Кристина и доказательство от противного

Кристина и доказательство от противного

Секретаршу Кристину я нашёл по объявлению, как находят большинство судьбоносных людей в жизни: случайно и без малейшего понимания последствий.

Объявление было простым и даже немного вызывающим — как все хорошие объявления конца девяностых:

«Требуется секретарь. Знание компьютера обязательно. Французский язык приветствуется. Границы обязанностей — условные».

Слово «условные» мне особенно понравилось. В нём было что-то честное. Не «гибкий график» и не «молодой дружный коллектив», а сразу — условные. То есть никаких.

Кристина оказалась моложе, чем я ожидал, и умнее, чем рассчитывал. Она действительно знала программирование — в те времена это означало, что она могла не только включить компьютер, но и что-то там написать в каком-то загадочном DOS-окне. Французский язык она знала тоже, но использовала его редко и в основном для выражения скепсиса.

— C’est absurde, — говорила она, когда слышала очередную идею Бодянского.

Бодянский морщился, но терпел. Французский он не знал, но интонацию понимал прекрасно.

Мы договорились об окладе быстро. Оклад был скромный, но с перспективой. Перспектива, правда, была абстрактной, как само слово «интернет» в те годы.

Работа у нас была тоже абстрактная.

Бодянскому нужно было написать отчёт для UNIDO и параллельно доказать миру, что интернет — это не просто модное слово, а будущее бизнеса. Мир, правда, сопротивлялся.

— Нам нужно понять рынок, — сказал Бодянский. — Начать с простого. Пусть Кристина обзвонит сто фирм.

Кристина подняла глаза от клавиатуры.

— Сто — это буквально? — уточнила она.

— Это метафора, — сказал я.

— Хорошо, — кивнула Кристина. — Тогда я позвоню буквально ста.

Она любила буквальность.

Несколько дней в офисе стояла странная тишина. Телефон звонил редко, но Кристина говорила по нему много, долго и с выражением человека, который постепенно теряет веру в человечество.

На четвёртый день она пришла к нам с отчётом.

— Я всё поняла, — сказала она и села, не дожидаясь приглашения. — Ваш интернет никому не нужен.

— Совсем? — осторожно спросил Бодянский.

— Абсолютно. — Кристина была безжалостна. — Люди спрашивают: «Зачем?» Я говорю: «Для бизнеса». Они говорят: «У нас есть газеты». Я говорю: «Это быстрее». Они говорят: «Мы никуда не спешим».

Она сделала паузу и добавила, уже почти с сочувствием:

— Некоторые смеялись.

Мы переглянулись.

— То есть… клиентов нет? — уточнил я.

— Клиентов нет. Есть подозрение, что вы предлагаете какую-то лажу.

Это было сказано без злобы. Скорее как медицинский диагноз.

На следующий день Бодянский пришёл с другим лицом. У него было лицо человека, который нашёл выход из ситуации, но не уверен, что этот выход существует в физической реальности.

— Слушайте, — сказал он. — А если всё перевернуть?

— В смысле? — спросил я.

— Нам же нужен грант. А гранты любят доказательства. Давайте докажем, что российский бизнес не готов к новым технологиям.

Кристина внимательно посмотрела на него.

— То есть теперь я должна доказать, что интернет не нужен? — уточнила она.

— Именно, — сказал Бодянский с облегчением.

— Хорошо, — кивнула Кристина. — Это я умею.

Следующие дни она звонила с особым вдохновением. Теперь в её голосе была миссия. Она не убеждала — она фиксировала. Не продавала — констатировала.

Через три или четыре дня она вошла в кабинет сияющая.

— У меня две новости, — сказала она. — Плохая и хорошая.

— Начнём с плохой, — сказал Бодянский.

— Плохая: интернет всё-таки нужен.

— А хорошая? — спросил я.

— Я нашла двух клиентов.

В комнате повисла пауза.

— Как это… нашла? — переспросил Бодянский.

— Очень просто. — Кристина пожала плечами. — Когда я говорю, что интернет бесполезен, они начинают со мной спорить. Один сказал, что будущее за онлайн-торговлей. Второй — что без сайта его фирма умрёт.

— И? — осторожно сказал я.

— И я предложила им ваши услуги.

Мы снова переглянулись.

С этого момента мы решили, что все задания Кристине будем давать в перевёрнутом виде.

Если нужно было что-то продать — мы просили доказать, что это не продаётся.

Если нужно было кого-то убедить — мы просили её