Обвал, который изменил судьбы миллионов
Помню, как моя мать тогда просто села на табурет посреди кухни и уставилась в одну точку. Молча. Даже не плакала. В руках она держала сберкнижку — ту самую, куда откладывала деньги целых восемь лет. За три дня эти деньги превратились в бумажки, на которые едва можно было купить пару батонов хлеба.
Я неспроста начинаю именно с этого воспоминания. 17 августа 1998 года навсегда врезалось в память всех, кто это пережил. Дефолт стал той чертой, после которой люди перестали верить системе. А началось всё задолго до августа.
Предчувствие катастрофы
Весной 1998 года многие эксперты уже говорили о проблемах. Экономика России после развала СССР держалась на трех китах: займы МВФ, нефть и пирамида ГКО — государственных краткосрочных облигаций. Проще говоря, государство занимало деньги у населения под огромные проценты, обещая золотые горы.
Мой сосед дядя Коля, работавший инженером на заводе, вложил все свои сбережения в ГКО. Банки тогда обещали до 150 процентов годовых! Представляете? Люди продавали дачи, гаражи, брали кредиты, чтобы вложиться в эту схему. Все казалось надежным — ведь это государство, куда оно денется.
А государство между тем стремительно набирало долги. К лету внешний долг составлял почти 200 миллиардов долларов. Цены на нефть упали до катастрофических 10 долларов за баррель. Азиатский финансовый кризис докатился и до нас. Золотовалютные резервы таяли как мороженое в июльский зной.
Черный понедельник августа
Утро 17 августа выдалось обычным. Люди шли на работу, покупали хлеб, планировали отпуск. К обеду все изменилось. Правительство объявило технический дефолт по внутренним долгам и девальвацию рубля.
Я тогда работал в редакции районной газеты. Помню, как в офис ворвался наш главный редактор с известием. Мы бросили всё и побежали в банк. Очереди у банкоматов растянулись на сотни метров. Люди пытались снять свои деньги, но банкоматы либо не работали, либо выдавали лишь жалкие тысячи.
Курс доллара за несколько дней взлетел с 6 рублей до 21. Потом и до 30. Магазины в панике закрывались — никто не понимал, по какому курсу продавать товар. Те, что оставались открытыми, меняли ценники прямо на глазах покупателей. Цены росли не по дням, а по часам.
Моя знакомая Светлана работала в обменном пункте. Она рассказывала, как люди приносили целые сумки денег, требуя обменять их на доллары. Кто-то плакал, кто-то угрожал. К вечеру первого дня обменники просто закрылись — валюты не было.
Крах финансовой системы
Банки рухнули один за другим. Сначала мелкие, потом средние. Даже крупные банки закрывались, не выдержав оттока вкладчиков. По официальным данным, лицензий лишились около 50 банков. Неофициально — в разы больше.
Дядя Коля, о котором я упоминал, пытался получить свои деньги из ГКО. Банк, через который он инвестировал, объявил себя банкротом. Восемь лет накоплений испарились в никуда. Он тогда сильно сдал — поседел буквально за месяц, перестал выходить из дома.
А сколько было таких историй по всей стране! Люди теряли квартиры, потому что брали ипотеку в долларах, а зарплату получали в рублях. Одна моя коллега платила за двушку 300 долларов в месяц — вполне посильная сумма при зарплате в 500 долларов. После дефолта её зарплата в долларовом эквиваленте упала до 150 долларов. Квартиру пришлось отдать банку.
Пустые полки и талоны
Самое страшное началось в сентябре. Магазины опустели. Импорт встал — никто не хотел работать с обесценившимся рублем. Отечественные производители не могли обеспечить спрос. В некоторых регионах вводили продовольственные талоны, как в начале девяностых.
Я помню походы в магазин того времени. Полки зияли пустотой. Очереди за сахаром и маслом выстраивались с пяти утра. Люди скупали всё, что могли — гречку, соль, тушенку. Запасались впрок, боясь, что завтра будет еще хуже.
Предприятия останавливались. Зарплаты не платили месяцами. Помню, как учителя в нашей школе вышли на улицу с плакатами — требовали хотя бы копейки. Мать моей одноклассницы, врач районной больницы, полгода не видела зарплаты. Семья выживала только благодаря огороду.
Момент истины
Самый страшный момент того времени — это не очереди у банкоматов и не пустые полки магазинов. Это когда ты понимаешь, что всё, во что ты верил, рухнуло. Что система, обещавшая стабильность, обманула тебя. Что твой труд, твои накопления, твои планы — всё это ничего не стоит.
Помню разговор с отцом тем августом. Он всю жизнь проработал на заводе, получал хорошую зарплату, откладывал на пенсию. В один момент его сбережения обесценились в четыре раза. Он тогда сказал фразу, которую я не забуду никогда: "Я понял, что в этой стране честный труд ничего не значит".
Именно в те дни миллионы людей осознали простую истину: в России нельзя полагаться на государство. Нужно рассчитывать только на себя. Эта мысль укоренилась глубоко в сознании целого поколения.
Уроки, которые мы вынесли
Дефолт 1998 года изменил страну. Он научил нас не доверять обещаниям высоких процентов, держать сбережения в разных валютах, иметь финансовую подушку безопасности. Но главное — он показал, насколько хрупка может быть экономическая стабильность.
Через год после дефолта я встретил дядю Колю. Он устроился охранником, жена торговала на рынке. Денег хватало только на самое необходимое. Но он уже не был тем убитым горем человеком, каким стал в августе. Он научился жить заново, в новых условиях, без иллюзий.
Сегодня, когда я слышу термин "финансовая стабильность", я всегда вспоминаю 1998 год. Те события научили целое поколение ценить реальные активы больше, чем бумажные обещания. И, наверное, это был самый жестокий, но необходимый урок в новейшей истории России.