Приехав в очередной раз в город Касимов, возникло непреодолимое желание посетить недавно открывшуюся Галерею Лебедевых. Однако сколько бы ни предпринималось попыток попасть туда— нас с Леной каждый раз встречал «поцелуй с закрытой дверью».
Но Новый год дарит веру в чудо. И вот, по воле случая, именно на новогодние праздники это царство наконец-то распахнуло свои двери.
Едва переступив порог, взгляд сразу же падает на очищенную от шпаклёвки краснокирпичную кладку — тёплую, живую, будто хранящую дыхание прошлого. Сегодня мы называем такой стиль «лофт», но здесь он не модный приём, а настоящая подлинная история, с которой хочется соприкоснуться.
Внимание, однако от кирпичной кладки, быстро переключается на лестницу — плавную, величественную, ведущую ввысь. По этим ступеням некогда ступал сам император Александр Николаевич.
Теперь, проходя по истёртым временем ступенькам, словно прикасаешься к самой истории.
Галерея небольшая по размеру, но входя в нее ты чувствуешь, что не просто обычный посетитель пришедший посмотреть на выставку, а старый желанный друг данного дома.
На стенах — полотна, яркие до дерзости, кричащие красками, но не о себе, а о чём-то большем: о времени, о памяти, о нитях, связывающих прошлое с настоящим. Многие из этих тканей жили ещё в прошлом столетии — хранили тепло рук, видели другие улицы, другие лица. И вот теперь они вновь обретают голос, обретают новую историю и жизнь.
Каждое изделие — плод кропотливого, почти молитвенного труда Ирины Лебедевой. Вручную, лоскуток за лоскутком, она выстраивает не просто композицию, а целую вселенную — сюжетную, душевную, живую. В её руках забытый клочок материи вдруг оживает, расправляет плечи, и начинает повествование.
И, глядя на эти работы, гости галереи невольно находят в них что-то своё — отблеск воспоминания, проблеск детства, отголосок сна.
Выставка начинается с «Кляксы», раскинувшийся по холсту с благородной небрежностью. Её контуры синие, глубокие, как морская бездна в полночь; золотистые, будто песок под южным солнцем Средиземноморья; голубые, чистые, как васильковое поле на рассвете в сердце Руси.
Стоит задержать на ней взгляд — и начинается странствие. Каждый миг открывает новую грань: клякса не стоит на месте, присмотревшись понимаешь — её очертания не кончаются. Они множатся, как складки шикарной юбки модницы, переходя из одного наряда в другой: одно движение — и вот уже новая форма, другое — и рождается третья, четвёртая… Бесконечная игра превращений, где хаос становится гармонией, а случайность — замыслом.
А затем, словно после бурного праздника, ты переходишь в «Спокойный район».
Здесь всё упорядочено: прямые улочки, аккуратные цветочные клумбы, плавные круговые движения, будто следы шагов, возвращающихся к себе. Никакой суеты — только умиротворение, вышитое нитками терпения. Этот уголок — как тихий вздох после яркой исповеди: он не кричит, не манит, но остаётся в памяти надолго.
После тебя встречают времена года, не просто как череда сезонов, а как четыре лика одной и той же жизни, каждое — со своим дыханием, настроением и тайной.
«Осень» — не только листопад, но и прощание, исполненное достоинства. Полотно словно шелестит под ногами даже в тишине: хрупкий, почти музыкальный звук увядания, в котором уже слышится обещание возрождения. Здесь каждый лист — словно письмо, написанное летом и отправленное зиме.
«Зима» — сурова, но честна. Она не прячет холода за улыбками: мороз впивается в кончики пальцев, воздух режет лёгкие, а снег лежит, как белое молчание. Но в этом молчании — покой, очищение, замершее ожидание. И где-то с краев композиции — едва уловимый намёк: вода, стекающая с крыши, большие лужи на асфальте… Признаки того, что зима уже не хозяйка, а гостья, готовая уступить место.
«Весна» — шёпот пробуждения. На деревьях — первые зелёные точки, будто робкие мысли, ещё не решившиеся стать словами. Всё здесь дрожит от надежды: почки набухают, земля темнеет от влаги, свет становится мягче. Это время — не буйство, а обещание буйства; не цветение, а его предчувствие.
А вот и «Лето» — жаркое, щедрое, безоглядное. Буйство красок, изобилие форм, взрыв тепла и света: всё живое здесь говорит сразу, громко, открыто. Лето — это жизнь во всей её полноте, когда каждая нить ткани, каждый лоскут, кажется, пульсирует собственным сердцем.
Вместе эти четыре полотна — не просто цикл природы, а метафора человеческого существования.
Но из царства времен года мы переходим в новое, примыкающее помещении, за полупрозрачными перегородками, которого, будто прячущими тайну от поспешного взгляда, скрывается особое полотно. Оно словно существует в ином измерении — отделено от галереи, но манит к себе с почти магнетической силой. Каждый, кто проходит мимо, невольно замедляет шаг: что-то в этом образе зовёт не глазами — душой.
На холсте — женщина в шляпе, изящная и недоступная. Её походка лёгка, будто она ступает не по полу, а по самой границе между мгновениями, тканями, нитями. Силуэт её размыт — не от неясности, а от движения: золотисто-зелёные ткани, сотканные из света и времени, колышутся вокруг, стирая чёткие черты, оставляя лишь намёк на присутствие.
И всё же взгляд цепляется за яркое, чуть фиолетовое пятно — как след заката на закрытых веках. Оно пульсирует тихо, но настойчиво. Рука сама тянется к нему… к шляпе...
И вдруг тебя хватает невидимая сила- складка времени, сотканная из шёпота прошлого, пыли веков и нитей забытых судеб вбирает внутрь.
Ты успеваешь только вдохнуть — резко, как перед погружением в ледяную воду — и сжаться в комок, будто пытаясь уместить всё своё «здесь и сейчас» в мгновение, которое уже не твоё…
Продолжение следует ….
#НеизведанныйКасимов#отзывы