Говорят, от добра добра не ищут. А я вот искала, и нашла. Только не добро, а скорее поучительную историю про то, как быстро любимые родственники могут превратиться в алчных незнакомцев. Все началось не вчера, и не год назад. Это была долгая дорога, мощеная моим терпением и желанием всем угодить. Но всему, даже самому безграничному терпению, приходит конец. И тогда, поверьте, становится очень неуютно.
Щедрая душа
Мой муж, Олег, всегда был добрым человеком. Наверное, это одна из причин, почему я его полюбила. Он не мог пройти мимо чужой беды. А если беда касалась его родных, то тут уж и говорить нечего. Сестра Олега, Рита, после развода осталась с двумя детьми и без работы. Жить было негде, да и доходов никаких. Что делать? Конечно же, Олег бросился ей помогать. Сначала просто давал деньги на еду, на одежду детям. Мы тогда только начинали жить вместе, я была молодая, влюбленная. Мне казалось, это так правильно, так по-человечески. Я даже гордилась им. И всегда его поддерживала, никогда не сказала плохого слова.
Потом Рита переехала в маленький городок, там легче было найти жилье и работу. Но денег все равно не хватало. Дети росли, запросы увеличивались. И муж продолжал помогать. Ежемесячно отправлял ей приличную сумму. Я тогда работала бухгалтером, зарплата была неплохая. Своих детей у нас ещё не было, поэтому средства позволяли. Я даже не задумывалась, сколько уходит на Риту. Просто знала: Олег добрый, щедрый, помогает родной сестре.
Мы купили квартиру. Сделали ремонт. Жизнь налаживалась, и я уже представляла наше светлое будущее с детьми, семейным уютом. Но тут, будто из рога изобилия, посыпались новые просьбы. Мама Олега, Светлана Николаевна, тоже попала в трудное положение. Пенсия маленькая, здоровье уже не то, лекарства дорогие. Семья сестры не могла ей помогать, у них и так все еле сводилось. А тут мы, такие успешные, с квартирой, с возможностями. Конечно, Светлана Николаевна стала активно участвовать в нашей жизни, и не только эмоционально. Олег стал и ей переводить деньги. И опять же, я не против. Мама есть мама. Как не помочь?
Наш канал Фиолет Рум
Подарок или должное?
Шло время. У нас родился сын, потом дочка. Забот прибавилось, расходы выросли в разы. Одной моей зарплаты, при всех наших тратах и помощи родне, уже не хватало. Мы начали жить от зарплаты до зарплаты. Я старалась экономить на мелочах, а муж все так же, не задумываясь, переводил деньги сестре и матери. Он считал это своим долгом, а я… я молчала. Мне было неловко поднимать эту тему. Как будто я жадная, как будто я не понимаю, что такое родственные связи, что такое семья. Что вообще я себе позволяю, думая о деньгах?
Наш сын пошел в первый класс. Нужны были учебники, форма, ранец. Дочка подросла, ей понадобилась новая обувь, одежда. А потом муж заболел. Долго лежал дома, не работал. И вот тогда я почувствовала, как туго затягивается пояс. Денег с трудом хватало на еду. А Рита и Светлана Николаевна продолжали свои запросы. «Олежек, нам нужно на ремонт», «Олежек, у Риточкиной старшей дочки выпускной, нужно платье», «Олежек, маме срочно лекарство, дай денег взаймы, до пенсии далеко». Я уже не выдержала. И осторожно, очень нежно, попыталась поговорить с мужем. Сказать, что сейчас нам самим тяжело. Попросила хотя бы временно прекратить финансовую помощь.
Олег посмотрел на меня так, будто я предложила ему продать детей. В глазах читались непонимание и возмущение. «Как я могу не помочь маме? Как я могу оставить сестру одну? Они же мои родные! Ты что, не понимаешь?» Его голос дрожал. Я опустила глаза. Что тут скажешь? Я старалась объяснить, что сейчас мы едва сводим концы с концами. Что я не против помощи, но сейчас, в данный момент, это неподъемно для нас. Он лишь отмахнулся. Мол, «как-нибудь перебьемся».
Перемены не заставили себя ждать
Перебивались мы полгода. А потом я не выдержала. Просто в один день решила. Не смогу больше. Хватит. Все, что зарабатывала, уходило на чужие проблемы. А мои дети? А мой муж? А я сама? Я почувствовала дикую обиду. Обиду на себя, что столько лет молчала. Обиду на мужа, что он не видел, как нам тяжело. И на родню, которая не стеснялась требовать, не задумываясь о последствиях.
Я объявила Олегу. Спокойно, без скандалов. «Я больше не буду отправлять деньги твоим родным. Ни Рите, ни маме. Если ты хочешь им помогать, то это твои деньги. Свои я буду тратить на нашу семью, на детей и на нас». Он смотрел на меня с недоверием. Ему казалось, что я шучу. Но по моему лицу, по моему голосу он понял, что я абсолютно серьезно. Начался недолгий спор, переросший в молчание.
Вот тут-то и началось самое интересное. Моя «щедрость» вдруг обернулась против меня. Все, что я делала эти годы, было принято как должное, как моя прямая обязанность. Когда я перестала платить, на меня обрушился целый шквал эмоций.
Буря в стакане
Первой позвонила Светлана Николаевна. «Как ты можешь? Откуда у меня теперь деньги на лекарства? Ты же знаешь, я болею! Олег, ну что ты там с ней сделал? Она тебе голову заморочила?» Олег выглядел виноватым, пытался что-то объяснить маме. Я стояла рядом и слышала, как ее голос переходит на крик. «Вы что, забыли, кто я вам? Я же мать! Как вы можете так со мной поступать!»
Потом на связь вышла Рита. Ее тон был более надменным. «Надеюсь, ты понимаешь, что ты делаешь? Моим детям нужны вещи. Твоему сыну ты купила новую куртку, а мои что, хуже? Ты просто жадная. Всегда такой была, я знала. Только притворялась доброй».
Олег пытался быть миротворцем, но лишь больше запутывался. Он метался между мной и своей родней, словно брошенный мяч. Ему было неловко, стыдно, и он не знал, как выйти из этой ситуации. Наш дом превратился в поле боя. Каждый день были звонки, истерики, обвинения. Мне казалось, что я попала в какой-то дурной сон.
Я перестала брать трубку, когда звонила свекровь или золовка. И тогда они стали звонить напрямую Олегу, жалуясь на меня, выставляя меня монстром. Он слушал, краснел, бледнел, но почему-то не мог сказать им: «Это наше решение». Он лишь извинялся за меня. И это было самым обидным.
Неожиданный поворот
Прошло несколько недель. Звонков стало меньше. Наверное, они поняли, что я не намерена возвращаться к прежней роли. Но обвинения не прекратились. Просто теперь они были более завуалированными. Нас стали игнорировать на семейных праздниках, детей не приглашали на дни рождения двоюродных братьев и сестер. Я же себя чувствовала ужасно. С одной стороны, мне было легче, что наши семейные финансы наконец-то в порядке. С другой — боль от того, что родня, которой я столько помогала, теперь смотрит на меня как на врага.
Однажды, я услышала разговор Олега по телефону. Он говорил с Ритой. И я невольно прислушалась. «Да, я понимаю, что ей тяжело. Но что я могу сделать?» — это говорил Олег. «Она сказала, что не будет. Все мои деньги теперь идут на наши же нужды. Она объясняет, что мы сами нуждаемся. Я не могу ее заставить». И тут я услышала ответ Риты. Голос был громкий, я разобрала каждое слово: «Олег, ты мужик или нет? Ты что, подкаблучник? Твоя жена обнаглела! А ты ее слушаешь? Ты не должен был ей это позволять! Если ты им не помогаешь, то кто поможет?»
Мое сердце сжалось. Я не могла поверить своим ушам. Значит, все эти годы они считали, что я просто даю разрешение на помощь, а не сама участвую? Что мой труд, мои деньги, это пустой звук? А муж… он даже не попытался меня защитить. Просто оправдывался. И тут я поняла, что в этой ситуации я одна. Совсем одна против всех.
Но вдруг меня осенило. А что, если это и хорошо? Что, если это значит, что я наконец-то освободилась? Освободилась от роли спонсора, освободилась от вины, которую мне пытались внушить. Моя совесть чиста. Я помогала, сколько могла. А теперь пришло время подумать о себе, о своих детях, о своей семье. Ведь, в конце концов, моя семья — это я, Олег и наши дети. И никто не имеет права заставлять меня чувствовать себя виноватой за то, что я ставлю свою семью на первое место. И пусть они говорят что угодно. Мне больше не интересно. Пришло время жить своей жизнью.