(книга «Больше, чем тире»)
Речь, конечно же, пойдёт не о сессии Генеральной Ассамблеи ООН, а более животрепещущей и действительно важной для каждого курсанта - об экзаменационной сессии. Она начинается за месяц до очередного отпуска, и не важно до какого – летнего или же – зимнего. Отпуск – это главная награда курсанту за его старания и усердие.
Все лекции завершились, лабораторные и контрольные занятия с семинарами проведены. И теперь основная масса добросовестных курсантов тихо и мирно сидит в своих учебных классах и степенно готовится к сдаче экзаменов. Как правило, на подготовку к каждому экзамену отводится три, ну, максимум, четыре дня. Но четыре дня – это исключение из общего хронологического правила, и чаще всего, связанное с большим нарядом, который необходимо оттащить взводу согласно жёсткого графика общих нарядов по училищу. А вот недобросовестные курсанты имеют небольшой временной зазор, чтобы поскорее подчистить свои учебные хвосты – защитить несданные вовремя лабораторные, исправить некоторые шероховатости в виде «неудов» по той или иной дисциплине. Ибо если тебя и допустят с незакрытой двойкой до экзамена, то на экзамене в качестве обязательного контрольного выстрела в голову, как раз и будет задан дополнительный вопрос именно по той теме, за которую курсант имел неосторожность получить ранее два шара.
Что же такое – курсантская экзаменационная сессия? Это апофеоз учебного семестра, к которому курсанты подходят уже в некотором нервном напряжении, моральной злобности и душевном истощении. И теперь последние силы надо бросить на сдачу экзаменов. Оттого и появился в курсантской среде весьма оптимистичный и авантюрный слоган: «Нам не нужен высший балл, лишь бы отпуск не пропал».
Сама жизнь разделила период подготовки к экзамену на несколько фаз. Первая фаза – самая сладостная и неприхотливая. В первый день весь взвод дружно отсыпается в своём классе прямо за учебными столами. Нет. Конечно же, не всё поголовье класса отдаётся в объятия богу Морфею, есть и отдельные уникумы, которые борются и причём, весьма успешно, с этой вечной курсантской напастью – со сном на лекциях и самоподготовке. При этом как и положено, в каждом классе на каждой самоподготовке назначается согласно графика дежурный по классу. Он занимает лобное место за учительским столом и тщательно следит за дисциплиной в классе и готов по первому открытию двери проверяющим офицером, подать громкую команду «Класс! Смирно!» и тут же произвести доклад по установленной форме, мол класс находится на подготовке к экзамену, по списку столько-то, присутствует столько-то, больных нет (или есть), в наряде – двое (или трое, или вообще - все четверо: дежурный и три дневальных). Кстати, об этом написано в верхнем правом углу ученической доски. И дежурный по училищу или же его помощник тщательно сверяет написанное на доске с устным докладом в то время, пока внезапно проснувшиеся курсанты интенсивно снимают сонные рубцы с лиц, как уставшая офисная работница, возвратившись вечером домой, снимает с лица свой дневной макияж. Мой пытливый читатель может задать вполне естественный вопрос: а неужели дежурный вот так вот и сидит неподвижным памятником и следит за дисциплиной, одергивает сонных курсантов и не даёт им нарушать процесс подготовки к экзаменом? Со всей ответственностью заявляю:
– Да! Именно так он и делает и именно для этого он и назначается дежурным! Но, это - только в теории…
… которой хватает на первые десять минут. Дежурный тщательно заполняет доску – данные для доклада. Затем садится на свой учительский пьедестал и начинает буравить свои конспекты, то и дело подымая слипающиеся глаза на своих одноклассников. И вот появились первые «нарушители». Они сначала начинают клевать носами, в их глазах всё двоится, затем мутнеет, и в конце концов они сдаются и, уткнувшись лбами и носами в учебники и конспекты, с закрытыми глазами продолжают подготовку к экзамену методом прямой проекции знаний прямо через лобную кость. А есть ещё и другой метод подготовки – метод диффузии. Это когда конспект раскрывается домиком и укладывается поверх затылка. Ну, тогда знания поступают уже по двум каналам, и такой курсант точно обречён на целую четверку на экзамене, а если повезёт, то и на «петрофан» - то бишь – отлично.
Наблюдая за такими соблазняющими и развратными эволюциями, дежурный по классу тоже начинает медитировать и сам того не замечая, сначала впадает в прострацию, а затем – улетает в далёкий астрал. И вот тут-то раскрываются все нечеловеческие возможности и запредельные телепатические свойства человеческого организма, когда дверь без предупреждения вдруг с треском открывается и на пороге возникает проверяющий офицер. Сотые доли секунд, и дежурный по классу с нарушенным астигматизмом, производит заученный доклад, интенсивно протирая кулаком свои запотевшие иллюминаторы, стараясь удержаться на отсиженных ногах, напоминая собой больного пляской Святого Витта. Весь класс в такт дежурному тоже начинает двигаться, раскачиваться и плясать. Дежурный понимает, что и в этом классе он попал в балаган и переписывать всех и докладывать наверх не имеет смысла. Неужели начальство всерьёз воспримет всеобщую пандемию такого нервно-паралитического заболевания в училище? Конечное же – нет. А вот дежурного по классу чаша всеобщего прощения не минует, и он обязательно будет включён в утренний доклад, как нарушитель экзаменационной дисциплины. Дежурный по классу – дежурная попа. Это – судьба и лотерея. А вдруг именно на твоем дежурстве проверяющий не нагрянет с проверкой, и ты сможешь выспаться всласть?
Утро. Как раз после неплотного казённого завтрака курсанты третьего курса удобно расположились за своими ученическими столами и принялись изучать материал методами прямой проекции и пространной диффузии. Дежурный тоже безропотно присоединился к подобным методам изучения конспекта и тут же заснул тревожным сном прямо за учительским столом. Спалось очень сладко и безмятежно. Причём всем курсантам, включая и безответственного дежурного по классу. Поэтому звонок на пятиминутный перерыв около десяти утра был встречен курсантами класса совсем без былого энтузиазма и с многочисленными проклятиями в адрес рассыльного по училищу, который и отвечал за своевременность звонков в учебном корпусе.
Кто-то пошёл перекурить внезапно прерванный сон, кто-то - переписать… в смысле - в гальюн для отправки естественных надобностей, остальные же принялись укладывать свои учебники и конспекты поудобней, ведь до обеденного перерыва оставалось аж целых три часа.
И снова звонок - очередной учебный час успешно стартовал, а с ним – и новый сладостный пересып в учебном классе. Дежурный по классу, окинув своим пытливым замутнённым взглядом всех уснувших, тоже умостился на сложенных на столе как первоклашка руках и заснул. Тут же! Сладостно и глубоко! Теперь уже не вспомнить, что же тогда снилось ему. Ну, наверняка, что-то яркое и непременно – эротическое. А что же ещё может сниться в таком возрасте вполне здоровому молодому человеку? И видать в самый кульминационный момент, когда «неведомая, но очаровательная красавица…»
ВДРУГ, КАК БАБАХНЕТ !!!
Блин! Бабахнуло не то чтобы над самым ухом, а прямо над головой! Бабахнуло сухо, как из пистолета Макарова, но всё равно неожиданно и внезапно, а главное – громко! Чуть не описался! Не только дежурный, но и весь класс!
Дежурный вскочил с места. Протер свои зенки и… ничего не увидел. Перед глазами под аккомпанемент дикого шипения пьяной анаконды стояла мутная белёсо-ржавая пелена!
За этой пеленой металось что-то тёмно-синее, в полосатых купальниках и громко и самое страшное - грязно матюгалось!
Вскоре обстановка прояснилась, но не окончательно. Оказалось, что прямо над учительским столом под самым потолком проходила толстая труба горячего отопления всего учебного здания и каким-то удивительным манером именно в этой трубе и именно над учительским столом вдруг образовалась малюсенькая прореха, диаметром всего пять миллиметров, как будто кто-то специально просверлил эту дырочку. Прорвало с пистолетным выстрелом и тут же в помещение класса под высоким давлением рванул кипяток, причём – ржавый. Он, словно через форсунку тут же принимал парообразное состояние, чем и поверг в некоторую оторопь обитателей 332 класса. Но только на несколько секунд. Оценив обстановку и осознав суть происшедшего, курсанты тут же нашли обрез (по-граждански - оцинкованный тазик) и поставили его на учительский стол, ибо с трубы нещадно капало на стол. Что до учебников и конспектов – то они поплыли в прямом и переносном смысле, очутившись во внезапном сантехническом хамаме. Но всё это ничего, а ведь из трубы сифонило страшно и срамно! И надо было что-то предпринять. И вот тут то и пригодились навыки, отработанные на практических занятиях кафедры Теории Устройства и Живучести Корабля, где курсанты тренировались заделывать пробоины. На учительский стол был водружен стул, с которого наш боевой курсант Владимир Волков, сняв с себя поясной кожаный ремень смог наложить жгут. Теперь горячая вода не шипела и не брызгаясь во все стороны, а смиренно стекала тоненькой струйкой в очередной подставленный обрез. В каждом классе имеется свой персональный приборочный инвентарь в составе одного веника, одной швабры, одной ветоши и одного обреза. Так что пришлось просить у соседей помощи. А те, в поисках новой сенсации с удовольствием теперь осматривали место происшествия в предвкушении немедленно притащить сенсацию в свой дремлющий класс.
Конечно же, после этого из класса во все концы побежали гонцы. Одни – к дежурному по системе, доложить о пробоине, другие – к слесарям, рассказать о неприятной оказии, но… как ни странно ответного энтузиазма курсанты не встретили ни в одном департаменте. Обрезы наполнялись ржавой влагой не так уж и быстро, как ожидалось, но всё равно они доставляли некоторые неудобства обитателям класса. Дело в том, что весь четвёртый этаж главного учебного корпуса нашпигован одними лишь учебными помещениями и небольшими складскими комнатами кафедры кораблевождения с навигационными материалами и приборами. Санузлы и умывальники находились на нижних этажах, и поэтому выносить обрез наполненный ржавым кипятком – то ещё удовольствие. Поэтому курсанты остроумно прибегли к единственному рациональному выходу, позаимствованному из средневековой Венеции, выливая в окно очередной обрез с благовониями центрального отопления.
Где-то минут через двадцать в класс всё-таки заявились слесаря с недовольным видом и густым перегаром и первым делом поинтересовались:
- Зачем вы это сделали?
- Да от скуки! Вот достали лобзик, и специально надпилили эту толстенную трубу…
Услышав такое откровение от агрессивно настроенных курсантов, мужественно боровшихся за живучесть, слесаря быстро ретировались в свой подвальный офис на экстренную опохмелку.
Не знаю, сколько бы это длилось, и как долго продолжалась бы борьба за живучесть, но вот после очередного вылитого из окна кипятка, спустя пять минут в класс примчался не только пострадавший от «венецианской» традиции офицер, но и дежурный по системе, а вместе с ними - и аварийная партия курсантов, почему-то державших в руках алые огнетушители. И вот спустя ещё десять минут курсанты заметили, как давление в трубе пропало, и из-под ремня стало «засасывать» обратно воздух. Течь прекратилась. А ещё через десять минут к нам ввалились те же самые перегарные сантехники с каким-то жутким и тяжелым аппаратом. Пошкрябав по трубе и ободрав с неё краску, они нацепили на неё огромный и страшный электрокрокодил, и перегарный дядька, нахлобучив на опухшую раскрасневшуюся морду маску сварщика, заискрил у нас под потолком.
Вскоре сантехнические кудесники канализации и пара испарились, оставив нам на прощанье вполне себе новогодний аромат, замешанный на запахе бенгальских огней и сильного перегара. Вместо хвои и мандарин сантехники нам оставили несколько грубых черных отпечатков своих керзачей на учительском столе и лежащим на нём раскрытом влажном конспекте, да ещё на столах - тёмную металлическую пудру. Первый день глубокого пересыпа был безвозвратно уничтожен.
Это происшествие кажется неправдоподобной, но если подняться на четвертый этаж главного учебного корпуса, пройти по длинному коридору в сторону левого крыла, то сразу же за поворотом, по левой стороне и будет тот самый учебный класс – наш класс. Войдите в него и узрите – над учительским столом висит та самая толстая труба центрального отопления. Если повнимательней приглядеться, то на трубе вы легко обнаружите небольшую бородавку – это наши сантехники тогда, в январе 1990 года, рискуя нашими жизнями, мужественно и хладнокровно заделали эту внезапную пробоину.
На второй день, всласть выспавшись, курсанты начинают интенсивно штудировать учебную литературу, свои и чужие конспекты. Ну, бывает так, что на лекции курсант засыпает, и в его конспекте вместо умных слов и полезных формул остаются только штрихи и нервные прерывистые линии, понятные разве что кардиологу с двадцатилетним стажем. Поэтому восполнять подобные пробелы можно лишь обратившись за помощью к своему соседу по учебному столу или иному однокласснику в надежде, что в тот ответственный момент он не спал. И это срабатывало почти всегда. В каждом классе можно найти хотя бы одного курсанта, который тщательно фиксирует лектора в своих тетрадях, поэтому его конспекты всегда в цене и нарасхват. Но был ещё один особенный курсант, конспекты которого тоже были полные и тщательные, но увы не пользовались никаким спросом, ибо были исполнены они… когда-то учителя в средней школе однозначно высказывались по этому поводу: «Как курица – лапой». Почерк у курсанта был настолько уникален, что напоминал собой и арабскую вязь, и стенографические крючки, и предсмертную кардиограмму безнадёжного пациента одновременно. Одноклассники давно оставили всякие попытки расшифровать его клинопись, но вот преподаватели приходили в отчаяние, проверяя его контрольные домашние задания, либо курсовые проекты. Особенно от этого страдали преподаватели с кафедры марксизма-ленинизма при проверке законспектированных первоисточников классиков того самого марксизма и ленинизма.
Ну, вот. К концу второго учебного дня, когда голова курсанта, преисполненная знаниями, теперь напоминает куриное яйцо, в котором цыплёнок изнутри долбит скорлупу, наступает период неосознанного внутреннего бунта. От наплыва огромного потока информации организм начинает протестовать, требуя небольшой разрядки и хоть мал-мальского отвлечения на какие-нибудь неактуальные глупости. Ну, например, была весьма популярна одна занимательная расслабляющая процедура. Первый из уставших или утомившихся курсантов зажимает большим и указательным пальцем карандаш или обыкновенную шариковую ручку у самого конца, ориентируя этот инструмент строго параллельно горизонту. Затем легкими и плавными, но частыми движениями руки вверх-вниз он заставляет противоположный конец карандаша-ручки совершать такие же колебательные движения, но уже с гораздо бОльшей амплитудой. В результате этого появляется своеобразный мультипликационный эффект, когда создаётся оптический обман, будто бы эта самая ручка или карандаш вдруг приобретают гуттаперчевые свойства, сгибаясь чуть-ли не пополам. Это упражнение при всей своей кажущейся тупости настолько завораживающее и заразительное, что минут через пять весь класс бросает учёбу и начинает гипнотизировать себя этой забавой. Но по счастью это длится не долго – минут пять, десять – не более. И вот все пишущие предметы и инструменты в классе вновь обретают свои твердые свойства, в классе повисает сосредоточенная тишина, у курсантов продолжается подготовка к экзамену.
Не секрет, что в каждом коллективе случаются раздоры. Спустя месяцы постоянной учёбы, круглосуточного общения вперемежку с дежурствами у курсантов порой не выдерживают нервы, и внезапно зародившийся конфликт буквально из ничего и на ровном месте заканчивается не только словесными перепалками и обоюдными оскорблениями, но доходило даже до кратких стычек, которые, говоря по-совести, одноклассники тут же прекращали, разводя соперников по разные стороны подальше друг от друга. И если вы подумаете, что эти стычки (кстати очень и очень редкие) происходили между врагами, то вы глубоко заблуждаетесь. Как ни странно, но по иронии такие вспышки невольной агрессии возникали именно среди приятелей и близких друзей, которые «не разлей вода». Как два кремня – столкнутся, аж искры летят. А остальным невольным свидетелям сего происшествия было больно за этим наблюдать и чувствовать. Поэтому как ни крути, но именно в такие моменты у нас особо обострялись чувства взаимного уважения, доброты и страха потерять близкого товарища. Драчунов на первых же секундах растаскивали в стороны. А те и не понимали – что сейчас с ними произошло. Да! И именно в тот период у нас и была любимой присказка, ставшая потом очень популярной в народе: «Видеть тебя – одно удовольствие. А не видеть – другое!».
Но вот пришёл и третий день. Последний и решительный. В течение этого дня одни интенсивно пытаются доучить и дочитать, что не успели за предыдущих два дня, а также пробежаться вновь галопом по учебным вопросам. Другие старательно и методично дописывают шпаргалки. Третьи же, махнув на всё рукой, мол перед смертью не надышишься, погружаются в тревожный анабиоз, руководствуясь одним мудрым жизненным постулатом: если изнасилование неизбежно, то надо расслабиться и постараться получить удовольствие. В конце концов можно проснуться ночью и в идеальном интиме ленинской комнаты дозубрить материал, ведь, как учил старик Штирлиц – запоминается всегда последнее…
А наутро начинался момент истины и везения – сам экзамен. Тут уже судьба либо карала, либо помогала курсанту. Кстати, о некоем везении. Приключился этот случай как раз на первом курсе во время первой экзаменационной сессии на экзамене по высшей математике – на «вышке». Такой иронический казус с водевилем. Курсант очень чётко и бодро отвечал вопросы удачно вытащенного экзаменационного билета. Но, видать, не настолько чётко и уверенно, чтобы ему можно было тут же поставить оценку отлично. Поэтому преподаватели из чисто гуманных соображений решили помочь потенциальному отличнику и задали ему какой-то дополнительный вопрос, на котором этот несчастный и споткнулся. Ну споткнулся и споткнулся, ну с кем на радостях не бывает. Решили ему задать ещё один вопрос. А он, болезный, на нём уже правда не споткнулся, а поплыл. В общем этот курсант был уже и сам не рад, что не согласился на предложенную ему четверку, а решил попытать счастья получить «пятак» за экзамен. Короче говоря, спустя час взаимного издевательства, наш герой всё-таки смог спастись бегством. Полуживым и взмокшим он вывалился из душного класса в прохладу коридора как раз на руки тревожно ожидавшим его одноклассникам. На все расспросы он только обвёл всех непонимающим взглядом и после минутной паузы еле слышно и с облегчением произнёс: «Фуу… повезло… трояк»…
Так что какой-то очередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН весьма далеко до настоящей курсантской экзаменационной сессии. Отдыхай ООН!
© Алексей Сафронкин 2026
Понравилась история? Ставьте лайк и делитесь ссылкой с друзьями и знакомыми. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации, а их будет ещё немало.
Описание всех книг канала находится здесь.
Текст в публикации является интеллектуальной собственностью автора (ст.1229 ГК РФ). Любое копирование, перепечатка или размещение в различных соцсетях этого текста разрешены только с личного согласия автора.