом…
Разговор зашёл в тупик.
Вечером забрали детей из садика. Старались вести себя нормально, но Соня чувствовала.
— Мама, где дядя Лёша?
— Уехал, солнышко.
— А когда вернётся?
Дмитрий вышел из комнаты.
Следующие недели они пытались жить дальше. Дмитрий спал на диване. Они разговаривали — холодно, отстранённо. Елена признала вину, но также сказала правду — их брак был мёртв задолго до измены. Дмитрий осознал, что действительно забыл о жене за работой. Но это не оправдывало предательство.
Они сходили к психологу. Один раз. Поняли — слишком много разрушено.
Через полгода оформили развод. Дмитрий снял однокомнатную квартиру. Договорились о детях — неделя у мамы, неделя у папы.
Алексей больше никогда не появлялся на семейных праздниках. Дмитрий не разговаривал с братом. Для него Лёши больше не существовало.
Родня пыталась помирить их, но безуспешно.
— Ну нельзя же так! — говорила свекровь. — Вы же братья!
Дмитрий молчал.
Елена жила одна с детьми в съёмной двушке. Иногда ей звонил Алексей — он переехал в другой город, устроился на нормальную работу. Они разговаривали. Но оба понимали — у них нет будущего. Слишком тяжёлая цена заплачена.
Дети скучали по отцу, по дяде, не понимали, почему все разругались.
— Мама, а дядя Лёша больше не приедет?
— Не знаю, солнышко.
Елена каждый день жила с виной. Но также с пониманием — её брак был мёртв задолго до измены. Просто она выбрала худший способ из него выйти.
По ночам она лежала и думала — что, если бы тогда остановились? Что, если бы Лёша съехал сразу? Что, если бы Дима не забыл телефон?
Но ответа не было. Прошлого не изменить.
Остаётся только жить дальше. С виной, с сожалениями, с надеждой, что дети простят. И, может быть, когда-нибудь она сможет простить себя сама.