Я сижу на кухне, при свете одинокой лампы. Часы показывают далеко за полночь, но сон не идёт. Вокруг — привычная обстановка: чистые полотенца, аккуратно расставленная посуда, цветы на подоконнике. Дом выглядит уютным. Но тишина здесь — не покой. Она тяжёлая, как свинцовая завеса.
Меня зовут Елена. Я домохозяйка. У меня есть муж, двое детей, собака и список дел на каждый день, расписанный по минутам. Я умею варить идеальный борщ, гладить рубашки без складок и улыбаться соседям. Но я не умею кричать. Не умею звать на помощь.
Всё началось не вдруг. Сначала — слова. «Ты всё делаешь не так», «Опять намусорила», «Только ты можешь так оплошать». Я оправдывалась. Старалась лучше. Готовила два блюда на выбор, мыла полы трижды в день, проверяла, не осталось ли пыли на верхних полках шкафов. Но упрёки не кончались
Потом пришли толчки. Лёгкие, «шутливые» — так он говорил. Потом — пощёчины. «Сама спровоцировала», «Не драматизируй». Я училась не плакать. Училась прятать синяки под длинными рукавами и тональным кремом. Училась говорить детям: «Папа просто устал», когда они спрашивали, почему я опять тихо плачу в ванной
Я не считала себя жертвой. Я думала: это я плохая жена. Это я не умею угодить. Это я слишком чувствительная. Я искала причины в себе, а не в нём. Ведь он же не монстр. Он может быть добрым. Может принести цветы без повода, может рассмешить детей, может обнять меня по-утру и сказать: «Прости, я был не прав»
Но «не прав» становилось всё чаще. И «прости» — всё короче. А мои синяки — всё заметнее
Однажды я разбила чашку. Просто не удержала в руках. Он вскочил из-за стола, схватил меня за волосы и прошипел: «Ты никогда ничего не можешь сделать нормально». Дети закричали. Младшая спряталась за диван, старшая бросилась ко мне. И в этот момент я поняла: это не про чашку. Это про власть. Про страх. Про то, что мой дом стал тюрьмой
Я начала планировать побег. По копеечке откладывала деньги из тех, что он давал на продукты. Нашла номер кризисного центра. Научила детей говорить: «Мама, нам нужно уйти» — на случай, если он потеряет контроль совсем
Сейчас я сижу на этой кухне и пишу. Завтра я уеду. Возьму детей, собаку и несколько сумок с вещами. Уеду туда, где тишина будет означать покой, а не страх. Где мои руки будут дрожать не от боли, а от свободы
Я не героиня. Я просто женщина, которая устала быть мишенью. Я просто мать, которая поняла: дом — это место, где тебя защищают, а не ранят
И я наконец-то выбираю себя