22 марта 1989 года в матче между местным Баффало и Сент-Луисом могло случиться ужасное... смерть прямо на льду. За 4:43 до конца 1-го периода, при счёте 1:0 в пользу Сейбрс в ходе одной из атак Сент-Луиса Рик Мигер сделал наброс на пятак, где шла отчаянная борьба. Защитник Баффало Уве Крупп сбил с ног нападающего Стива Таттла. Последний, падая, своим коньком махнул по шее вратарю хозяев Клинту Маларчуку и перерезав его яремную вену на шее аж на 15 см, из которой мгновенно полилась кровь с невероятной скоростью, оставив после этого на льду огромное пятно. 11 тыс. зрителей упали в обморок, у двоих случился сердечный приступ, а у 3-х хоккеистов стошнило во время матча на льду.
«Это было похоже на удар по маске. Боли не было, но я снял шлем. А потом я увидел кровь. Все вокруг стало красным. С каждым ударом моего сердца ручей из крови становился все больше. Это артерия. Я схватился за шею, пытаясь остановить кровь, но она хлынула меж моих пальцев. Она просто продолжала идти. Я упал вперед, и струя превратилась в фонтан», — писал Клинт в своей книге.
Увидев произошедшее, судья Терри Грегсон закричал: «Немедленно несите носилки!» После небольшой паузы: «Он умрет!»
И никто не знает, что произошло, если бы не врач-
физиотерапевт Джим Пиццутелл, который за 14 секунд прибежал к Кинту, остановил его кровь и помог покинуть лёд.
Сам Джим служил во Вьетнами. На него и других солдат наехал грузовик. Пиццутелли сломал несколько ребер, а другому военному отсекло голову из-за удара об лист металла. Остальным выжившим понадобилась помощь. С этого момента Джим увлекся медициной. Его опыт спас жизнь Маларчуку.
«Врачи взяли полотенце и всем весом прижимали его к моему горлу. Иногда они ослабляли хватку, чтобы я мог вздохнуть, но кровь тут же начинала течь ручьем, поэтому все повторялось снова и снова», — говорил Маларчук. — Как только я оказался на столе, с меня начали срывать одежду, — вспоминал Маларчук в колонке The Player's Tribune. — Резали все крепежи ножницами. И хотя я вот-вот должен был расстаться с жизнью, отчетливо помню, что это немного меня разозлило: «Эй, этой мой нагрудник! Мне он еще понадобится. Он очень хорошо сидит. Это важно. Что вы творите?» Так как рана оказалась справа, доктор отвернул мою голову влево, чтобы я не видел всю эту кровь. Но и так понимал, что потерял уже предостаточно. Я попросил пригласить капеллана, чтобы он прочел молитву. Также перекинулся парой фраз с нашим менеджером по экипировке, Рипом Симоником, и попросил позвонить моей маме в Калгари и сказать ей, что я ее люблю».
Клинту крупно повезло сразу по нескольким причинам:
Стадион в Баффало был спроектирован таким образом, что выход в раздевалки был расположен за воротами, а не за скамейками запасных, поэтому голкипер хозяев мог быстро покинуть лед;
В том периоде Маларчук защищал ближние к выходу со льда ворота. В противном случае, он бы потерял драгоценные секунды и мог погибнуть.
«Прибытие скорой помощи, казалось, заняло целую вечность. Но, вероятно, она ехала всего 10 минут. Когда медики прибыли, меня положили на носилки и ввели в руку капельницу. Я попытался пошутить: «Сделайте мне пару швов и дайте вернуться на лед». Когда я сказал это, из раны вновь пошла кровь. Никто не посмеялся над моей шуткой. Все вокруг были белыми, как призраки, и я начал думать, что это конец», — признавался Клинт.
Доставив голкипера в больницу, его не раздевая, усыпив, начали делать операцию, которая длилась 1,5 часа. Маларчуку наложили около 300 швов.
Во время операции близкий друг пострадавшего Грант Ледьярд ходил из угла в угол в раздевалке Сейбрс и плакал...
«Когда я очнулся в госпитале Баффало после операции, мне подумалось: «Ух ты, Клинт, да ты — везунчик... выжить после такого». Я даже... гордился собой. Я так и не сдался. Не позволил себе закрыть глаза или заснуть. И даже в такой ситуации я не запаниковал. Смог совладать с нервами и сделать все возможное, чтобы выкарабкаться», — рассказывал Маларчук.
Ну а сам матч всё никак не мог продолжиться пока не пришли вести, что вратарь жив и с ним всё хорошо. После этого матч возобновился.
Было наверняка сложно представить мысли запасного на тот матч голкипера Баффало Жака Клотье, которому предстояло встать на те самые ворота, на которых чуть не погиб человек...
На следующий же день Клинта выпустили из больницы и отпустили домой. Всё обошлось. Уже через 10 дней он принял участие в очередном матче Баффало, отыграл за эту команду ещё несколько сезонов и завершил карьеру.
Однако данная травма оставила в жизни Малачука ужасный след в голове. После завершения карьеры он поработал тренером вратарей в Калгари, но потом у него появилась депрессия и любовь к алкоголю, стали сниться кошмары. Медики диагностировали ему обсессивно-компульсивное расстройство и посттравматический стресс. Он провёл 1,5 года в реабилитационных центрах, попадая туда неоднократно.
«Когда же хоккей отошел на второй план и я остался наедине со своими мыслями, то только тогда осознал, какой серьезной была травма и как мне повезло, что я остался жив, — рассуждал Маларчук. — Я стал героем для семьи, для друзей, для тысяч хоккейных фанатов по всему миру. И я не собирался терять этот статус, демонстрируя свою слабость. Также я боялся того, что врачи могут поставить под сомнение мою психическую стабильность. Потому что в тот момент мне действительно начало казаться, что я начинаю сходить с ума».
Несмотря на всё происходящее после инцидента, он не сдался и полностью излечился он алкогольной зависимости. Сейчас он женат и ведёт лекции, на которых помогает людям с психическими проблемами.
«Сейчас, чувствуя, что я могу помогать другим, я принимаю свою судьбу, — писал Маларчук в колонке The Player's Tribune. — Все, через что я прошел. Не могу сказать, что эти воспоминания меня радуют. Но я прошел через это. Они остались в прошлом. И что бы мне ни уготовила судьба... я все еще на этом свете».
Кстати, в 2008 году он умудрился случайно выстрелить себе в голову из ружья и остался жив.