Тот день, когда за захлопнувшейся дверью исчезли бывшие хозяева, стал последним днем старого Грея. С того момента в квартире жил только Граф.
Соседи, сидевшие на лавочке у подъезда, конечно, всё видели. Они видели, как выбежала пунцовая от злости парочка, как они ругались между собой. А баба Маша с первого этажа, которая знает всё про всех, крикнула им в след:
— Что, не отдал Ильич пса? И правильно! Нечего предателям тут делать! Бог — он всё видит!
Павел тогда лишь огрызнулся и дал по газам. Больше их старый «Форд» в этом дворе не появлялся. Говорят, они завели себе модного щенка, но через месяц отдали его родителям в деревню — «слишком много грызет». Люди не меняются.
Прошел год.
В парке шуршала золотая осень. Точно такая же, как тогда, когда старого пса вывезли в лес. Но теперь всё было иначе.
По аллее шел пожилой мужчина. Спина прямая, на шее — аккуратный шарф, в руке — новый, прочный поводок. А рядом, гордо чеканя шаг, вышагивал великолепный пес. Его шерсть, когда-то тусклая и свалявшаяся, теперь переливалась на солнце серебром. Он больше не прижимал уши. Он нес свой хвост как знамя.
— Сергей Ильич! — окликнула их молодая женщина с коляской. — А Граф ваш всё молодеет! Прямо жених!
Ильич улыбнулся в усы.
— Так есть в кого, Мариночка! Мы с ним оба... на второй круг зашли.
И это была правда. Соседи шептались, что Ильича подменили. Раньше — бирюк бирюком, из дома только в магазин да в аптеку. А теперь? Гуляет по два часа утром и вечером, с собачниками перезнакомился, даже курить бросил — у Графа от табачного дыма чих, пришлось выбирать.
Они дошли до своей любимой поляны. Ильич отстегнул карабин.
— Гуляй, брат!
Граф не убежал. Он сделал круг почета, понюхал кленовый лист и вернулся к ноге хозяина. Сел рядом, прижавшись боком к ноге.
Ильич достал из кармана мячик. Тот самый, старый, найденный тогда в лесу. Они его не выбросили.
— Знаешь, Граф, — тихо сказал старик, глядя на закатное солнце. — Я ведь тогда думал, что это я тебя спасаю. Герой такой, благодетель...
Пес поднял голову и внимательно посмотрел в глаза человеку.
— А вышло-то наоборот, — голос Ильича дрогнул. — Это ты меня спас. Я ведь умирал, брат. Тихо так, незаметно. От тоски, от тишины этой проклятой в квартире. А ты пришел и... заставил жить.
Граф лизнул шершавую руку старика. В этом движении было больше любви, чем во всех словах мира.
Мимо проходил мужчина с дорогим фотоаппаратом. Он остановился, залюбовавшись парой.
— Простите, — спросил он. — Какая фактурная собака! Это что за порода? Метис лайки с волком? Или овчарка редкая?
Ильич погладил пса по голове, и Граф блаженно прищурился.
— Это, молодой человек, самая редкая порода.
— Да? И как называется?
— «Друг настоящий», — улыбнулся Ильич. — В питомниках таких не купишь. Таких только сама Судьба подбрасывает.
Солнце садилось, окрашивая верхушки деревьев в рыжий цвет. Домой они шли не спеша. Старик и его собака. Два одиночества, которые однажды встретились на обочине жизни, чтобы согреть друг друга и больше никогда не расставаться.
Конец.
Спасибо, что прошли этот путь с Графом и Ильичом!