Вы только посмотрите на эти заголовки: «Сын Певцова вырос настоящим крашем!». Конечно, я заглянула в несколько постов по ссылке. И вот смотрю я на фото Елисея и пытаюсь понять — то ли я чего-то не замечаю, то ли пресса сильно преувеличивает. Парень, конечно, статный, в строгом пальто, но народ в комментариях уже вовсю спорит: красавец или «обычный скуф в зачатке»? А как вам кажется, в кого пошел парень — в ослепительную (в прошлом) маму или в сурового папу-депутата? И не кажется ли вам, что кадетская муштра стерла в нем ту самую актерскую искру?
Наконец-то дождались. Не нового спектакля от Дроздовой, конечно, — на это, видимо, надеяться больше не стоит. Нет, публике явили нечто более ценное в наше время настоящих семейных ценностей: повзрослевшего наследника. Целое представление устроили, всем составом, да на каком фоне — на похоронах коллеги. Очень символично. Смерть как лучший антураж для дебюта. Все в чёрном, лица скорбные, а в воздухе висит немой вопрос: и что это мы такое долго прятали, а теперь с такой помпой показываем?
А прятали, надо сказать, старательно. Помните тот громкий уход Ольги Дроздовой из «Современника»? Сплошная драма: «Жизнь. Сын. Выбрала его». Слёзы умиления в студиях, восхищённые вздохи: какая жертва, какая мать! Только вот одна деталь смущает в этой красивейшей истории. Если ребёнку в тринадцать лет настолько остро необходима мать, что она сжигает за собой все мосты в профессии, то какой, простите, волшебный пендель должен случиться, чтобы этого же ребёнка через некоторое время отправили в кадетское училище? То есть туда, где живут в казарме, где дисциплина строже армейской, где мама не приедет на помощь по первому зову? Где же тут логика, позвольте спросить? Или «быть рядом» — это была лишь красивая формулировка для прессы, а на деле всё свелось к классическому «сдать в хорошие руки», когда свои уже опустились?
И вот, спустя годы, результат педагогических усилий предъявлен. Молодой человек. В строгом, должно быть, очень дорогом костюме. Стоит ровно, смотрит в камеру без эмоций. «Красавец вырос», — шепчут одни. «Да обычный парень, костюм делает дело», — парируют другие. И все как заведённые обсуждают его скулы, рост и фасон пальто, будто на аукционе лошадей. А главный вопрос упорно замалчивается: что это за человек-то внутри? Не манекен для демонстрации успешного генофонда, а личность? Но кому какое дело, правда? Внешность продаётся лучше.
И пока толпа делится на лагеря «красавчиков» и «заурядностей», самое время присмотреться к фону. К этой самой «осознанной жертве». Актриса, чья эксцентричность давно перешла все границы артистичности и вызывает не восхищение, а недоумённую усмешку. Её вычурные образы, отстранённый взгляд — это что, глубина натуры или просто удобная маска для тех, кто устал играть чужие роли и так и не нашёл свою? И актёр-депутат, вещающий с трибун о морали, но в собственной семье выбравший для сына не путь доверия и диалога, а путь подчинения и устава. Очень показательно. Говорить о любви к людям на камеру — пожалуйста. А найти время и силы, чтобы самому, без казармы, справиться с подростковым кризисом сына — уже нет.
А сам «продукт воспитания»? Его коронная фраза про то, что он «хочет быть хорошим человеком», достойна отдельного разбора. Это либо поразительная инфантильность — «хорошим» для кого? по чьим меркам? — либо гениально размытая формула, которая ничего не значит, но звучит безупречно. Удобная позиция, когда ты не определился, куда двигаться, но уже научился говорить то, что от тебя ждут. И отец, конечно, поддерживает, поливая грязью собственную профессию: мол, там одни подлецы. Интересная педагогика: «Сынок, я здесь состою, деньги тут зарабатываю, славу снискал, но тебе туда нельзя — там плохо». Не возникает чувства лёгкого когнитивного диссонанса?
Так в чём же, собственно, фишка всей этой истории? А в том, что нам в очередной раз мастерски подали красивую легенду под соусом из «семейных ценностей». Сначала — спектакль с жертвой. Потом — тихое, без лишнего шума, решение сложной проблемы путём её передачи на аутсорсинг государству. И на закуску — парадный выход с почти готовым, отлакированным результатом. Результатом, который умеет молчать, стоять смирно и не портит кадр.
И все довольны. Родители — тем, что фасад в порядке. Публика — тем, что есть что обсудить. Юноша — тем, что, кажется, соответствует ожиданиям. Только вот вопросы, как назойливые мухи, так и кружатся в воздухе.
- Насколько искренним был тот самый «выбор» в пользу сына, если в итоге сына выбрали воспитывать другие?
- И что за «характер» помогает вырастить система, основанная на беспрекословном подчинении, а не на понимании?
- И когда, наконец, закончится этот бесконечный спектакль «идеальной семьи», чтобы можно было увидеть просто людей — со своими ошибками, сложностями и нормальными, непарадными историями?
Но на эти вопросы, как вы понимаете, ответов не будет. Потому что главное — не разобраться в сути, а сохранить красивую картинку. А она, надо признать, вышла на этот раз безупречной. Траурной, строгой и очень, очень тихой. Как и положено быть там, где все неудобные вопросы давно задавили в зародыше.
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: